Они и мистер Джонс снова очутились вместе в одном и том же вагоне поезда, направлявшегося из Дувра в Лондон. Теперь они уже привыкли к столь близкому соседству и научились выносить присутствие друг друга. Но мистер Джонс еще ни разу не видел лица леди. Ему очень хотелось узнать, каковы были черты женщины, выказавшей такую слепоту, — если все это было правдой. А если это было неправдой, то как выглядела женщина, отважившаяся среди ночи проделать такую штуку? Но миссис Браун продолжала прикрывать лицо вуалью.
Со станции Кэннон-стрит Брауны проехали на извозчике на станцию Ливерпуль-стрит, откуда должны были отправиться по железной дороге Восточных графств прямо в Стратфорд. Теперь по крайней мере их невзгоды кончились. Они спокойно могли успеть не только к рождественской службе, но и к рождественскому завтраку.
– Все будет совершенно так же, как если бы мы приехали туда вчера вечером, — сказал мистер Браун, ведя жену по платформе к вагону стратфордского поезда.
Первым, что она увидела, войдя туда, был мистер Джонс, сидевший в уголке! До сих пор она стойко переносила его присутствие, но тут не смогла удержаться — слегка вздрогнула и даже вскрикнула. Он чуть заметно кивнул головой, словно приняв это за приветствие, и она снова опустила вуаль.
Когда они приехали в Стратфорд — путешествие длилось приблизительно четверть часа, — Джонс вышел из вагона прежде них.
– Вот и карета дяди Джона, — сказала миссис Браун, думая, что теперь по крайней мере освободится от присутствия ужасного незнакомца.
Конечно, это был человек весьма красивой наружности, но никогда в жизни она не видела лица более сурово-враждебного. Может быть, ей не приходила в голову мысль, что никто из обладателей прочих лиц не был когда-либо так жестоко обижен.
V
Миссис Браун в Томпсон-холле
– Извините, сэр, нам приказано спросить согласия мистера Джонса, — проговорил слуга, просовывая голову в карету, куда уже уселись мистер и миссис Браун.
– Мистера Джонса! — воскликнул муж.
– Зачем спрашивать мистера Джонса? — осведомилась жена.
Слуга собрался было приступить к каким-то объяснениям, но тут вперед вышел сам мистер Джонс и сообщил, что он-то и есть мистер Джонс.
– Но мы едем в Томпсон-холл! — заявила леди весьма решительно.
– И я тоже, — произнес мистер Джонс с большим достоинством.
Он, однако, довольствовался местом рядом с кучером. Багаж уложили в телегу, и все отправились в Томпсон-холл.
– Что ты об этом думаешь, Мэри? — осторожно шепнул мистер Браун после минутного молчания.
Он, очевидно, был просто ошеломлен ужасом происшедшего.
– Ничего не понимаю. А ты что думаешь?
– Даже и не знаю, что тебе сказать. Джонс тоже едет в Томпсон-холл?..
– Он очень красивый молодой человек, — как бы между прочим заметила миссис Браун.
– Ну, для кого как. По-моему, корчит из себя бог знает что. Он до сих пор не простил тебя за то, что ты ему сделала.
– А ты простил бы его жену, Чарльз, если бы она сделала тебе то же самое?
– У него нет еще жены… пока.
– Откуда ты знаешь?
– Он собирается жениться, — сообщил мистер Браун, — и думает увидеться с невестой сегодня же, в первый день Рождества. Сам говорил. Именно по этой причине он так рассердился, что ты его задержала.
– Он, вероятно, знаком с дядей Джоном, иначе не ехал бы в Томпсон-холл.
– Ничего не понимаю, — сказал мистер Браун, покачав головой.
– С виду он джентльмен, — заметила достойная дама, — хотя и был так нелюбезен. Джонс… Барнаби Джонс… Ты уверен, что Барнаби?
– Так было написано на карточке.
– Не Барнэби? — продолжала настойчиво расспрашивать миссис Браун.
– На карточке было написано «Барнаби Джонс», точь-в-точь как «Барнаби Родж»[17]. А что он похож на джентльмена, в этом я не очень-то уверен. Когда перед джентльменом извиняются, он принимает извинения.
– Быть может, друг мой, это напрямую зависит от состояния его горла. Если бы у тебя всю ночь стоял на здоровом горле горчичник, и ты, пожалуй, остался бы этим не очень доволен. Ну вот наконец мы и в Томпсон-холле.
