— Свидетели дали показания, что на убийце в момент преступления были кепка и куртка.
— Стивен никого не убивал. Он всю ночь был дома.
— Вы уверены в этом?
— На этот вопрос я отвечаю уже в который раз…
— Как крепко вы спите, миссис Лидз?
— Довольно крепко.
— Вы просыпались в ту ночь?
— Нет.
— Вы всю ночь крепко спали?
— Да.
— Вы можете с уверенностью утверждать, что ваш муж той ночью никуда не выходил?
— Видите ли…
— Вам придется ответить на этот вопрос прокурору, миссис Лидз.
— С полной уверенностью я, вероятно, сказать не могу…
— Значит, такая возможность у Стивена Лидза имелась?
— Предположительно — да…
— Он мог спуститься вниз, надеть эту желтую кепку, куртку…
— Да, но…
— …мог сесть в «масерати»?
— Нет.
— Почему?
— Я бы услышала шум мотора.
— Но ведь вы крепко спали.
— Ну… да…
— Значит, вы могли и не слышать, как он завел машину.
— Предположительно — да.
— Миссис Лидз, это свидетельствует о том, что вы не можете быть полностью уверены, где был ночью ваш муж?
— Господин адвокат, ваши вопросы наводят меня на мысль, что вы работаете на кого-то другого.
— На вас, миссис Лидз, вернее, на вашего мужа.
— Я начала в этом сомневаться…
— Нет, можете быть уверены. Я задаю вам вопросы, которые наверняка возникнут у прокурора, а вы — единственное алиби своего мужа. Если удастся бросить хоть малейшую тень сомнения на ваши слова…
— Мой муж не убивал их, — неожиданно произнесла Джессика. — Я признаю, что крепко спала и могла не слышать, что происходит в этом дурацком доме, но я уверена — он не выходил из дому и никого не убивал!
— Откуда такая уверенность?
— Я просто знаю.
— Да, но вы же спали!
— Но ведь он…
Она осеклась.
Повисло молчание.
Мэтью дал ей время собраться с духом.
— Вы начали говорить… — попытался он ее разговорить.
— Он…
И смолкла.
— Пожалуйста, продолжайте…
— Он уже отказался от этой мысли.
— От какой мысли?
— Убить их.
— Что вы хотите этим сказать?
— Он собирался их убить.
«Нет, только не это!»
— Я хотела кого-нибудь нанять, чтобы их убили.
«Нет, не может быть, пожалуйста!»
— Вы с кем-нибудь это обсуждали?
— Разумеется, нет.
— Ваш муж был в курсе ваших планов?
«Скажи „нет“, — мысленно молил он ее, — скажи, что ты ему даже не намекала…»
— Да. Я сказала ему, что собираюсь… кого-нибудь найти… кто мог бы… покарать этих негодяев… убрать их с лица земли. Наверняка есть такие люди, которые за деньги занимаются таким промыслом.
— Такие люди есть, — согласился Мэтью.
— Стивен запретил мне даже думать об этом. Он убедил меня, что и так у насильников до конца дней будет на совести тяжкий груз. Бог их покарает, а что может быть страшнее этого?
«А как убедить в этом присяжных?»
— Миссис Лидз, — сказал он, — на суде ваш муж не был столь благоразумным.
— Он был в бешенстве, раздражен. К тому же я открылась мужу позже.
— Когда?
— Суд вынес решение в пятницу, а наш разговор состоялся в воскресенье.
— За день до убийства.
— Получается, что так.
Они помолчали.
«Боже, не допусти этой информации до Демминг!»
— Мой муж их не убивал, — повторила Джесси. — Поверьте мне, я уверена. Он просто не мог этого сделать.
Ресторан назывался «Скандалисты».
Всего два месяца назад в этом здании был рыбный ресторан «Прибрежная гостиница». Закусочная «У Язона», славящаяся своими бифштексами, располагалась здесь полгода назад, а за три месяца до этого людей влекла сюда дорогая европейская кухня и изящный интерьер, выдержанный в бледно-лиловых и фиолетовых тонах ресторана «Пурпурный морской конек».
