Лицо XX века, в котором было немало героического и трагического, изуродовано техногенными ядерными авариями и катастрофами, которые наряду с другой антропогенной (человеческой) деятельностью поставили мир практически на грань выживания. Уровень опасных ядерных технологий достиг таких масштабов развития и распространения, что они из национальных превратились в транснациональные. Это означает, что ядерная опасность не признает государственных границ и таможен, не имеет национальности, партийной принадлежности или вероисповедания. Ядерные объекты и технологии остаются опасными для человечества, независимо от того, на чьей территории они размещены. Пример Чернобыля – тому наука.
Эмпирические и теоретические исследования масштабов и последствий ядерных аварий и катастроф, влияния на экосистемы, био– и социосферу позволяют сделать выводы о глобальности и всеобщности ядерных катастроф для планеты.
Учитывая необратимый ущерб, который наносят глобальные ядерные катастрофы для всех экосистем, биосферы как колыбели человечества и социума, такие техногенные катастрофы неизбежно ведут к глобальным экологическим. Многие ученые – философы и экологи – задаются вопросом: как определить, какие «из глобальных проблем являются первоочередными, неотложными, и требуют непосредственного внимания всего человечества, а какие могут подождать до завтра» (К. X. Делокаров). Идет спор о том, какие ядерные события относятся к разряду глобальных катастроф, а какие являются локальными и региональными.
Несмотря на то что существует международная шкала ядерных событий, как правило, правительства всех без исключения стран, в которых происходили подобные аварии и катастрофы, пытались скрыть и от собственного населения, и от мирового сообщества всю полноту их последствий для человека и окружающей среды. И в этом смысле мы снова впереди планеты всей с нашей чернобыльской атомной катастрофой.
Именно необратимость последствий, которые наступают после ядерных катастроф, меняющих научную картину мира, является главным критерием для определения их глобальности. Решение глобальных проблем ядерной безопасности нельзя отложить «до завтра», потому что в лучшем случае они неумолимо превратятся в глобальные проблемы экологической опасности, а в худшем – «завтра» может и не наступить. Второе непременно вытекает из первого. И это относится не только к ядерной безопасности. В классификации современных глобальных вызовов и опасностей человечества – ядерной, экономической, социальной, экологической – первые три безусловно предопределяют экологическую. Совокупность первых трех неизбежно приводит к глобальному экологическому кризису, на пороге которого оказалось человечество в конце XX века.
В докладе Международной комиссии ООН по окружающей среде и развитию «Наше общее будущее», подготовленном в 1989 году под руководством бывшего премьер-министра Норвегии Гру Харлем Брунтланд, убедительно доказаны причинно-следственные отношения между экологией и социально-экономическим развитием. Вывод о глобальном экологическом кризисе был сделан также мировым сообществом на конференции ООН по окружающей среде в Рио-де-Жанейро в 1992 году.
Один из важнейших выводов этой конференции заключается в том, что модель развития, которую использует десяток западных стран «золотого миллиарда», направленная на безудержное потребление всех ресурсов планеты, исчерпала себя. Приговором для «ресурсно-потребительской» модели развития стало заключение в докладе ООН об этом заведомо тупиковом, гибельном пути для всего человечества.
В научных работах о проблемах крупных ядерных аварий и катастроф, их глобальных последствиях и ядерной безопасности пишут исключительно о технической стороне дела. Посмотрите научную литературу – у нас и на Западе, – определения ядерной катастрофы и ядерной безопасности носят чисто технический характер. И в этом, как говорит теперь молодежь, вся «фишка».
Согласно этим определениям, учитываются только технические аспекты ядерной безопасности, и только технические последствия таких аварий и катастроф. Ни экологический аспект – радиоактивное глобальное загрязнение экосистем, биосферы, ни социальный – негативное влияние на здоровье населения, ни нравственный, определенный академиком Н. Н. Моисеевым, – «одни люди остаются перед злым выбором других людей, располагающих властью или оружием» – до сих пор не принимаются в расчет.
В этом факте сфокусирован весь человеческий опыт, начиная с XVII века, с Нового времени, определившего господство в обществе позитивистского, технократического подхода к проблемам взаимоотношения науки и морали, социосферы и биосферы. Именно технократический подход к взаимоотношениям системы общество-природа привел к отрицанию приоритета нравственности и духовности в развитии человечества и цивилизации в целом.
Один из главных глобальных ответов на глобальный ядерный вызов Человеку заключается в том, что в центре ядерной безопасности должны быть экологический и нравственный императивы, а не только ее техническая составляющая. Если, конечно, общество на самом деле хочет найти концепцию выживания и сохранения самой Жизни на Земле.
Антропоцентрический подход к решению проблем человека и общества, широко распространенный в науке, кардинально изменил нравственные приоритеты и ценности общества, подвел его к опасной черте, за которой может не оказаться альтернативы гибели современной цивилизации. Так считают многие ученые.
Известные естествоиспытатели Альберт Эйнштейн, Норберт Виннер, Фредерик Жолио-Кюри, Макс Борн, Климент Аркадьевич Тимирязев первыми поняли всю важность нравственности в науке. Их вывод – игнорирование гуманистических, нравственных аспектов в творческой деятельности ученого может привести к катастрофическим последствиям. Одно из таких последствий – создание ядерных технологий в антигуманных целях, для уничтожения себе подобных. (А ведь, как правило, даже звери не уничтожают своих сородичей!) Возможное будущее предельно ясно показали в теоретических сценариях «ядерной зимы» российский академик Никита Моисеев и американский ученый Карл Саган, смоделировав почти одновременно каждый в своей стране технологию ядерного апокалипсиса.
Реальным воплощением глобальной ядерной катастрофы и полного фиаско власти, науки и общества в системе глобальной ядерной безопасности, экологического и нравственного подхода к ней и стали в 1986 году драматические события на Чернобыльской атомной электростанции.
В связи с этим возникает вопрос о нравственности ученых, исследующих и создающих антигуманные, разрушающие био– и социосферу, «высокие» технологии, в том числе и ядерные, которые заведомо предназначены для такого уничтожения? Существуют ли проблемы нравственности у ученых, сознательно обманывающих народ, принимающих заведомо ложные концепции безопасного проживания людей на радиационно пораженной территории вследствие глобальной ядерной катастрофы, которые приведут к смерти, снизят продолжительность и качество жизни миллионов людей?
Общественности и науке известны случаи, когда великие ученые, сделавшие великие открытия в сфере ядерной физики, сознательно принимавшие участие в создании разрушительных ядерных технологий, меняли свое технократическое мировоззрение на гуманистическое, исповедуя приоритеты ядерной безопасности. Но, наверное, это смогли осознать и преодолеть в себе только настоящие ученые.
В своем манифесте Бертран Рассел и Альберт Эйнштейн взывают к человечеству: «Мы обращаемся, как люди к людям: помните о том, что вы принадлежите к роду человеческому, и забудьте обо всем остальном».
Такой же поворот произошел, в частности, в судьбе советского ученого, лауреата Нобелевской премии мира А. Д. Сахарова, который по заданию Сталина и Берии создавал первую советскую водородную бомбу. Спустя годы после личного участия в ее испытаниях на Семипалатинском полигоне он выступил за прекращение или ограничение ядерных испытаний. И именно за свою гуманистическую позицию он был удостоен Нобелевской премии мира.