— И вы там были? Я имею в виду Холл.
— Всего лишь понаблюдал издали, — ответил он. — Затем я нашел деревню, которая может похвастаться наличием почтового отделения, и отправил письмо Брейтуейту. Ловушка захлопывается, Ватсон. Спасения нет.
На следующее утро, покидая наше временное жилье, мы заявили, что намерены идти к побережью, а на самом деле отправились в горы. Холмс показал мне обнаруженные им вчера пастушьи тропы. Мы находились над широкой зеленой долиной. Где-то далеко-далеко едва виднелся Милдред-холл. Холмс навел на него свой бинокль.
— Брейтуейт сделал все, что от него требовалось, — заметил мой друг, не пояснив, однако, откуда ему об этом стало известно.
Мы спустились ниже в долину и через час, миновав ферму Лоумэна, вступили в Ведьмин лес. На краю поляны нами был разбит лагерь, для чего пришлось расчистить подлесок. Затем мы перекусили тем, что удалось купить в гостинице перед уходом. Уже ближе к вечеру до нас долетел звук приближающихся шагов.
— Мистер Холмс? — прошептал чей-то голос, и через мгновение из кустов на краю поляны возник Брейтуейт.
— Здесь, — негромко произнес Холмс, и Брейтуейт нырнул к нам под защиту высокого сухого папоротника. — Вы сделали все точно, как я вас просил?
— Да, хотя это и вызвало у всех обитателей Милдред-холла большое огорчение. То, что я намерен продать Милдред-холл и увольняю больше половины слуг практически без предупреждения, вывело всех из себя. Миссис Брум рыдала, мне стоило большого труда сдержаться и не утешить ее, заявив, что все это не больше чем ваша хитроумная выдумка.
— Я счастлив тем, что вам удалось совладать с нежной стороной, вашей души — сухо произнес Холмс. — У них не должно возникнуть ни малейших сомнений в серьезности ваших намерений. Итак, теперь все извещены о ваших планах?
— Сегодня утром я пригласил к себе в кабинет всю домашнюю прислугу и людей из конюшни, — ответил Брейтуейт. — Я сделал так, что и Бейтс-лесничий тоже присутствовал на встрече. Осталось известить лишь фермеров-арендаторов.
— Вы дали понять, в котором часу сегодня вечером оставите Милдред-холл для того, чтобы выполнить эту грустную миссию? — спросил Холмс.
— Я сказал Пейнтеру, что ровно в семь вечера пойду к Лоумэну и уже от того — к другим арендаторам. Убежден, что дворецкий поделится этими сведениями с остальными.
— Как относительно вашей сестры? — поинтересовался Холмс.
— Я заявил, что мисс Элеонор знает о моих планах, но состояние сестры полностью исключает возможность их обсуждения в ее присутствии.
— Превосходно, — заявил Холмс. — Пусть вас не волнует то, что вскоре должно произойти. Мы будем с вами, даже если вы нас и не увидите.
К вечеру ударил довольно сильный мороз, и я был весьма доволен тем, что в Манчестере мы запаслись теплой шерстяной одеждой, — о костре не могло быть и речи. С наступлением темноты мы вышли на опушку и, скорчившись в кустах, вперили взгляд в направлении Милдред-холла. Вскоре после шести часов чуть ли не в ярде от нас в темноте быстро промелькнула фигура человека. Узнать его было невозможно.
— Наживка проглочена, Ватсон, — едва слышно прошептал Холмс.
Часом позже мы услыхали стук подков и увидели отблеск прыгающего вверх и вниз огня. Мимо нас рысью проскакал Брейтуейт, он был освещен прикрепленным к седлу фонарем. Мы поднялись и последовали за ним. Я возблагодарил свою армейскую подготовку, которая помогала мне не отставать и выдерживать между мной и всадником постоянное расстояние в сто ярдов. Брейтуейт пересек лес и, выехав из него, оказался на берегу озера, похожего в лунном свете на холодное серебряное зеркало. Мы следовали за ним в зловещей тишине, постепенно отставая по мере того, как наше растительное прикрытие становилось все более разреженным. Мы были вынуждены замирать в каждой группе кустов, для того чтобы убедиться в том, что горизонт чист, и лишь после этого перебегать в новое укрытие. Неожиданно рядом со всадником впереди нас из мелкого подлеска поднялся столб оранжевого пламени.
