— Из бороды седеющего шатена, — сказал я.
— Верно, — подтвердил Кручинин.
Где-то в отдалении хлопнула дверь, и по комнате пронёсся порыв сквозняка.
— Не удержали, — насмешливо пробормотал Кручинин.
— Что?
— Дверь вырвалась из рук и затворилась громче, чем они хотели.
— Кто?
— Не знаю.
Он приложил палец к губам и настороженно прислушался. В доме царила всё та же мёртвая тишина. Подозрение мелькнуло у меня в мозгу: по каким-то, пока ему одному понятным, следам Кручинин пришёл сюда, чтобы поймать Фаншетту на месте преступления. Но она разгадала это и… ловко ускользнула…
В следующее мгновение в комнату вошла Фаншетта, благоухая пьянящим ароматом каких-то крепких духов…
Хозяйка набросилась на Кручинина с жадными расспросами о деле Гордеева. Она повторила, ему то, что я слышал от неё прошлый раз, об её намерениях в отношении Вадима. Мне неожиданно пришло в голову, что именно такой поворот дела мог бы как нельзя более устроить Кручинина в части его личных дел. Ведь, если бы Гордеев действительно женился на Фаншетте и окончательно бросил Нину, то рано или поздно она вернулась бы к Нилу. А я по всему видел, что он только этого и хочет.
— Нечаянно я стёр всю пыль с перил на лестнице. Нельзя ли вымыть руки?
— Конечно, — услужливо сказала Фаншетта. — Идёмте.
Я понял, что Кручинин отправился на обследование квартиры. Раз он выбрал именно такой предлог, как мытьё рук, значит его интересовала ванная комната. Очевидно, нужно было проверить, действительно ли Фаншетта брала ванну, когда мы звонили, и постараться найти следы обладателя седеющей бороды, неосторожно хлопнувшего дверью. Я терпеливо ждал их возвращения, делая попытки самостоятельно осмотреть комнату и обнаружить что-нибудь ускользнувшее от внимания Кручинина. Но, разумеется, я не нашёл ничего достойного внимания. Попытавшись сопоставить видимое ныне с тем, что видел в двух прошлых посещениях, я не мог отметить решительно никаких перемен.
Первым вернулся Кручинин.
— Сейчас мы получим по чашке чая с клубникой, — сказал он и, помолчав, как бы невзначай, добавил: — Трудно предположить, чтобы за десять минут ванна могла высохнуть так, чтобы не осталось никаких следов купанья, да и температура в ванной комнате совершенно такая же, как везде… Кстати, когда ты был тут прошлый раз, перчаток на рояле уже не было?
Только тут я заметил, что жёлтые перчатки, которые в первое, посещение примерял Кручинин, действительно исчезли. Как же я не обратил на это внимание? Но увы, я не мог дать Кручинину ответа. Напрасно старался я припомнить, видел ли их тут в прошлый раз. Эта деталь прошла мимо моего сознания. Похвастаться было нечем.
Стоит ли говорить, что в таких обстоятельствах, когда я знал, что Кручинин больше не верит Фаншетте и поймал её на лжи, предложенный ею чай с клубникой доставил мне весьма сомнительное удовольствие. Кручинин тоже отнёсся к нему без особенного энтузиазма. При первом удобном случае он сказал:
— Кстати о перчатках! Они могут сыграть существенную роль в судьбе Вадима, а следовательно, и в вашей собственной.
Остатки выщипанных бровей Фаншетты взлетели на лоб.
— Перчатки?.. Какие перчатки? — с искренним удивлением спросила она.
— Жёлтые перчатки свиной кожи.
Она недоумённо пожала плечами.
Если это удивление не было искренним, то было разыграно с большим искусством.
— Те, что лежали у вас там, — Кручинин показал на рояль.
— Ах, эти! Да, да, помню… — вспомнила она, — но… он взял их.
Если бы у меня были более слабые нервы, то я, вероятно, слетел бы со стула: сидящий в тюрьме Вадим взял перчатки?!
На Кручинина это заявление произвело, по-видимому, не меньшее впечатление, чем на меня.
— Вадим взял их? — спросил он.
— Нет, нет, конечно, не Вадим. Это оказались вовсе не его перчатки.
— Не его?.. А чьи же?
— Это были перчатки… моего брата.
— Ах, вот как!.. Он был у вас? — спросил Кручинин с таким видом, словно наличие этого брата вовсе не было для него неожиданностью.
