В большой комнате красивый мужской голос пел жалостную песенку из кинофильма «История любви».
Через минуту Витя распахнул дверь и пригласил нас в комнату. На диване сидел молодой мужчина с такой же бородкой, какая была когда-то у ботаника.
— Знакомьтесь, это мой друг Альберт.
Мужчина приподнялся и, зачем-то отвесив нам театральный поклон, сказал приятным голосом:
— Очень рад.
Я сразу догадался, что песню пел он.
— Располагайтесь, — Витя показал на удобные низкие кресла. — А где третий? Вы же сказали, что придете втроем. Он заболел, — с ходу выпалил Игорек.
— В следующий раз он придет, — сказал я. — Обязательно.
Я догадался, что студенту хочется проверить свои педагогические таланты, а без третьей гитары об ансамбле не могло быть и речи.
— Ну хорошо, посидите немного, — сказал Витя. — Мы еще кое-что запишем.
Я стал искать глазами проигрыватель, полагая, что речь идет о записи с пластинки на магнитофон. Но проигрыватель был закрыт крышкой. Витя же возился возле кассетного магнитофона, к которому сбегались провода от двух микрофонов. Один был подвешен к настольной лампе, другой бородач держал в руке. На письменном столе валялись раскрытые книги, а у стены стояла чертежная доска с рейсшиной. Прямо над нами висели плакаты битлов. На одном из них битлы, еще совсем молоденькие, шли босиком по «зебре» через дорогу. Точно такую картинку я видел на конверте диска «Монастырская дорога». На втором плакате битлы сидели на лестнице, у подножия которой стояла ударная установка цвета морской волны.
Витя нажал на кнопку. Включилась перемотка. Кассетофон запищал, как Буратино, потом комнату наполнила знакомая мелодия.
— Это битлы! — обрадовался Игорек.
Студент с приятелем засмеялись. Вид у них был довольно загадочный.
— Что вы смеетесь? — обиделся Игорек. — У меня дома такая запись есть.
В ответ на это Витя выключил кассетофон, взял со стула гитару и вдруг запел песню, которая только что звучала на пленке. Бородач стал ему подпевать. Игорек открыл рот от изумления.
— Ну как? — спросил Витя, когда песня кончилась.
— Здорово! — ответили мы в один голос. — Вы нас так научите?
— А терпения хватит? — поинтересовался Витя. По его тону было ясно, что он в этом совсем не уверен.
— Хватит! — твердо заявил Игорек.
— На какой гитаре ты хочешь играть? — спросил бородач.
— На обыкновенной, — не поняв вопроса, ответил Игорек.
Бородач засмеялся.
— Если вы хотите сделать группу, — объяснил Витя, — у вас должны быть три гитары: ритм, бас и соло.
— Мне тогда «ритм», — не совсем уверенно выбрал Игорек.
Было понятно, что он, как и я, знает, чем эти гитары отличаются друг от друга.
— А ты? — спросил бородач, обращаясь ко мне.
— «Соло»! — недолго думая сказал я, чтобы не выглядеть полным профаном.
— А кто из вас умеет играть на фортепьяно?
— Я! — Игорек поднял руку. От волнения он забыл, что находится не в классе.
— Он в музыкальной школе занимается, — уточнил я.
— Вот и отлично! — сказал Витя. — Солист играет по нотам, поэтому на гитаре-соло будешь учиться ты… Принцип здесь такой, — продолжал Витя, взяв в руки гитару. — Открытая первая струна дает звук, соответствующий «ми».
Он несколько раз провел медиатором по первой струне, которая и в самом деле пела что-то похожее на «ми».
— Та же струна, зажатая на первом ладу, — «фа».
Игорек понимающе кивнул головой. Я понял, что ему освоить эти премудрости будет в сто раз легче, чем мне.
— А ты будешь играть на ритм-гитаре, — сказал Витя, посмотрев на меня. — Здесь самое главное выучить аккорды, они записываются специальными значками.
Он протянул мне гитару. Я нерешительно просунул голову в ремень. Как держать инструмент, я понятия не имел, а потому решил не объявлять, что ноты знаю не хуже Игорька.
— Большим пальцем упирайся в гриф, остальные пальцы свободно бегают по струнам, — объяснил бородач. Он схватил меня за руку и стал размещать мои пальцы в соответствии с правилами.