— Быстро, Ватсон! Это они! — закричал Холмс, и мы помчались изо всех сил.
Источником пламени оказался факел, направленный рукой невидимого нам человека в морду лошади. Испуганное животное дико заржало и поднялось на дыбы, сбросив наездника на землю. Какая-то тень метнулась к упавшему. Холмс издал предупреждающий крик. В этот момент я споткнулся обо что-то и, падая, увлек за собой великого сыщика. Пока мы поднимались на ноги, человек, склонившийся над Брейтуейтом, отбросил факел в сторону и помчался прочь вдоль берега. Мы побежали к Брейтуейту. В тот же момент кровь от ужаса застыла в моих жилах. Гигантская птица, самая большая из всех, что мне доводилось видеть, бесшумно и зловеще пронеслась над ровной поверхностью воды и опустилась на неподвижно лежащего человека.
— Револьвер, Ватсон! Стреляйте же, ради Бога! — заорал Холмс.
Я поднял оружие. Но стрелять во мраке в эту судорожно дергающуюся массу, состоящую из исходящего криком человека и издающей хрипло-визгливые звуки птицы, было слишком опасно. Подбегая ближе, я услыхал крик филина. Птица тут же взлетела, зависла на миг над своей жертвой и заскользила в сторону водоема. В темноте она казалась порождением какой-то извращенной дьявольской фантазии — в холодном свете луны на ее черепе были ясно видны два больших изогнутых рога. Со смешанным чувством ужаса и ярости я вновь поднял револьвер и выпалил в сторону отвратительного видения. По какой-то случайности (нелепо было думать в той ситуации о прицельном выстреле) пуля нашла свою жертву. Птица пронзительно вскрикнула, повернулась вокруг своей оси и, закрутившись, как сломанный воздушный змей, рухнула в ледяную воду. Издалека до меня донесся чей-то вопль, в котором слышалась тоска.
Когда я подбежал к Брейтуейту, Холмс, склонившись, рассматривал повреждения на его лице. На щеке лежащего я увидел идущий сверху вниз разрез. Эта рана была гораздо глубже царапин, оставшихся, от когтей птицы.
— Слава Богу, ничего серьезного, — сказал Холмс. — Он поистине храбрый человек, раз решился добровольно подвергнуть себя этой дьявольской опасности. — Мой друг смотрел в сторону озера, на поверхности которого виднелась темная масса перьев. От нее по воде разбегались концентрические круги.
— Выдающийся выстрел, Ватсон, — заметил сыщик. — Это несчастное, но опасное создание следовало уничтожить.
— Чистое везение, — сказал я. — Но что мы будем делать с ее хозяином?
— Ему далеко не уйти. Я поскачу в Милдред-холл на лошади Брейтуейта и подниму тревогу. Займитесь раненым, пока я не вернусь с подмогой.
— Но кто же они? — спросил я, когда Холмс распрямился, чтобы оставить меня наедине с Брейтуейтом.
— Так называемая Элис Макгрегор и ее братец, — ответил Холмс, вскочив в седло. — Они изобрели дьявольский способ мести за смерть одного человека.
Холмс вернулся с Пейнтером и Джонсоном. Все вместе мы доставили Брейтуейта домой в Милдред-холл. Когда я обрабатывал его раны (порез оказался глубоким, остальные повреждения носили поверхностный характер, так как птица оставила жертву буквально через секунду после начала атаки), пришло известие, что фермер Лоумэн, встревоженный моим выстрелом, выбежал из дома и увидел, как Элис Макгрегор с каким-то незнакомцем пытаются увести его лошадей. С помощью двоих не обиженных силой сыновей Лоумэн захватил воров и теперь ждет дальнейших указаний. Холмс распорядился, чтобы их держали взаперти, а утром доставили в Милдред-холл, куда будет вызвана полиция.
Вскоре после рассвета юный служитель конюшни был откомандирован в полицейское управление Кендала, а Джонсон получил от Холмса задание извлечь из озера останки птицы. Джонсон вернулся вместе с Лоумэном. Под прицелом своего ружья он приконвоировал и преступную пару. На Элис Макгрегор были одеты безобразные лохмотья, а ее лицо измазано грязью. При помощи театрального грима она сумела придать себе внешность старухи. Брат, на несколько лет старше, чем сестра, оказался мрачным бородатым типом с тощим лицом пройдохи. Он был облачен в то, что когда-то являлось мужским пиджаком стиля «Норфолк».