О походе Мусы сложили множество дивных рассказов. И говорят, что, высадившись на берег, он увидал изваяние человека, указующего перстом в небо, и был то, без сомнения, языческий идол. Рядом с ним стоял подобный же идол, взор которого был устремлен в небо. Не тронув тех идолов, Муса поехал дальше и вскоре заметил еще одно изваяние, опустившее правую руку и указывающее перстом в землю. Приблизившись к нему, Муса промолвил: «Здесь копайте колодец!» Когда же стали рыть в том месте, из земли извлекли запечатанный сосуд из красной глины. Муса велел разбить его, и из него вылетел бурный ветер, и Муса спросил своих воинов: «Известно ли вам, что это такое?» Они ответили: «Нет, эмир, мы не ведаем, клянемся Аллахом!» Муса промолвил: «Это один из злых духов, которых заключил Сулайман ибн Дауд, пророк, да будет с ним милость Аллаха!»
Некий магрибинский шейх рассказывал, что Муса отправил в морской поход множество своих воинов на судах, построенных по его велению, на поиски древнего изваяния, имевшего вид мужа, чья десница устремлена вперед. Это изваяние, как говорили Мусе, находилось на одном из морских островов. Найдя изваяние, воины должны были продолжать свой путь несколько дней и ночей, не останавливаясь, пока не найдут еще одно изваяние на другом морском острове, где обитают люди, говорящие на неведомом им наречии. Тут кончался путь воинов Мусы, и им велено было повернуть обратно, ибо остров сей расположен на крайнем западе обитаемого мира, и нет за ним ничего, кроме Великого Оксана.
И говорят также, что Муса дошел до реки, на правом берегу которой стояли изваяния вооруженных воинов, а на левом — статуи прекрасных женщин, и было тех изваяний великое множество. Тут воины Мусы остановились, пораженные ужасом, и, видя их страх, Муса и сам испугался, ибо изваяния были как живые, и велел повернуть обратно. Но воины бросились куда глаза глядят и попали в страну, где земля колыхалась под ногами, и тогда мусульмане преисполнились еще большим ужасом и обратились в бегство.
Рассказывал Абдаллах ибн Кайс: «Дошло до меня, что, когда Муса переправился на андалусский берег, он увидел в том месте множество строений, и каждое имело вид купола из красной меди. Муса приказал сломать один такой купол, и из него со страшным криком вырвался джинн из злых духов, который тут же скрылся из виду. Муса понял, что перед ним жилища духов, которых заключил пророк Сулайман ибн Дауд, да будут с ними благословения Аллаха. Он велел своим людям не трогать тех строений, и они остались так, как были».
Рассказывали также, что в одном из походов с Мусой приключился еще один удивительный случай. В дороге на его войско внезапно опустился густой туман черного цвета, и люди были полны замешательства и страха и не знали, куда им обратиться. Не ведая, что им делать, они окружили Мусу, и он, поразмыслив, решил двигаться шагом. И вдруг перед ними возник неведомый город, окруженный высокой стеной из красной меди. Муса попытался найти ворота, чтобы проникнуть в город, но, обойдя его кругом, так и не нашел входа. Тогда он велел приготовить стрелы и копья и стал побуждать воинов подняться на стену, сказав: «Кто проникнет в эту крепость, получит пятьсот динаров». Тут один из воинов поднялся на стену, но тотчас же исчез, будто растаял. И Муса снова обратился к своему войску: «Кто поднимется на стену и проникнет в крепость, получит тысячу динаров». Вызвался второй охотник, но с ним случилось то же, что и с первым. Муса пообещал награду в тысячу и пятьсот динаров, но и третий воин, что соблазнился наградой и поднялся на стену, исчез, будто его вовсе не бывало.
