Победу большевизма в России Ленин объяснял отчасти поддержкой рабочих Запада, которые заставили свои правительства отказаться от идеи военного вмешательства большими силами: «Мы отвоевали у Англии, Франции и Америки их рабочих и крестьян».
Ленин говорил также о необходимости диктатуры: «Мы не рисовали крестьянину сладеньких картин, что он может выйти из капиталистического общества без железной дисциплины и твердой власти рабочего класса... Мы говорили прямо: диктатура — слово жестокое, тяжелое и даже кровавое, но мы говорили, что диктатура рабочих обеспечит ему свержение ига эксплуататоров, и мы оказались правы». Так говорил Ленин 5 декабря. На другой день он прибавил: «И террор и ЧК — вещь абсолютно необходимая... ЧК у нас организованы великолепно... Говорят, что мы мало перевыбираем Советы, что мы редко собираем съезды... что... ЦИК не собирался...» «Тов. Троцкий прекрасно ответил на это... сказав, что ЦИК был на фронте».
Чрезвычайная Комиссия работала хорошо, демократические Советы работали кое-как. Товарищ Троцкий на склоне лет понял, что если Советы не собираются в военное время, они игнорируются и в мирное.
Ленин понимал, что апология террора и диктатуры хромала с воспитательной точки зрения. Доводов, оправдывающих террор, он не привел. А бесконечные утверждения, что при капитализме нет ни свободы ни демократии, вроде тех, что он повторял в Свердловском университете, звучали неубедительно в измученной России 1919 года. Поэтому Ленин решил опять напомнить об Учредительном собрании, заседавшем в течение одного дня в январе 1918 года. С тех пор прошло почти два года, но эта тема все еще интересовала и, пожалуй, волновала его. В 1918 году эсеры опубликовали в Москве сборник статей, одна из которых была посвящена анализу выборов в Учредительное собрание. В конце 1919 года Ленин опубликовал довольно длинную работу, в которой подробно рассмотрел эту статью94. Остановился он почему-то только на итогах выборов, проведенных в ноябре 1917 года, хотя в некоторых районах голосование происходило в декабре и в январе. Но это не повлияло на его выводы.
Во-первых, Ленин отметил ошибку эсеровского автора в подведении общего итога: всего было подано в ноябре 36262560 голосов, а не 36257960. Ошибка очень маленькая, но Ленин вежливо указал на нее.
Приводя данные Н. В. Святицкого, автора статьи, Ленин подтвердил, что русские эсеры получили 16500000 голосов. За большевиков было подано (тут Ленин цитирует точную цифру) 9 023 963, или 25% голосов. Кадеты и «другие помещичьи и буржуазные партии» получили 4620000 голосов — 13%. Меньшевикам и их союзникам досталось 4%.
Ленин отнес на счет эсеров также голоса, поданные за украинские и мусульманские партии схожей политической окраски, так что, в итоге, за эсеровский блок было подано 20900000 голосов (58%). В интересах Ленина было подчеркнуть относительную силу эсеров. «Большевики были, во время выборов в Учредительное собрание, партией пролетариата,— утверждал Ленин,— эсеры — партией крестьянства». Но украинские и мусульманские эсеры вовсе не были чисто крестьянскими партиями. Среди них были и рабочие, и интеллигенция. Однако Ленину нужно было объяснить, почему на Украине эсеры выиграли 77% населения, а большевики — только 10%. Так как он не хотел признать, что рабочие голосовали не только за большевиков, он назвал всех украинских эсеров крестьянами и сгруппировал их с преимущественно крестьянскими эсерами Средней и Западной России, Урала и Сибири. Это дало ему возможность высмеять тех, кто считал, что большевики представляли лишь меньшинство пролетариата. «А эти речи слышим мы и от меньшевиков (668 тыс. голосов, а с добавлением Закавказья еще 700—800 тысяч против 9 миллионов у большевиков) и от социал-предателей Второго Интернационала».
Доказав, таким образом, с помощью статистических манипуляций, свое первое положение,— а именно, что, хотя большевики были в меньшинстве по отношению ко всему населению, они представляли большинство рабочего класса,— Ленин мог спросить: «Как же могло произойти такое чудо, как победа большевиков, имевших четверть голосов, против мелко-буржуазных демократов, шедших в союзе (коалиции) с буржуазией и вместе с ней владевших тремя четвертями голосов?»
