Изменить стиль страницы

Рейтар, который во время монолога Молота то бледнел, то краснел, наконец успокоился и, выполняя желание Молота, налил водки. Выпили и пожали друг другу руки в знак примирения.

— Пусть тебе сопутствует здесь удача, Рейтар!

— Ты устал, Молот. Надо меньше пить, баб гони прочь. Береги себя, старина.

Молот усмехнулся, наполнил свой стакан и демонстративно выпил.

— Обо мне, Рейтар, не беспокойся, хуже, чем есть, для меня уже не будет.

— Я тебе от чистого сердца желаю.

— Ладно, ладно! Ну, пошли вниз.

Из горницы на них пахнуло застоявшимся табачным дымом, резким запахом потных, немытых тел, пищи и самогона. В отсутствие Молота и Рейтара пиршество продолжалось вовсю. Некоторые запальчиво спорили, стараясь перекричать друг друга, сладострастно хихикали бабы, когда бандиты их пощипывали и лапали. Пьяный в стельку парень лежал у порога, упираясь лохматой головой в стену. Братья Добитко издевались над пьяным беззубым дедом, поставив ему на лысину миску со свеклой. Рейтар с удовлетворением отметил, что Кракус и Здисек были трезвы и внимательно наблюдали за происходящим. Молот постучал по графину, но никто не обратил на это внимания. Тогда он выхватил свой парабеллум и дважды выстрелил в потолок. Мгновенно наступила тишина. Стрельбу все воспринимали однозначно. Бандиты, трезвея, сразу же по привычке схватились за оружие. Моряк рявкнул во все горло:

— Прошу соблюдать тишину, пан майор Молот хочет говорить!

Молот с грозным выражением лица спрятал пистолет в кобуру. В напряженной, сосредоточенной тишине вдруг послышалась громкая пьяная икота. Это беззубый дед с миской на голове, со стекавшим по его щекам красным месивом громко и ритмично икал. Девицы захихикали. Один из братьев Добитко треснул рукояткой пистолета по миске на голове деда, и тот свалился под стол.

Молот говорил короткими фразами, чеканя каждое слово:

— Я хочу объявить всем, что мы с капитаном Рейтаром, выполняя инструкции наших вышестоящих органов в Польше и на Западе, а также учитывая тот факт, что наши силы постоянно возрастают, решили с сегодняшнего дня образовать отдельную Подлясскую бригаду, которая будет действовать независимо от нашей шестой бригады. Я хотел бы также сообщить вам, что Подлясскую бригаду возглавит мой сердечный друг и заместитель капитан Рейтар, которому я желаю всяческих успехов! А теперь выпьем за его здоровье, за успехи отдельной Подлясской бригады, за погибель коммуны и, всех врагов нашей святой Польской Речи Посполитой!

— Ура!

— Да здравствуют наши командиры!

— Смерть большевикам!

— Выпустим из них кишки!

Под общий шум Молот и Рейтар обменялись сердечным рукопожатием. В горницу вернулось настроение всеобщего веселья, началось пьянство до упаду. Первым, кто всерьез взялся пить, был Молот. После опрокинутых один за другим нескольких стаканов самогона его бледное лицо покраснело, голос сделался хриплым, срывающимся. Рейтар, хотя пил умеренно, спустя какое-то время почувствовал, что тоже крепко захмелел.

Где-то раздобыли старую гармошку, раздвинули столы, и первые пары пустились в пляс. Толстозадая Пеля прижала к себе Молота, который выглядел рядом с ней как карлик возле слона. Рейтар выбрал себе в партнерши старшую дочь хозяина. Молодое упругое тело девушки, белые как жемчуг зубы, зовущие глаза манили и искушали Рейтара. Когда заиграли «Золотистые хризантемы», девушка тесно прижалась к Рейтару. Решившись не поддаваться соблазну, он уступил ее Моряку.

Проходя мимо Кракуса, Рейтар подал ему знак, что пора уходить. Здисек выбежал подтянуть лошадям подпруги и вывести их из сарая. Рейтар протиснулся к Молоту, который, сидя в расстегнутом мундире, клевал носом над стаканом с недопитым самогоном.

— Мне пора ехать.

— Но вначале выпей стремянного! Не упадешь же с лошади, пан шляхтич, пан кавалерист! Ты должен, Рейтар, выпить со мной стремянного.

