— "Скорая" должна увезти тела Янга и Эсколетти, — ответил Палуцци и отошел, чтобы Сабрине было лучше видно.
— Эсколетти? — переспросил Грэхем, подходя к окну.
— Да, Джанкарло Эсколетти по прозвищу Специалист — самый опытный убийца «Красных бригад», — ответил Палуцци. — Его направили покарать убийц Пизани.
— А откуда вы знаете, что это именно Эсколетти? — спросила Сабрина.
— Сергей сказал, что рядом с трупом нашли черный докторский чемоданчик, и я сразу же понял, что погиб Специалист. Черный чемоданчик это, так сказать, фабричная марка Эсколетти.
— Надеюсь, К.В. не притянут в связи с этим делом? — встревоженно спросил Грэхем Колчинского.
— Я уже обсудил этот вопрос с комиссаром Кухлманном. Дело будет открыто и тут же закрыто. Версия выглядит так: Эсколетти застал Янга врасплох, между ними завязалась борьба, и они убили друг друга. Третьего при этом не было. Во всяком случае, в таком виде эта история появится в утренних газетах.
Грэхем поставил пустую чашку на поднос.
— Я думаю, Сергей, нам пора перейти к обсуждению плана действий на завтра.
— Вы совершенно правы, Михаил. Мы с комиссаром в семь тридцать встретим полковника на аэродроме, поедем прямо в Оффенбах-центр и проведем там короткое совещание с представителями всех государств, участвующих в конференции.
— Они уже знают о пробирке? — спросила Сабрина.
Колчинский кивнул:
— Как только стало известно, что Убрино собирается совершить в Оффенбах-центре, полковник тут же собрал представителей шестнадцати стран при ООН и проинформировал их.
— А что мы завтра будет делать? — поинтересовался Майк.
— Вы и Калвиери будете сидеть в машине, припаркованной неподалеку от Оффенбах-центра, и поддерживать со мной постоянную связь по радио.
— Что толку сидеть в автомобиле! — разочарованно воскликнул Грэхем. — Мы же знаем, как выглядит Убрино, и должны действовать вместе с сотрудниками службы безопасности.
Колчинский осмотрел бутерброды, оставшиеся на тарелке, выбрал себе один и повернулся к Грэхему:
— Убрино тоже знает, как вы выглядите. Знает вас всех в лицо. И если увидит в Оффенбах-центре, то конечно же скроется. И что тогда? Где мы будем его искать? Я вам уже говорил, что к Оффенбах-центру дополнительно стянуты сто полицейских. И мы сможем его схватить.
— И все-таки существует большая опасность, что он будет в гриме, — заметил Палуцци, взглянув на Кухлманна. — А если так, я гарантирую, что никто из ваших людей его не распознает. Он большой мастер на такие дела.
— Я уже слышал об этом, — с еле заметным раздражением ответил Кухлманн. — Поэтому всех, входящих в здание, будут обязательно обыскивать. Кроме того, на каждом входе мы установили рентгеновскую установку, чтобы проверять сумки и кейсы. Себя он, может, и загримирует, но не пробирку. Так что в здание незамеченным он не проникнет, это я вам точно говорю.
— Будем надеяться, — устало вздохнул Палуцци и повернулся к Колчинскому: — Я вам еще нужен? Мне надо сделать несколько звонков и пораньше лечь спать. Завтра всем нам предстоит трудный день.
— Вы свободны, — ответил Колчинский.
— Когда мы должны быть на месте, Сергей? — поинтересовалась Сабрина.
— Я буду там начиная с восьми. И вы подъезжайте к этому времени. — Колчинский взял карту Берна, которая лежала под досье на столике около кровати, и передал Сабрине: — Я пометил крестиком улицу, где надо будет находиться. Это неподалеку от главной дороги.
— Как насчет радио? — спросил Грэхем.
— Радио есть у Фабио. — Колчинский строго посмотрел на Грэхема. — Вам следует держаться вместе и подчиняться приказам.
— Разумеется, сэр, — пробормотал Грэхем и подавил зевок. — Я, пожалуй, тоже пойду спать.
— Думаю, и мне пора отдохнуть, — поднялась Сабрина.
— Не торопитесь, дорогая, — остановил ее Колчинский, — вам, прежде чем лечь спать, придется обо всем проинформировать Калвиери.
— Вы просто душка, Сергей, — ответила Сабрина, скорчив гримасу.