Чтобы ответить на этот вопрос, Ленин вкратце подвел итоги первым двум годам истории Советов. В обеих столицах, писал он, в Москве и Петрограде, коммунисты набрали больше голосов, чем эсеры и кадеты, взятые вместе. Что бы ни говорили «мелкобуржуазные демократы», «от этого не исчезнет экономический и политический факт неравенства города и деревни». «Это — факт неизбежный при капитализме вообще, при переходе от капитализма к коммунизму в частности. Город не может быть равен деревне. Деревня не может быть равна городу в исторических условиях этой эпохи».
Ленин больше не повторял избитого большевистского довода, что Учредительное собрание пришлось разогнать потому, что между выборами и созывом Собрания обстоятельства успели измениться. Он хотел доказать нечто гораздо более важное: что большинство среди рабочих давало коммунистам большие права, чем могло дать большинство среди всего населения, «Город неизбежно ведет за собой деревню,— писал он.— Деревня неизбежно идет за городом. Вопрос только в том, какой класс, из «городских» классов, сумеет вести за собой деревню». На этот вопрос напрашивался естественный для Ленина ответ: «Рабочий класс». «Далее. Большевики имели за собой... могучий «ударный кулак» в столицах. В решающий момент в решающем пункте иметь подавляющий перевес сил — этот «закон» военных успехов есть также закон политического успеха, особенно в той ожесточенной, кипучей войне классов, которая называется революцией».
В армии, указывал Ленин, «большевики получили немногим менее, чем эсеры. Армия была, следовательно, уже к октябрю-ноябрю 1917 года на половину большевистской. Без этого мы не могли бы победить. Но, имея почти половину голосов в армии вообще, мы имели подавляющий перевес на фронтах, ближайших к столицам...»
Так Ленин писал историю военно-политической победы в ноябре 1917 года. В этой победе тоже, по мнению Ленина, главную роль играло не численное превосходство вообще, а превосходящие силы в немногих решающих пунктах. Но и эти силы помогли революции не действием, а бездействием, апатией, нейтральностью: для того, чтобы повалить режим Керенского, хватило самой малой части пробольшевистски настроенных солдат и матросов.
Этим объяснялся успех октябрьского переворота. Но Ленин поставил перед собою более трудную задачу: объяснить, почему большевикам удалось удержать власть. Он писал: «Государственная власть в руках одного класса, пролетариата, может и должна стать орудием привлечения на сторону пролетариата непролетарских трудящихся масс, орудием отвоевания этих масс у буржуазии и мелко-буржуазных партий».
К мелкобуржуазным партиям Ленин причислял меньшевиков и, в первую очередь, эсеров. Через несколько часов после захвата власти большевиками, писал Ленин, большевики использовали государственную власть, чтобы «отвоевать» крестьянство у эсеров. Для этого они «слово в слово» приняли аграрную программу эсеров в своем «Декрете о земле».
«Эсеры кипятились, возмущались, негодовали, вопили, что «большевики украли их программу», но над эсерами за это только смеялись: хороша же партия, которую надо было победить и прогнать из правительства, чтобы осуществить все революционное, все полезное для трудящихся из ее программы!» — издевался Ленин.
Он не скрывал своего циничного замысла: воспользовавшись аграрной программой эсеров, он привлек левых эсеров в большевистское правительство, чтобы после того, как правительство, в результате этой хитрости, окрепло, изгнать их. Ни до, ни после революции Ленин не любил коалиций. Коалиция, власть двух или трех, несовместима с диктатурой, властью одного.
Чтобы понять, как замысел Ленина был осуществлен в провинции, возьмем типичный пример: Тульскую губернию. «Серьезное значение для быстрой победы Советской власти в уездах губернии имело заключение блока большевиков с левыми эсерами. 23 декабря 1917 г. тульские левые эсеры заявили о признании Советского правительства и подчинении его декретам». За этим последовало вступление левых эсеров в состав центрального советского правительства. «Зная о неустойчивости левых эсеров,— читаем в советском источнике95,— большевистская партия пошла на временный блок с ними, т. к. за левыми эсерами шла еще значительная часть крестьянства. Этот блок ослаблял силы противников Советской власти, наносил удар по антисоветским партиям правых эсеров и меньшевиков, облегчал сплочение трудящихся масс деревни вокруг Советской власти и Коммунистической партии». Такая коалиция была временным шагом, направленным на то, чтобы ликвидировать партнера по коалиции.