— Мы с ним редко видимся, — сказала Фаншетта. — У него работа, из-за которой он очень много ездит.
— А где он служит?
— Не знаю, как называется это учреждение. Как-то чудно. Эти сокращённые названия, знаете ли, не для меня. Я никогда не могу их запомнить.
— Я, кажется, знаю вашего брата, — сказал вдруг Кручинин, пристально глядя ей в глаза. — Даже знаю, что он шатен, что он носит бороду и что борода эта уже седеет…
На этот раз она не могла скрыть удивление:
— Откуда вы… знаете?
— Я вот только не знаю; в Москве ли он сейчас?
— … Неделю тому назад он был тут.
А теперь, не знаю… Я давно его не видела.
— А простите за любопытство: когда вы последний раз играли на рояле?
— Я играю почти каждый день.
— И сегодня?
— Да… Но… — она запнулась и сдвинула брови, — мне не нравится этот допрос.
— Допросы вообще мало кому нравятся, — усмехнулся Кручинин.
— Можно подумать, что вы… мне в чём-то не доверяете.
— Что бы вы сказали, если бы я предложил вам проехаться…
Не нужно было быть очень наблюдательным, чтобы заметить, как напряглось всё существо Фаншетты, какого труда ей стоило не выдать своего волнения в ту минуту, которую длилась рассчитанная пауза Кручинина.
— Куда? — спросила она едва слышно.
— К брату. Я хочу, чтобы вы нас познакомили.
— Зачем?
— Мне кажется, он может сказать кое-что очень ценное по делу Вадима.
— Они даже не были знакомы, — поспешно сказала она.
— И тем не менее…
— Если вы так хотите, — сказала она, всё ещё колеблясь… — Я сейчас узнаю, дома ли он. — Она потянулась к телефону, но её рука встретилась с лежащей на трубке рукой Кручинина.
— Сделаем ему сюрприз неожиданным появлением, — с улыбкой сказал он.
— У нас с ним… не такие дружеские отношения, чтобы…
— Ничего… Одевайтесь.
— Я всё-таки позвоню.
— Право, не стоит.
— Я не очень твёрдо помню его адрес. Давайте спросим его хотя бы о номере квартиры, чтобы не плутать по подъездам, — настаивала Фаншетта. — Там огромный дом. Такой большой, масса подъездов… Хотите ещё чаю?
— Одевайтесь.
— … Почему вы не даёте мне позвонить? Вы в чём-то мне не доверяете…
— Я вам? — Кручинин рассмеялся. В искусстве притворяться он мог поспорить со своей противницей. — Звоните, если вам так хочется.
Произнося это, Кручинин вдруг замер на диване, где сидел. Перед тем он проявлял совершенно несвойственную ему суетливость, Его руки двигались за спиной, где он, по-видимому, пытался скрыть их от внимания Фаншетты. А тут вдруг совершенно успокоился.
— Что ж, звоните, — повторил он с видом полного равнодушия. — Только не думайте, что я вам в чём-то не доверяю.
Фаншетта сняла трубку и набрала номер.
Через её плечо я следил за пальцем, бегавшим по диску, и запомнил набранный номер.
— Макс?.. Это ты, Макс… — спросила она в трубку. — Я сейчас приеду. Со мною товарищ Кручинин… Макс… Ты слушаешь?.. Алло, Макс… Не то нас разъединили, не то он бросил трубку, — с досадой произнесла она, вопросительно глядя на Кручинина.
— Наверно, ему не понравилось то, что я увязался за вами, — с улыбкой сказал Кручинин.
— Ну… почему же, — проговорила она смущённо.
— Как вы думаете, он меня знает? Вы ведь не объяснили ему, кто такой Кручинин?
— О, кто же не знает Кручинина!
— Может быть, позвонить ему ещё раз, чтобы он нас подождал?
— Нет, не нужно, — уверенно сказала она. — Я ведь сказала, что мы сейчас приедем.
— Одевайтесь.
— Я готова. Шляпа не нужна. Вы ведь в машине?
— Да.
Волнение, с которым она не могла справиться несколько минут тому назад, сменилось полным спокойствием.
— Так поехали? — с улыбкой сказала она, подходя к машине.
Машина плавно скользила по влажной от дождя мостовой.
![Желтые перчатки i6.png](https://litlife.club/books/237268/read/images/i6.png)