— А правой рукой води по струнам, — сказал Витя. — Бой у тебя появится не сразу, но обязательно слушай, какой выходит звук. Он должен быть чистый и красивый.
Я ударил медиатором по струнам. Гитара зазвенела.
Потом Витя показал, как брать основные аккорды. Первый аккорд — «ля минор» — строился так: указательным пальцем полагалось нажать вторую струну первого лада, безымянным — четвертую струну второго лада, а средним — третью струну на том же ладу.
Второй аккорд — «ми мажор» — брался так же, как первый, только все пальцы ставились на одну струну выше.
— Попробуй! — предложил Витя. — Смотри на меня и бери аккорд. Он держал перед моим носом вторую гитару, а бородач передвигал по грифу мои пальцы. Так мы сыграли каждый аккорд по два раза.
Потом я попытался взять аккорды самостоятельно, но затею пришлось оставить: пальцы, как назло, попадали не на те струны, что надо. А главное, чтобы прижать струну к грифу, приходилось стараться изо всех сил.
— Как у вас с пением? — спросил Витя.
— Пятерка, — гордо сказал Игорек.
Бородач засмеялся. Я догадался, что Витя имел в виду не отметку.
— Что вы собираетесь исполнять? — повторил свой вопрос Витя.
— Песни, — ответил Игорек. — Если можно, вот эту.
Он запел «Желтую субмарину» из репертуара ансамбля «Битлз». Витя и бородач внимательно слушали, потом взяли гитары и начали аккомпанировать. Игорек запел увереннее.
— Весьма! — многозначительно сказал бородач, когда песня кончилась.
— Где ты научился так петь? — спросил Витя.
— Нигде, — пожал плечами Игорек. — Просто слушал магнитофон и пел под записи.
— А слова? — поинтересовался бородач.
— У одного парня из нашей школы списал, — объяснил Игорек. Студенты молчали. Я понял, что таких талантов от Игорька они не ожидали. Мы начали прощаться.
— Когда к вам можно приходить? — спросил Игорек.
— Увидишь свет — заходи, — объяснил Витя. — Главное, быстрее доставайте гитары.
Незаметно пролетели каникулы. В первый день занятий мама разбудила меня в семь, хотя обычно я встаю без пятнадцати восемь, с «Пионерской зорькой».
— Ма, я еще посплю, — пробурчал я и отвернулся к стене.
— Вставай, вставай, у тебя портфель не собран.
Я медленно опустил ноги на ковер. Начиналось длинное, расписанное по минутам утро. Сперва зарядка, потом уборка постели, умывание, потом каша…
За завтраком я сел поближе к окну.
На дворе ярко светило солнце. Впервые за последнюю неделю небо очистилось от туч.
— Что ты там высматриваешь? — спросила мама.
Я отодвинулся от окна, сделав вид, что сосредоточенно жую бутерброд.
Я поджидал момент, когда на дорожке возле «Оптики» появится Альбина. Осенью я видел ее из окна часто, почти каждый день.
Большая стрелка на будильнике подползла к восьми. Чтобы попасть на нулевой урок, нужно выходить из дома. Я вздохнул, схватил сумку и начал одеваться.
— Как следует заправь шарф. Посмотри, на брюках у тебя какая-то нитка, почисти ботинки…
Указаниям не было конца. Еще хорошо, что в этом не принимал участия отец. Он только что встал и плескался в ванной.
— Ма, я в школу опоздаю! — взмолился я.
— Хорошо, иди. Нужно с вечера лучше собираться.
Я выскочил на улицу и побежал к трансформаторной будке. Если Альбина прошла мимо моего дома в тот момент, когда меня мучили в коридоре, оставался шанс нагнать ее у школы.
— Ты куда? — на моем пути возник Саня. В лыжной шапочке, со своей фирменной сумкой «Адидас».
— Никуда, — вздохнув, сказал я.
Тут нас нагнала большая компания девчонок. Среди них была Ритка.
— Приветик! — крикнули они, обращаясь к Сане, и в тот же миг спихнули нас с тротуара.
— Эй, поосторожнее! — возмутился я.
— А ты не плетись как черепаха, — заявила Ритка.
— Сама ты черепаха! — крикнул я и хотел запустить в Ритку снежком, но Саня схватил меня за руку.