— Не так далеко отсюда есть Баши, — взволнованно вставила Кэт. — Знаете, городок с рынком.
Елизавета кивнула.
— И он не в Кенте. Мег, здесь в самом деле вышит аронник, как сказала госпожа Эшли?
Принцесса вновь перевернула вышивку лицевой стороной, и женщины натянули ткань.
— Похоже на то, — произнесла Мег, пристально разглядывая кусочек льна. — Я слышала, что его еще называют арумом. Говорят, что ягоды у него сладкие, а листья кислые, но не знаю, кто мог так сказать, ведь это…
— Ядовитое растение, — закончила за нее Елизавета. Мег широко открыла глаза и закивала. — Какие его части ядовиты? — резко спросила принцесса, стараясь не терять самообладания.
Она принялась водить пальцами по рельефным листьям и кроваво-красным ягодам.
— Если рано сорвать это растение, оно ядовито целиком, ваше высочество, — сказала Мег, и Кэт согласно закивала, — от ягод до самых корешков.
Внутренний двор «Головы и короны» в Колчестере был до отказа набит шумной толпой зевак, ожидавших представления, хотя до его начала оставался еще целый час. Проклиная в душе тот факт, что приходится исполнять роль распутного увальня, которая снискала Неду Топсайду такую популярность и у которой он теперь оказался в заложниках, Эдуард Томпсон свернулся калачиком в глубокой нише окна, надеясь урвать кусочек полуденного сна.
Он плотно задернул занавеску между нишей и одной из двух спален, в которых актеры провели прошлую ночь. В первой спали дядя Уэт и Рэнди Великий, и теперь эта комната служила им бутафорской. В гримерной, которую ночью делили юноши и Нед, было меньше места и больше шума, и располагалась она прямо над баром. По крайней мере, еще какое-то время им не придется тесниться на одной кровати и экономить каждый грош. Последние два дня они жили на широкую ногу — спасибо лорду Генри из Уивенхо.
Сейчас же, несмотря на гул, нараставший во внутреннем дворе, эта тесная ниша казалась тихой и уютной. Осенняя муха, которой скоро предстояло расстаться с жизнью, жужжала и билась в многостворчатые окна, протестуя против своего несправедливого заточения. Товарищи по труппе наслаждались трапезой, и их голоса терялись в отдаленном гуле десятков других.
И все-таки сквозь сон до Неда донесся слабый, приглушенный голос дяди Уэта. Сначала Нед натянул на голову плащ, жалея, что нельзя заткнуть им уши. Но потом узнал строки из «Любовника поневоле». А в следующий миг услышал, что проклятый Рэнди Великий исполняет не что иное, как женский монолог — и это Рэндалл, который после смерти отца Неда играл только самые завидные мужские роли.
— Лучше не ложись, иначе не успеем до прихода остальных, — хриплым голосом проговорил дядя Уэт. — Просто стань вот так, наклонись…
Нед услышал шорох одежды, потом стон.
— Неужели я слышу эти сладкие слова — «иди ко мне»? — спросил Рэнди; его голос звучал как-то вязко, затуманено.
— Заткнись хоть на минуту, пока…
В тот миг, когда Нед рывком распахнул занавеску, он понял, что напрасно это сделал. Лучше было просто сидеть в своем укрытии, зная, по меньшей мере, почему в последнее время Рэндалл Грин получал все, что хотел. Но Неду вдруг стало до безумия тошно от них обоих — и от своей жизни.
Он схватил боевой стяг и швырнул им в парочку, следом полетел табурет. Ошарашенные, они разбежались в стороны в поисках хоть какого-нибудь укрытия.
Рэнди скакал по комнате, пытаясь натянуть рейтузы, потом схватил деревянный щит и поднял его перед собой. У дяди хватило наглости заорать:
— Черт тебя подери, парень! Ты все испортил!
— Замолчи, лживый ублюдок! — крикнул Нед. — Послушай, что я скажу. — Нед и сам толком не знал, зачем нацепил на себя бутафорский меч, хотя и был настолько разъярен, что мог убить их обоих. — Во-первых, если я останусь — а сегодня у меня нет настроения играть, — я буду исполнять главные мужские роли, которых давно заслуживаю. Вот это, очевидно, не может их больше получать. — Он театрально кивнул в сторону Рэнди. — Дьявол, я понимаю, что теперь уже никогда не смогу смотреть на вас спокойно. И еще, — добавил он, тыча в парочку мечом, — я убью вас обоих, если вы хоть пальцем тронете ребят.
