16 (27) сентября русские, поляки и саксонцы соединились около Люблина. Через три дня состоялся общий смотр войскам с пушечным и ружейным салютом и последующими возлияниями. После «веселья», которое так любили и Август, и Меншиков, приступили к делам.
На самом деле Август II получил от него 6 тыс. ефимков, но из царской казны князь, не уступавший в плутовстве своему партнеру, рассчитывал компенсировать 10 тысяч.
Меншиков знал, что у Мардефельта меньше войск, чем у него, однако он должен был считаться с вероятностью помощи Карлом XII из Саксонии. Отвлекающий марш генерала А. Л. Левенгаупта с 20 сентября из Курляндии на Ковно и Вильно (и далее, по слухам, на Полоцк) Меншиков в расчет не принял — Левенгаупт не успевал спасти Мардефельта. Боевой настрой оставшихся в Польше шведских частей не был высоким.
Между тем Меншиков, вопреки Августу, продолжал тянуть все силы к Калишу, в районе которого, по данным его разведки, находилось до 8 тыс. шведов и 15 тыс. поляков-станиславцев. 17 октября русско-польско-саксонские союзники перешли неглубокую Просну, согласовали расстановку полков и встали в боевой порядок в 5 км к югу от Калиша. С севера город блокировали иррегулярные части. Часть поляков переправилась через Просну только на следующее утро, в день битвы. Мардефельт выстроил войска за ручьем, протекающим через д. Добжец, фронтом на юг и с опорой левого фланга на Просну. Всю ночь обе стороны простояли в боевой готовности. О неожиданной ночной или утренней атаке противники не думали: Мардефельт, начисто лишенный тактической дерзости Карла XII, отдал всю инициативу противнику, Август II до последнего сдерживал Меншикова.
«Если битву при Лесной Петр I справедливо назвал «матерью» Полтавской победы, то согласно В. Артамонову, Калишская битва имеет «дедовскую» степень родства с Полтавской»
Утром 18 октября союзники провели военный совет, после которого, несмотря на проволочки Августа, полки стали двумя колоннами перемещаться на более выгодную западную позицию, перед которой не было водных преград. 10 тысяч казаков и калмыков блокировали тыл шведов за правым болотистым берегом Просны и с востока от Калиша. Загнанный в угол Мардефельт развернул 3-километровый фронт между деревнями Косцельна Весь и Добжец лицом на запад, тылом к Просне, сдав всю инициативу противнику.
Единого командования у союзников не было. Август никогда не управлял войсками в бою и, отрешенный шведами от короны, формально не имел права начальствовать над ними. Распоряжение саксонцами он вручил генерал-лейтенанту голштинцу М. Брандту, нанявшемуся в Коронное войско в 1692 г. и успевшему слегка повоевать с турками, татарами и шведами. Дабы не создавать впечатления полного отстранения от боя, Август, вопреки обыкновению, выехал на поле рядовым наездником.
Сандомирянами командовал великий коронный гетман Адам Николай Сенявский, один из руководителей Сандомирской конфедерации, амбициозный, но посредственный военачальник. Главнокомандующим де-факто стал инициатор Калишской баталии — А. Д. Меншиков, который выезжал на поле с полной верой в победу. Будучи на 13 лет младше Мардефельта, русский генерал не очень сильно уступал тому в военном опыте.
В сухой осенний полдень 18 октября союзники стали готовиться к бою. При общей численности в 34 000 человек в линиях было выставлено около 24 тыс. всадников (казаки и калмыки в сражении не участвовали).
Полагая наступление за лучший вид обороны, шведский генерал не подумал об обороне и ничего не сделал для инженерной подготовки поля сражения. Он не укрыл пехоту за стенами Калиша — осенне-зимняя непогода, скорее всего, заставила бы союзников отказаться от осады. В головах шведских военачальников прочно сидел шаблон — разваливать линию врага стремительной атакой. Так было во всех полевых битвах вплоть до полтавского потрясения. Только в Финляндии начиная с 1713 г. шведы стали держаться против русских оборонительной тактики. Поэтому Мардефельт не стал смещать поляков назад, подобно Меншикову, а поставил их рядом со шведскими полками.
![Полководцы Петра I i_039.jpg](https://litlife.club/books/236709/read/images/i_039.jpg)
На картине битвы при Калише из музея Чарторыйских для русских вообще не нашлось места
Из-за саботажа Августа сражение началось поздно, когда уже начало смеркаться. Этим Август давал противнику дополнительный шанс снизить потери и, может быть, ускользнуть, пользуясь темнотой. Трехчасовая «полная баталия» завязалась между тремя и четырьмя часами с залпов пушек. Русско-саксонские союзники начали движение первыми, но Мардефельт тут же послал свое пестрое воинство вперед. Поле огласилось громким кличем «С Божьей помощью!».
