— Быстрее! — Алдор стал помогать маркграфу с пуговицами, хотя обещал сам себе, что и пальцем не двинет, чтобы помогать ему. — Поторопитесь, милорд!
Конечно, оно и так понятно, если едет делегация с такой целью, значит, уж точно кто-то будет там, кто знает дочь графа в лицо. Почему же тогда он так нервничает?
Если правда раскроется, её арестуют и посадят в тюрьму, так же, как сидит сейчас несчастная баронесса, а через момент сядет и этот вот маркграф. Ей не место в тюрьме, она не должна быть под арестом!
Так удачно всё сложилось для неё в этом случае, а теперь вот. Так не должно быть! Её надо предупредить. Пусть она найдёт место, где спрятаться.
— Быстрее, прошу вас!
Маркграф управился с пуговицами, и Алдор указал на дверь.
— Шевелитесь! Если вам дорога жизнь вашей жены, то шевелитесь. Умоляю.
Он буквально тащил маркграфа за собой, поддерживая под локоть. Да он и шёл, наверное, на пределе, отдавая последние силы. Его хватило только на то, чтобы спуститься с башни и перейти в главный корпус, где под землёй располагались тюремные камеры. Правда, чтобы добраться до тюрьмы, надо было преодолеть ещё один переход, а для этого надо было подняться по лестнице на второй этаж, пройти короткий коридор и опять спуститься по ступеням уже вниз. Этот путь маркграфу было не одолеть. Алдор это понял, когда молодой человек вдруг привалился к стене и сполз по ней, теряя сознание.
Алдор смотрел на него сверху вниз и ждал, когда же он придёт в себя. Он физически чувствовал, как уходит время. Баронессу из тюрьмы уже увели на встречу с мужем, вряд ли в тюрьме кто-то остался из тюремщиков, максимум кто-то один.
Ладно. Алдор оставил маркграфа на каменном полу и бегом бросился по коридору, потом вниз, нашёл тюремного охранника, договорился с ним, что приведёт маркграфа, взял ключи, а тюремщика отправил на обед. Быстро вернулся к маркграфу и принялся приводить его в чувство. Он пришёл в себя только после трёх пощёчин. Алдор сам поставил его на ноги. С таким успехом до тюрьмы они будут добираться до полночи. Надо было что-то делать. Как-то предупредить жену вот этого вот, чтоб успела спрятаться, да и одновременно его самого довести до тюрьмы. И всё это в одно время.
Алдор смотрел в лицо молодого маркграфа, ждал, пока тот наберётся сил, и думал. "Что она в тебе нашла? Что ты вообще из себя представляешь? Чем ты её покорил? Ты и жил-то с ней, как старший брат с сестрой, монах чёртов. Пожалел он её, видетели. Жалостливый. И любят же бабы вас таких за это. Диву даёшься".
— Пошли. — Алдор подтолкнул его под локоть. Маркграф посмотрел исподлобья, хрипло выдохнул с болью и вытащил из-под полы уже распахнутого камзола ладонь, он поддерживал себя ею под грудь. На кончиках пальцев его ладони Алдор заметил кровь.
Проклятье! У него открылась незажившая рана! Врач, конечно, перебинтовал его перед этим, значит, Алдор так быстро тащил его, что кровь смогла пропитать бинты. Маркграф не выдержал такой нагрузки. Да и по лицу видно, белый, как мел, не зря сознание потерял.
— Ну что мне делать с тобой? — задал вопрос Алдор, хотя вряд ли маркграф мог ему ответить, сейчас ему хотелось просто где-нибудь сесть или лучше лечь. Ему нужен покой, чтобы остановилась кровь, и перевести дыхание.
Он огляделся по сторонам. Время. Уходит время. Что же придумать? И тут его осенило. Алдор аж сам испугался своей идеи.
Здесь, совсем недалеко, под лестницей, есть небольшая комнатка. Когда-то это была оружейная, потом в ней обитала ночная стража, сейчас ею давно никто не пользовался, да и мало кто знал о её существовании. Там есть вентиляция, правда, нет света. Хорошее укромное место, в котором можно спрятаться.
Алдор подхватил маркграфа за локоть и потащил вперёд. Тут совсем близко, да и лестница вниз всего в десять ступенек. Точно. Дверь, наверное, не открывали много лет. Комнатой перестали пользоваться ещё в бытность самого Алдора ребёнком. Когда-то со старшим братом они прятались в ней от отца, когда творили что-нибудь запретное, например, без разрешения заходили в его кабинет или устраивали драку.