— Ребят? — пролепетал покрасневший как свекла дядя. — Это не имеет никакого отношения к…
— Может быть, я вернусь, а может быть — никогда! — заключил Нед, засовывая меч в ножны.
Громко топая, он покинул комнату, оставив дверь распахнутой настежь. В следующей комнате Нед сложил в длинный плащ и завязал узлом свои скудные пожитки. Из сундука с костюмами он извлек бархатный гульфик, в котором, как ему было известно, дядя прятал их скарб. Нед отсыпал себе то, что посчитал четвертой частью всех денег, потом вернул несколько монет обратно, хотя это богатство досталось им, потому что он спас лорда Генри.
Актер спустился вниз и через переполненный общий зал пошел во двор.
— Ты куда, Нед? — окликнул его мальчик Роб, забравшийся на колодец и наблюдавший за петушиными боями, которые, по всей видимости, должны были послужить прологом к их пьесе. — Нам скоро выходить.
— Да, парень, нам всем надо выходить, — ответил ему Нед, взъерошил волосы и отвернулся.
«С Недом Топсайдом покончено, — клялся он себе, проталкиваясь сквозь толпу во внутренний двор. — Довольно вторых ролей». Хотя он обещал отцу, когда тот лежал на смертном одре, что поможет дяде сохранить труппу, такое двойное предательство освободило его от всяких обязательств. Он найдет какую-нибудь другую актерскую труппу, покажет им, на что способен, подкупит их, если придется, но никогда не будет доверять им или кому-либо еще. Если тебя предает член семьи, во что еще остается верить? Чувствуя себя скитальцем без роду и племени, Эдуард перебросил через плечо узелок с вещами и побрел куда глаза глядят.
— Стойте! — прокричал кто-то у него за спиной. — Эй, господин Топсайд!
Нед собирался идти дальше, но официальное обращение и тот факт, что его узнали, заставили его обернуться. Высокий, долговязый мужчина спешил к нему, дергая поводья ухоженной лошади и пытаясь обогнуть толпу.
— О, хвала Господу, это вы, господин Топсайд! — задыхаясь, выпалил он. — Знаю, вы заняты достойным делом, но меня послала весьма известная особа, которая нуждается в ваших услугах.
— Что за особа? Каких услугах? — сердито спросил Нед, положив руку на тупой меч, который использовался во множестве театральных битв. Его заинтересовало, сколько могут дать за такую лошадь.
— Мне велено сказать, что в услугах шута, но…
Нед отвернулся и бросил через плечо:
— С меня хватит шутовства. Мне скоро стукнет четверть века, а у меня до сих пор ни дома, ни надежд, ни покровителя…
Хотя он говорил сам с собой — право же, недурной монолог, — долговязый не отставал.
— Я хотел сказать, господин Топсайд, что от вас потребуется всего лишь делать вид, будто вы исполняете роль шута, — уточнил он. — Покровительница… Ей нужен ваш ум, ваша помощь, и она может заплатить.
Нед резко остановился и повернулся к нему лицом.
— Кому нужна моя помощь? Кто может заплатить?
Гордость в буквальном смысле озарила некрасивое лицо незнакомца — и это убедило Неда в том, что ему говорят правду. За этим последовали ошеломляющие слова:
— Сама принцесса Елизавета. Она видела вас, когда втайне посещала Уивенхо, и втайне же просит вас ехать к ней в Хэтфилд, чтобы служить ей, если вы согласны…
Долговязый запнулся на полуслове, ибо в этот момент Нед огласил небеса ликующим смехом. Он уронил на землю мешок и шлепнул себя по макушке.
— Служить ей? Принцессе? — переспросил актер, и его хорошо поставленный голос треснул, как у мальчишки. Слезы, которых он не мог сдержать, затуманили его взгляд. — Елизавета Тюдор? Елизавета Английская? Поехали, парень. Твой конь выдержит нас обоих? — спросил он, но думал о том, что это лучшее спасение в стиле deus ex machina[5], какое он только видел в финале пьесы — или скорее, начало новой.
5
«Бог из машины» (лат.) — непредвиденное обстоятельство, спасающее положение, казавшееся безнадежным. В античной трагедии развязка неожиданно наступала благодаря вмешательству божества, появлявшегося на сцене при помощи механического приспособления.