На сухом плоском поле длинные линии сближались ровно, хотя из-за черного дыма орудий и поднявшейся пыли эскадроны едва видели друг друга. Едва линии сблизились на ружейный выстрел, как оба польских крыла почти одновременно рухнули. Батальон второй линии выстрелами отбросил несколько саксонских эскадронов, но это уже не могло помочь шведам. Бесславное поведение поляков «храбреца» Потоцкого во многом предопределило поражение Мардефельта.
![Полководцы Петра I i_040.jpg](https://litlife.club/books/236709/read/images/i_040.jpg)
![Полководцы Петра I i_041.jpg](https://litlife.club/books/236709/read/images/i_041.jpg)
Полтавская битва. Художник И. А. Владимиров
Шведский нажим не произвел впечатления на русских. Их линия спружинила — Меншиков и Брандт отвели часть центра первой линии на дальность ружейного выстрела. Офицеры держали твердый порядок, а драгуны исправно отстреливались с коней и не спеша отъезжали.
Брандт по примеру Меншикова также спешил часть кавалеристов, но, повторяя охват шведов слева, не показывал особого рвения. После фланговых охватов шведов русскими и саксонцами конница сандомирян пустилась вдогонку за сбежавшими станиславцами и окружила Вагенбург. Потери сандомирян составили не более сотни человек.
Меншиков в письме царю дал волю своей иронии над королем Польши: «Королевское величество зело скучает о деньгах и со слезами наодине у меня просил, понеже обнищал так, что есть нечего… Ево скудость, видя, я дал ему своих денег 10 тысяч ефимков»
Все европейские историки отмечали предательство Августа до битвы, но никто, начиная с начала XVIII в., не указывал, что его вероломство продолжилось и в самом сражении. «Поведение русских полков превзошло все ожидания, саксонцы же относились к делу очень равнодушно», — так отметил в своем донесении от 13 ноября 1706 г. британский посланник Чарльз Уитворт. По всей вероятности, Август дал своему командному составу установку «не усердствовать», дабы не привести в ярость «северного Александра Македонского» (Карла XII), хозяйничавшего в Саксонии. Ничтожные потери в 120 чел. и захват на поле боя всего 4 шведских капитанов и 3 ротмистров подтверждают «воздержанность» саксонцев в сражении.
Тем временем два полка спешенных русских драгун остановили пехоту противника, а конные начали заходить во фланг шведским батальонам: «…генерал Меншиков вскоре приказал несколку шквадронам драгунским против швецкой пехоты спешиться, а с правого крыла коннице на оную наступить…»
Почти час шведские всадники метались, отрезанные от пехоты и окруженные превосходящими силами. Командиры теряли свои части. Русские драгуны, имея полную свободу маневра на поле, рассекали, окружали, выбивали кавалеристов и захватывали их в плен.
«Многие, кто бывал в других битвах, говорили, что никогда не видели подобного огня» — признается Н. Юлленшерн
Поражение шведов становилось очевидным, и можно было капитулировать. Агония остатков шведских полков проходила почти в темноте: перемешанные части пехоты и кавалерии отстреливались и бросались на неприятеля, заходящего с флангов и тыла. На первое требование русских сдаться шведы ответили залпом. Тогда Меншиков, точно так, как сделали шведы под Нарвой в отношении сопротивлявшихся преображенцев и семеновцев, приказал подтащить пушки, стрелять по левому флангу каре и бросать гранаты. Баварцы Гертца тут же рассыпались, и батальон «сдался, атакуемый и опрокинутый врагом. Тогда полковник и все остальные, которые не были убиты, были взяты в плен русскими, с чем стрельба и прекратилась». Помня о мире с Саксонией и об авансах Августа II, шведский командующий надеялся спастись в саксонских «хороших руках». Угроза окончательного расстрела русскими пушками беспомощно сжавшихся в кучу остатков человеческой массы заставила в кромешной тьме бить барабанный сигнал сдачи. Шведы потеряли все пушки, знамена, литавры, барабаны. В русских руках оказалось 1769 шведов, немцев, швейцарцев и французов, среди них 94 офицера. Российские войска взяли на поле боя 3 полковых медных пушки, 26 знамен, 3 пары литавр, 22 барабана, 400 солдатских ружей и 13 военных оркестрантов.