Расплескивая самогон по столу, Молот наполнил стаканы. Рейтар сделал вид, что выпил, и направился к выходу. Молот решил проводить его. Вместе с ними вышли Пеля, неотлучный Моряк и трое неразлучных братьев Добитко.

…На улице уже царил рассвет. Быстро пролетела короткая июньская ночь. Утро было росистым, бодрящим. Лошади, выведенные за калитку на бегущую во ржи тропинку, фыркали, нетерпеливо перебирая ногами. Около лошадей стояли Здисек и еще кто-то из банды Молота, охранявший ночную попойку своего командира. Молот с пьяным упрямством продолжал уговаривать Рейтара погостить у него еще немного.

— Неизвестно, увидимся ли когда-нибудь еще. Пойдем, Рейтар, выпьем. Куда ты так спешишь?

— Нет, Молот, уже утро, а мне еще порядком ехать.

— Ну и что, что утро? В округе спокойно, сам говорил мне об этом. Не трусь, Рейтар, оставайся.

Молот повернулся к бандиту из ночной охраны:

— Ну как там, Киянка, все спокойно?

— Спокойно, пан командир, только милиция крутится.

— Вот видишь? Я не трушу, только лучше уж выспаться, чем попасть в перестрелку. — Рейтар искал предлог, чтобы скорее уехать.

Молот разозлился.

— Что еще за милиция? — спросил он.

— Да трое каких-то нагрянуло в Оленды.

— Почему мне никто об этом не доложил? А?

— Не знаю, пан командир, я…

Молот с размаху ударил парня парабеллумом в лицо, да так, что тот, обливаясь кровью, свалился ему под ноги и, не дожидаясь новых ударов, быстро отполз в сторону. Молот сразу как бы отрезвел; оскорбленный в своих командирских амбициях, к тому же еще в присутствии своего конкурента, он даже задрожал от злости.

— Добитки!

Трое братьев, хотя и не очень охотно, вытянулись по стойке «смирно».

— Слушаем, пан командир, — ответил за всех Маркос — самый старший и самый уравновешенный из братьев.

— А ну-ка, сбегайте сейчас же прямиком через поле в Оленды и притащите мне сюда этих мильтонов, поразвлечемся с ними. Выполняйте! Только быстро!

— Но, пан командир, прямо сейчас, средь бела дня? — отозвался Рымша Добитко — младший из братьев, наиболее вспыльчивый.

— Что, наложил в штаны от страха? Приказ не хочешь выполнять, гнида?

— Я не гнида, я не… — Рымша не успел договорить. Сраженный выстрелом Молота, он скорчился от боли и со стоном дважды перевернулся.

С этого момента события развивались молниеносно. Выстрел Молота почти слился с прозвучавшими одновременно выстрелами Рейтана — среднего из братьев, который в отместку за своего брата короткой очередью из автомата прошил Молота. Смертельно раненный, тот зашатался, выпустил из рук парабеллум и рухнул в траву. Пеля с воплем бросилась к нему.

— Бросайте оружие, руки вверх и не шевелиться, иначе стреляю без предупреждения! — Маркос держал всех под прицелом своего автомата.

Рядом с ним с автоматом наготове стоял Рейтан, и даже стонавший от боли, раненный в живот Рымша, лежа на земле, передернул затвор своего автомата. Видя решимость разъяренных братьев, никто не сомневался, что всякое сопротивление им бесполезно. Рейтар первым отстегнул ремень с пистолетом и положил его на землю. Его примеру последовали остальные. Пока Маркос продолжал держать всех на мушке, Рейтан подвел лошадей. На одну из них он уложил стонавшего Рымшу, на другую сел сам. После этого направил автомат на Рейтара и бандитов, стоявших рядом с ним, чтобы Маркос смог, не опасаясь нападения бывших друзей, сесть на лошадь. Спустя минуту Рейтан вместе с Рымшей скрылся в одном из ближайших выступов Рудского леса. Только после этого Маркос длинной очередью из автомата заставил всех находившихся на дворе залечь и, пришпорив коня, с места рванул галопом. Первые пули засвистели над его головой, когда он уже достиг Рудского леса.

3

Блуждающие огни img_4.jpeg

И все же ливень разразился. По-летнему сильный, мешающий видеть все вокруг, с пузырями на все шире разливающихся лужах, приминая своей тяжестью высокую траву и налившиеся зерном колосья ржи, мчась потоками грязной воды по придорожным канавам, превращая низкие луга в мелкие, непроходимые озера.