Открытие ресторана «Скандалисты» пришлось не на самый удачный в смысле бизнеса месяц июнь, когда основной поток туристов отправлялся домой до Пасхи, а местные жители были не в состоянии обеспечить хорошую выручку. Дабы пережить самые неблагоприятные летние месяцы, приходилось кое-что откладывать с ноября по апрель, либо влачить жалкое существование в ожидании прибыльных клиентов. Открытый в столь невыгодный момент ресторан «Скандалисты», казалось бы, должен был разделить судьбу своих незадачливых предшественников, периодически сменяющих друг друга. Само здание оставалось незыблемым, менялись лишь названия и интерьеры.
Опровергая мрачные прогнозы, ресторан, казалось, процветал. Возможно, этому способствовал тот факт, что любимый публикой Уиспер-Кей разудалый салун «Соленый Пит» сгорел почти дотла к моменту открытия нового ресторана. Почти в открытую виновником пожара в «Соленом Пите» выставляли Майкла Гранди, владельца «Скандалистов», хотя никаких следов поджога пожарные и полиция не обнаружили.
Ресторан располагался в старом дощатом, покрашенном белой краской вместительном здании у самого залива. Почти у входа в ресторан была короткая пристань для двенадцати лодок. Панорама открывалась великолепная — можно было понять бывших владельцев здания: безмерная гладь воды, красивый вид на мост, ведущий к Уиспер-Кей, грациозные лодки. Трудно было даже предположить причину разорения предыдущих владельцев.
Гранди устроил в своем заведении подобие веселого салуна, мудро посчитав тогдашний «Соленый Пит» единственным своим конкурентом среди питейных домов. Он отобрал для работы шесть юных официанток и барменш, четверых поставил за стойку большого бара в основном здании ресторана, а двух — в круговом баре на веранде. Он приодел их в белые декольтированные блузки и черные юбочки оптимальной длины, чтобы радовать глаз мужчин и не оскорблять самолюбия женщин. Для баланса он дал работу нескольким молодым официантам и пианисту с улыбкой Джина Келли. Они обслуживали клиентов, одетые в черные брюки, белые рубашки с открытым воротом, широкими рукавами и красными поясами. Посетители очень скоро убедились, что в его ресторане подают напитки на любой вкус, отменное мясо и свежайшую рыбу, и все это — по весьма доступным ценам. И прежде чем кто-нибудь успел возвестить «Эврика!», он превратил местечко в нечто среднее между салуном и рестораном, где посетителям были рады круглые сутки и обслуживали их даже со стороны залива. Современная история о чистильщике обуви, ставшем миллионером. Редкое явление для наших дней.
Фрэнк Баннион заглянул в заведение Гранди часам к двенадцати в понедельник. Близилось время ленча, и посетители понемногу заполняли ресторан. В основном это были банковские служащие из центра города, что сулило хозяину стабильное будущее. Баннион припарковал свою машину с четкой эмблемой прокуратуры на передних дверцах рядом с серебристым «линкольном», напоминающим выброшенную на берег акулу. Он вошел в зал, где играло пианино. Солнце заливало это уютное, многоголосое, оживленное помещение, которое служит людям уже не первую сотню лет и будет служить, пока в штате Флорида не переведется съестное и спиртное. Хорошая перспектива для такого злачного места.
Баннион остался доволен увиденным и, пройдя через главный зал, вышел на веранду ресторана, где под большими коричневыми зонтиками стояли круглые белые столики. С веранды открывался сказочный вид на залив. Около берега дрейфовала яхта. Находясь на суше, так и тянет выйти в море, но, оказавшись на яхте, теряешь желание идти под парусами. Размышляя нал этим, Баннион подсел к бару, заказал джин с тоником и приступил к цели своего посещения. Он пришел в ресторан, чтобы навести справки о той ночи, когда произошло убийство. Он размышлял, с чего начать. Можно было раскрыть свою принадлежность к прокуратуре или же прикинуться любопытным простачком, сующим нос в чужие дела. В первом случае была опасность, что свидетели, не желая связываться с законом, замыкаются и не идут на разговор. С другой стороны, праздношатающегося нахала могут послать подальше. Этой рыжеволосой барменше, одной из многочисленной обслуги, он решил показать значок следователя.