— Мы прибыли. Тридцать три минуты! Но ночам быстрее я ехать не могу. Пойдемте.
Она выключила двигатель, взяла его за руку, потянула за собой. Открыла входную дверь, за которой их встретила темнота.
— Вечером отключили свет, вы должны держаться рядом со мной.
И он порадовался, что она попрежнему не отпускает его руку. Она прошли в комнату налево. Комнату мужчины, освещенную многочисленными свечами. Простая обстановка, два удобных кресла, диван, зеленые чехлы, на них — ярко расшитые подушки. Столик с изогнутыми ножками под скатертью в клетку, пожилой мужчина раскладывающий пасьянс. ОН поднялся, смешал карты.
— Дорогой, это мистер Карстерс. ОН любезно согласился приехать, чтобы помочь нам.
Мистер Клайд поклонился.
— Мистер Карстерс, я ваш самый верный, покорный слуга.
«Человек из другого времени, — думал Артур. — Весь в черном, монокль на черной ленточке (мистер Клайд уже вставил его в глаз). Длинное, бледное меланхоличное лицо, седые волосы, но глаза блестели, а протянутая рука не тряслась. И не удивительно, отцу Лидии, наверное, не больше пятидесяти. Старили его только волосы».
— Я принесу что-нибудь выпить, — Лидия подошла к камину. — Завещание у тебя здесь, папа? Мы не должны задерживать мистера Карстерса, — она взяла подсвечник с каминной доски и вышла.
Провожая ее взглядом, Артур наткнулся на картину на стене и ахнул от изумления.
— А, вы увидели моего Коро, — отреагировал мистер Клайд, перебиравший какие-то бумаги, должно быть, завещание, на столе.
Слова мистера Клайда еще больше удивили Артура. Вопервых, он никогда не ассоциировал Коро с обнаженной натурой, во вторых, просто не укладывалось в голове, что Коро мог написать именно эту ню. Девушка сидела на валуне, вода едва прикрывала стопы. Она отклонилась назад, опираясь руками о валун, подставив лицо солнечному свету, ее глаза сверкали радостью жизни. Такая живая, такая настоящая, что, казалось, позови ее, и она повернется, одарит лучезарной улыбкой и воскликнет: «Так вы мне и нужны!» — как воскликнула Лидия, когда пришла к нему. Ибо в том, что у девушки на картине лицо Лидии, сомнений быть не могло.
Он быстро отвернулся и увидел на другой стене ту самую картину Коро, о которой упомянул мистер Клайд. Бледная, изящная фантазия, призрачный мир, хрупкий, как яичная скорлупа, рассыпающийся при прикосновении, сказочное, несуществующее видение, тогда как вторая картина бурлила жизнью, едва ли не компенсируя отсутствие в комнате самой Лидии.
— Очаровательно, — пробормотал Артур, и старик довольно хохотнул.
А Артур тем временем нашел новый повод для восхищения. На маленьком столике у окна на заложенной шахматной доске стояли расставленные фигуры, красные и черные, искусно вырезанные из слоновой кости. Никогда он не видел такой красоты. Рыцари в доспехах на конях, настоящие слоны. Те, кто сидел за доской не играли партию — вели сражение. Он задался вопросом, а сколько понадобится времени, чтобы привыкнуть к новым фигурам. И как это отразиться на уровне игры. Ему ужасно хотелось сыграть с мистером Клайдом.
Вернулась Лидия с полным подносом. Артур смутился. Ему хотелось вновь взглянуть на картину, потом — на нее. Но он боялся, боялся вскинуть глаза на картину в ее присутствии, боялся посмотреть на нее: она сразу бы поняла, что он знает, кто изображен на картине.
— Должно быть, оставил в другой комнате, — мистер Клайд вышел изза стола. — Нет, нет, Лидия, — остановил он дочь. — Я не умираю. И уж конечно смогу дойти до другой комнаты. Я же не собираюсь подниматься на второй этаж, — и вышел с подсвечником в руке.
Лидия почувствовала, что Артуру както не по себе. Взяла его за руку, развернула лицом к картине. Теперь они вместе смотрели на нее.
— Вы шокированы? — мягко спросила она.
Он густо покраснел.
— Да нет же. Я никогда… это же истинная красота. О, Лидия!
— До того, как отец вновь нашел меня, я работала натурщицей. Мне оставалось или это… или другое. Вы меня презираете?