И воины Мусы воскликнули в один голос: «Это великий грех! Ты искушаешь людей деньгами, так что они не могут устоять, а потом гибнут!» Но Муса возразил: «Погодите, я исправлю дело, если на то будет воля Аллаха!» И он приказал установить камнеметные машины — аррады и манджаники — у стен того града и забрасывать крепость огромными камнями. Но тогда жители той крепости, услышав приказание эмира, зашумели и закричали, взмолившись в один голос: «О славный эмир, не сочти нас твоими врагами, мы ведь джинны-мусульмане и зла тебе не желаем. Оставь же нас, ибо тебе подобает сражаться с неверными, а не с нами». И Муса спросил их: «А где мои воины, что бесследно исчезли, что вы сделали с ними?» Джинны отвечали: «Эти люди у нас, о славный эмир, они живы и невредимы». Муса велел джиннам отпустить тех людей, и они вернулись, все, кто прежде взобрался на стену, возникнув так, будто их из воздуха соткали, и тотчас опустились со стены к мусульманам. Муса стал расспрашивать их о том, что они видали и что слыхали, но те люди ответили: «Мы не ведаем, о эмир, о чем ты нас спрашиваешь. Только что мы поднялись на стену, а теперь спускаемся». И Муса, вознося Аллаху благодарения, двинулся дальше, покоряя на пути все христианские города и селения.
![Средневековая андалусская проза img_75.png](https://litlife.club/books/234365/read/images/img_75.png)
Ибн Хайян
Из книги «Жаждущий знания»
Перевод сделан по изданию: И б н Х а й я н а л ь - К у р т у б и. Аль-Муктабис. Бейрут, 1965.
![Средневековая андалусская проза img_76.png](https://litlife.club/books/234365/read/images/img_76.png)
РАССКАЗ О ПРИБЫТИИ ПОСОЛЬСТВА БОНФИЛЛЯ, ПОСЛА ПРАВИТЕЛЯ БАРСЕЛОНЫ
В конце месяца шабана триста шестидесятого года[243] в предместье Кордовы, Фахс ас-Сарадик, где разбивают обычно свои шатры послы чужеземных государей, прибыл начальник стражи и военачальник Тортосы и округа Валенсии, эмир Хишам ибн Мухаммад ибн Усман, сопровождая комеса Бонфилля, сына Синдередо, что был послом и доверенным лицом Боррелля, сына Суниера, правителя Барселоны, ведал его крепостями и управлением городов и селений. Он привез послание от Боррелля к халифу аль-Хакаму, в коем тот осведомлялся о здоровье халифа и подтверждал повиновение и верность повелителю правоверных[244]. Для того, чтобы угодить халифу, он привез с собой подарки, в том числе тридцать пленных мусульман, мужчин, женщин и детей, которых доставили из Барселоны и ее окрестности, ибо известно, что подобным подарком можно больше всего обрадовать повелителя правоверных и он, развеселившись сердцем, вознаградит за это.
Бонфилль прибыл к воротам столицы во главе двадцати всадников из числа приближенных Боррелля, и с ними был также посол от Гитардо, комеса, что был поставлен Борреллем наместником города Барселоны. Гитардо послал от себя трех всадников, что должны были передать халифу послание от него лично.
Хишам ибн Мухаммад ибн Усман, начальник стражи, вел посольство, которое было снаряжено наилучшим образом, до моста, что близ Кордовы, где получил приказание отвести христианам место на лугу Муньят Наср, на берегу реки. Там он их и оставил, а сам со своими воинами направился в город аз-Захру, где попросил разрешения встретиться с повелителем правоверных, которого осведомил о прибытии посольства, и тот повелел оказать посланцам Боррелля наивысший почет.
В субботу на четвертый день месяца рамадана[245] халиф приказал устроить послам торжественный прием и воссел на престоле на возвышении Восточного зала своего дворца, который выходил на цветущие луга. Это был великолепный прием, где не было упущено ничего из почестей, приличествующих послам и достойных великого правителя мусульман, как подобало по обычаю. Явились все вазиры, которые уселись каждый сообразно своему сану и положению. Справа находился хаджиб, предводитель войска халифа, Галиб ибн Абд ар-Рахман, ниже его сидел вазир, ведающий долами двора и придворных, Касим ибн Мухаммад ибн Тумлус, слева от халифа сидел вазир, наместник медины Кордовы[246] Джафар ибн Усман, а ниже — наместник медины аз-Захры Мухаммад ибн Афлах.
243
…в конце месяца шабана триста шестидесятого года… — то есть во второй половине июня 970 г.
244
…подтверждал повиновение и верность повелителю правоверных. — Боррелль был сюзереном халифа аль-Хакама II.
245
В субботу на четвертый день месяца рамадана… — то есть 1 июля 970 г.
246
Медина Кордовы — центральная часть города Кордовы, где находились крепость и дворцы халифа и высшей знати.