![Дьявольский эликсир i_008.png](https://litlife.club/books/233571/read/images/i_008.png)
Томпсон-холл был старинным поместьем с таким же старинным домом из кирпича, вид на который открывался от громадных железных ворот. Это здание стояло тут уже тогда, когда Стратфорд не был еще не только городом, но и предместьем, и называлось в то время Боу-плейс, а последние тридцать лет находилось в руках нынешних владельцев и было известно во всей округе под названием Томпсон-холл. Это был удобный, просторный, старомодный дом, возможно, с виду немного мрачный и скучный, но выстроенный гораздо основательнее большинства наших современных вилл.
Миссис Браун проворно выскочила из кареты и быстрым шагом вошла в гнездо своих предков. Муж следовал за ней не торопясь, но и он чувствовал себя как дома в Томпсон-холле. Затем из экипажа вышел мистер Джонс, но этот господин, в отличие от своих спутников, очевидно, не чувствовал себя в этом месте как дома. Был еще очень ранний час, и никто из обитателей пока еще не сошел вниз. При таких обстоятельствах было почти необходимо заговорить о чем-нибудь с мистером Джонсом.
– Вы знакомы с мистером Томпсоном? — обратился к нему мистер Браун.
– Еще никогда не имел удовольствия его видеть, — ответил мистер Джонс очень сухо.
– О, я и не знал.
– Вы друзья мистера Томпсона?
– Ах, боже мой, конечно, — вступила в беседу миссис Браун. — Я сама урожденная Томпсон.
– В самом деле? — с легким недоумением проговорил мистер Джонс. — Странно, очень странно…
В это время багаж внесли в дом, затем два старых лакея предложили вновь прибывшим свои услуги и спросили, не угодно ли им пройти в спальни. Тут экономка, миссис Грин, заметила, подмигнув, что мисс Джейн, наверно, скоро спустится, но сложившаяся обстановка тем не менее продолжала оставаться очень напряженной. Леди, вероятно, уже угадывала тайну, но оба джентльмена пребывали в полном неведении.
Несмотря на то что миссис Браун заявила о своем родстве с хозяевами поместья, мистер Джонс, подавленный вереницей странных совпадений, понял ее не сразу. От природы несколько подозрительный, он начал уже прикидывать, не имел ли горчичник, дерзко поставленный ему на горло этой дамой, какого-нибудь отношения к его визиту в Томпсон-холл. Неужели она по каким-нибудь собственным соображениям желала помешать его приезду и выдумала эту мерзкую хитрость? Или хотела выставить его на посмешище в глазах семьи Томпсонов, с которой он еще не был знаком? С каждой минутой ему начинало казаться все более невероятным, что гостиничная история произошла с ним случайно.
В то утро, немного придя в себя после пережитых вначале страшных мук, что заставило его призвать на помощь швейцара, и поразмыслив о своем положении, он решил, что лучше всего промолчать об этом. На что станет похожа его жизнь, если он всюду будет известен как человек, которому незнакомая дама среди ночи поставила горчичник? Худшая сторона подобной шутки — это упорство, с которым льнет к пострадавшему воспоминание о своем глупом положении. В гостинице дело нельзя было замять из-за швейцара: он взял платок, прочел имя и связал его с обитательницей номера 333, которую встретил блуждающей по гостинице с какой-то неопределенной целью. Швейцар уличил Браунов и устроил описанное выше свидание. Но за прошедший день мистер Джонс решил не только никогда не разговаривать с Браунами, но даже и не думать о них. Ему был причинен немалый ущерб, нанесено тяжелое оскорбление, но все это следовало пережить. Ему явилась, как в кошмаре, отвратительная женщина. Следовало забыть ее ужасное появление. Таково было его решение — решение, к которому он шел весь этот долгий день в Париже.
И после этого Брауны не отставали от него ни на шаг с той самой минуты, как он покинул свою комнату в гостинице! Он вынужден был путешествовать вместе с ними, но вел себя при этом как посторонний и при каждой новой остановке утешал себя мыслью, что вот теперь, может, избавится от их общества. Неприятное соседство преследовало его на протяжении всего пути, но все же эти люди были ему чужие. Сейчас же он очутился с ними в одном доме, где они, конечно, обязательно расскажут эту неприятную и вздорную историю. Уж не было ли все проделано специально для того, чтобы потом поведать об этом в Томпсон-холле?
17
«Барнаби Родж» — известный роман Ч. Диккенса.