Сейчас все стены её изнутри заросли пылью и паутинами, пол ещё давно заставили каким-то ненужным хламом. Алдор нашёл поломанный стул, примостил его близко к стене. Вот тут и подождёт его до возвращения маркграф.
Когда Алдор усаживал его на стул, зубы маркграфа стучали от холода. Такое бывает при потере крови. Только бы он не помер тут до возвращения.
— Ты подождёшь меня тут. Я скоро вернусь, — говорил ему Алдор, усаживая и укутывая в плащ. Он даже накинул на него свой камзол, оставшись сам в одной рубашке. Ничего. Не замёрзнет. Он скоро вернётся. Он только туда и обратно. — Всё будет хорошо, ты только не паникуй и не начни кричать тут, не дай Бог.
Вряд ли маркграф его понимал, скорее всего, фразы долетали до него просто шумовым фоном. Он откинулся к стене и закрыл глаза. Ну и ладно. Алдор вышел и запер за собой дверь. Она закрывалась на засов, крепкий железный барбекю, изнутри не открыть, останешься заживо замурованным, да и по лестнице по этой никто не спускался, она тупиковая.
Всё! Теперь быстрее!
Он бежал по коридору, когда навстречу ему попал охранник из тюрьмы. На ходу Алдор бросил ему в руки ключи и спросил, чем его накормили. Вряд ли он вспомнит, что слуга графа Доранна почему-то бежал по коридору, а вот про обед запомнит. Да и, мало вероятно, он будет помнить, что Алдор был в одной рубашке. Так быстро по замку он бегал в последний раз ещё мальчишкой, пролетел несколько лестниц и коридоров, никого не встречая. Все, наверное, на приёме посольства, даже слуг нет. А вот и знакомая дверь. Только бы её не увели уже, или она сама не ушла куда-нибудь. Несколько раз быстро вдохнул, восстанавливая дыхание, и толкнулся в дверь.
Вэллия встретилась с ним глазами и удивлённо подняла брови. Она не думала, что они ещё увидятся.
— Вы? — спросила вдруг. — Что случилось?
Она заметила всё одним взглядом: простую рубашку по-домашнему, быстрое дыхание от бега, волнение в глазах.
— Собирайтесь… Быстрее… Возьмите только плащ и… — Он тряхнул головой и, пройдя в глубь комнаты, добавил:- Скажите служанке, пусть соберёт детей и спустится вниз, там приехала делегация от вашего отца, и дети барона там будут кстати, — выпалил на одном дыхании.
— Делегация? О чём вы говорите? От моего отца?
— Я расскажу вам по дороге, быстрее… Собирайтесь. Я жду вас.
Он дождался её в коридоре, каждый миг ожидая вооружённую охрану графа. Сколько надо времени, чтобы собраться и, чтобы понять там, внизу, что вместо графской дочери в тюрьме сидела другая?
— Я не понимаю…
Алдор тащил её по коридору, стараясь как можно дальше убраться от её комнат. Если вдруг нагрянет охрана, надо оказаться в стороне.
— Вам надо уходить, я сколько раз говорил вам об этом. Я предупреждал, что так и будет. — Он рассказал ей о приехавшей делегации, о бароне Гердисе, о том, какая опасность ей угрожает. — Вам надо уйти из Берга. Сейчас уже поздно, всё под охраной. Значит, где-то надо спрятаться.
— Где? Если они обыщут весь замок… Даже у отца Валериана, я не уверена… Нормальных укромных мест в Берге нет, я думаю…
— Достаточно дождаться вечера. Может быть, вечером выйти из замка будет легче, хотя даже не знаю. — Алдор сокрушённо покачал головой, видя, как Вэллия беспомощно кусает губы.
Пропуская горничную по лестнице, они вдвоём затаились за углом, и Алдор сверху вниз смотрел на бледное лицо маркграфини. Она стояла так близко, что он слышал её дыхание. Где-то там, внизу, под лестницей, её муж. Зачем он вообще связался с ними? Зачем подставляет себя? Ощущение вины за прошлое не даёт ему покоя? Сколько ещё он должен заплатить, что ещё потерять, чтобы расплатиться сполна за то, что сделал? Жизнь? Честь? Свободу? Он и так помогает им, предавая интересы своего сеньора! Что происходит с ним? Что случилось?
Возможно, потом в будущем, через много лет, он будет вспоминать это время с сожалением, будет испытывать горечь за то, что делает, но разве сейчас он уже не переживает стыд за то, что сделал? За то, что украл эту девушку из дома, за то, что подвергал её опасностям, за то, что позволил ей заболеть и оставил её с Корвином наедине? За то, что сам воспользовался её болезнью, а потом бросил беременную своим ребёнком отцу, зная этого человека, и на что он способен?