— Нет, нет, нет!
— Я думаю, узнать меня могут лишь несколько людей, способных заглянуть мне в душу. Для большинства это… — она пожала плечами, — …Аврора или Июньская Заря, или Морская Дева. Ер вы — другой. Я знаю… я уже говорила об этом… что от вас у меня не может быть секретов, — она сжала ему руку и отпустила, лишь когда в комнату вернулся старик.
— А вот, мистер Карстерс, и мое завещание. Оно короткое-, как вы сами видите, и в нем не указаны никакие жилые дома с хозяйственными постройками и земельными участками и имущество, могущее быть предметом наследования, потому что у меня ничего этого нет. Эти врачи постоянно гоняют меня с одного места на другое, так что вся моя жизнь, можно сказать — череда арендованных домов.
Артур внимательно прочитал завещание.
— Вроде бы, все нормально. Но я вижу вы написали «моей дочери Лидии». Я думаю…
— Именно! Как вы заметили, я оставил свободное место.
— Ну, юридически… это… вопрос в том… я имею в…
— Я ему сказала, папа, — прервала его Лидия.
— Что мы там мямлите, молодой человек? Выкладывайте.
— Ее фамилия Клайд?
— Да. Она взяла ее, как только… ну, несколько лет тому назад.
— Это хорошо. А второе имя?
— Лидия Розлайн, — ответила Лидия.
— Тогда почему бы вам не написать «моей дочери Лидии Розлайн Клайд, которая в настоящее время проживает со мной», и я думаю, что ни у кого не возникнет никаких сомнений.
— Этого я и добиваюсь. Благодарю, — мистер Клайд сел и начал писать.
— Нам, разумеется, понадобится второй свидетель, — заметил Артур.
— Так нас двое, не так ли? — спросила Лидия. — Вы и я. В чем дело?
Он и представить себе не мог, что ктото не знает простых истин, известных любому начинающему юристу. Он улыбнулся, как улыбаются неразумному ребенку.
— Видите ли, свидетель не может упоминаться в завещании. Нам нужен еще один никак не связанный с вами человек. К примеру, служанка.
— Папа, ты это знал?
— Меня никогда не интересовали премудрости законе, — с достоинством изрек мистер Клайд. — Я оставляю их вот этому молодому человеку.
— Но у нас нет служанки! — воскликнула Лидия. — К нам приходит женщина, но она болеет и на этой неделе не придет… что же нам делать?
— Кто-нибудь из соседей?
— Мы с ними практически не знакомы. Папина болезнь… О, если б я знала, то захватила бы и Роджера!
— Раз уж не захватила, я предлагаю самый простой выход. Почему бы тебе не съездить за ним?
— Но папа! — она взглянула на часы. — Половина девятого, я смогу вернуться только без двадцати десять. Неудобно заставлять мистера Карстерса так долго ждать…
— Ему придется ждать гораздо дольше, если ты будешь тыкаться в дома к незнакомцам и уговаривать их поехать кудато в темную, холодную ночь. Возможно, ты никого и не найдешь. О мистере Карстерсе не волнуйся, я за ним пригляжу. Вы играете в шахматы, мистер Карстерс?
— Да, в общем, я… э…
— Так вот, если эта игра вам нравится…
— Да, очень.
— Тогда, дорогой мой, вы — не единственный в этом доме шахматист. А ты не теряй времени, поезжай.
— Если вы действительно не возражаете, Артур…
— Все нормально, Лидия.
— Вы такой милый, — она нежно улыбнулась ему, искоса глянула на свой портрет, добавила шепотом. — Я буду за вами наблюдать. Иногда посматривайте на меня, — и сжала его руки.
Мистер Клайд уже усаживался за столик с шахматной доской.
Партия вышла странная. Необычность фигур, постоянное присутствие Лидии, желание взглянуть на нее, мешавшее сконцентрироваться на игре, ощущение, что каждый ход — ошибка, за которой последует разящий контрудар… и в конце концов в голове остались только мысли о прекрасной и желанной Лидии. Партия завершилась аккурат в тот момент, когда по гравии подъездной дорожки зашуршали шины: старик полностью контролировал ситуацию.
— Тридцать пять десятого! — радостно воскликнула Лидия. — Я побила наш рекорд, Артур!
— Должен подтвердить, что побила, — воскликнул Платт. — Добрый вечер, Карстерс. Меня до сих пор трясет.