Колчинский проводил Кухлманна и Палуцци до двери и потом, обернувшись к Грэхему и Сабрине, сказал:
— Странно все-таки устроен человек. Вот все мы тут о чем-то разговариваем, делаем вид, что ничего не боимся, что это наша обычная работа. На самом же деле каждый втайне задает себе вопрос: «Что, если Убрино не задержат и он откроет пробирку? Сколько миллионов погибнет, прежде чем найдут противоядие? Да, мы погибнем первыми... И все-таки все держатся молодцом — никакой паники, никаких волнений».
— Ничего странного, Сергей. — Грэхем похлопал Колчинского по плечу. — Просто мы хорошо умеем владеть собой, научились за годы работы. Мы просто обязаны быть оптимистами. За это я вас всех и люблю...
— И все же я знаю, что не засну, — тяжело вздохнул Колчинский, — не смогу взять себя в руки. Наверное, я так и не стал оптимистом...
Сабрина, взглянув на мужчин, увидела, что они не на шутку встревожены. Стараясь, чтобы друзья не заметили и ее подавленного состояния, она тихо вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Сергей и Майк остались вдвоем.
— Не думай, что мне — море по колено, — подбодрил Колчинского Грэхем, — не один ты сегодня не в своей тарелке. Я — тоже. Уверен, сегодня не заснет никто.
Витлок долго сидел, уставившись на стоящее перед ним блюдо: его любимое шукрут гарни — кислая капуста с вареной ветчиной и венскими сосисками, которые он только что купил по дороге в пансион. Но есть совершенно не хотелось. Он расковырял сосиску, так и не проглотив ни кусочка. Теперь блюдо остыло и выглядело совсем невкусным. Витлок отодвинул еду, посмотрел на часы: 10.40 вечера. Встал, подошел к телефону, стоящему на тумбочке около кровати, и позвонил в свою квартиру в Нью-Йорке. Ему никто не ответил. Сколько раз за последний час он уже набирал этот номер? Десять? Нет, наверное, раз пятнадцать. И каждый раз с тем же самым успехом. Не удалось ему застать Кармен и на работе, хотя он очень старался это сделать. Положив трубку, подошел к окну и посмотрел вниз, на улицу. Молодая парочка самозабвенно целовалась, стоя в тени около двери. Он сердито отвернулся и опять сел. Витлок страшно беспокоился и никак не мог понять, где Кармен? Ее сестра и друзья ничего о ней не знали: он обзвонил все главные больницы Нью-Йорка, даже морги, но и там ему ничего не сказали. Витлок со всего размаху ударил кулаком по столу и приказал себе больше не думать об исчезновении жены, а сосредоточиться на задании. Его личные беды не должны мешать делу. Надо держать себя в руках!
Витлок взял лежащие на столе ключи от комнаты Янга. Вернувшись в пансион, К.В. хотел ее осмотреть и решил сделать это сейчас, чтобы отвлечься от мрачных мыслей о жене. Он вышел в коридор, огляделся и быстро нырнул в соседнюю комнату. Закрыв за собой дверь, зажег свет. В комнате стояла точно такая же мебель, как у него: двуспальная кровать, стол, стул, комод и умывальник у окна. Обыскав комод, он нашел в нижнем ящике паспорт на имя Винсента Ярдли. Рядом лежал «Вальтер-П-5» — хорошее, надежное оружие, но он все же предпочитал браунинг за его точность. Теперь же выбора не было: браунинг, который передала ему в Риме Сабрина, остался в руках итальянской секретной службы вместе со всеми вещами, которые они бросили в пансионе. Витлок достал из-под кровати голубую сумку Янга, которую тот взял в камере хранения аэропорта Берна. В ней оказались сотни швейцарских франков, все банкноты, уже бывшие в употреблении. Ну что же, он передаст деньги Колчинскому для ЮНИСЕФ [38].
Неожиданно Витлок услышал шум, доносившийся из его комнаты, и сразу же подумал о том, что, наверное, к нему пришел специалист, который должен был помочь ему избавиться от злополучных часов с ловушкой. Но это мог быть и кто-то другой, подосланный «Красными бригадами». Тихо закрыв за собой дверь, Витлок бросился в свою комнату и, встав на колено, прицелился из «вальтера» в стоявшего у окна человека. Тому было лет сорок. Незнакомец медленно поднял руки.
38
ЮНИСЕФ — фонд помощи детям при ООН.