— Все это будет, товарищ Званцев. Если и не будет письменного прибора, то уж чернильниц будет достаточно. Скажите, товарищ Званцев, как обстоят ваши семейные дела?
— Женился. Три дня тому назад женился. Жену нашел себе, ну просто прелесть.
— То-то вы так сияете. Значит, едете с женой? Это хорошо!
— Нет, товарищ Минеев, она не хочет ехать, — в его голосе было подлинное огорчение, — она боится качки, хотя сама из семьи моряков. Да это, пожалуй, и лучше, — оживился он, — я зимовал на Маре-Сале и знаю, как трудно на зимовке. Мужчинам — и то трудно, ну а женщине будет еще труднее. Нет, уж лучше пусть побудет здесь, а то ведь три года — это не шутка.
— Когда вы зимовали на Маре-Сале?
— В 1925 году. Нас было всего трое, я был самый младший. Но ничего, выдержал, а зимовка была трудная, особенно когда мои два товарища зацынговали. Как ни плохо нам было, а жили мы, товарищ Минеев, дружно, скандалов и ругани не было, а на зимовке это самое главное.
— На каких условиях вы едете на остров?
— Я работаю в Убеко[2] и получаю двести рублей, плюс семьдесят рублей на паек, ну и обмундирование и, конечно, отопление и освещение. Трудно будет, так как мне нужно будет оставить денег жене. Ну да это ничего, я ведь не ради денег еду на остров, а потому что люблю север и северное море.
— Чем вы сейчас заняты, что вы считали бы необходимым приобрести для острова?
— Мы с женой много веселимся, ходим в кино, в театр, катаемся по бухте, ездим на автомобиле за город. Скоро ведь в море, а там особенно не повеселишься. Вы спрашиваете, что нужно для острова? Мне бы хотелось, чтобы на зимовке был разный спортинвентарь — перчатки для бокса, штанга, мячи для футбола, лыжи. Я купил себе пару перчаток, но остальное купить не могу.
— Так вот что, зайдите в магазин, отберите все необходимое и скажите, что это для острова Врангеля, а я дам распоряжение упаковать и погрузить на судно.
— Прекрасно. Ну, я побегу, а то меня жена ждет, будет сердиться. Пока. Да, чуть было не забыл, — скажите, кто еще едет с нами на остров?
— Всего едут на остров шесть человек. Со мной едет моя жена Власова, потом два радиста — Шатинский и Боганов, врач Синадский да вы. Мы с женой — оба члены партии, вы — комсомолец, а остальные беспартийные. Жаль вот, что жена ваша не едет, а то народу было бы больше.
— Где же остальные зимовщики? Хотелось бы познакомиться с ними.
— Радисты уже здесь, живут рядом со мной, а о враче пока не имею сведений. Он был где-то в Средней Азии, отбывал воинскую повинность и теперь едет сюда. Боюсь, как бы он не опоздал к отходу судна. Я уже дал по линии телеграмму, чтобы он нигде не задерживался. Познакомиться же с радистами просто, приходите к нам как-нибудь с женой — и познакомитесь, я вас познакомлю с моей женой, а вы меня со своей. Мы ее поагитируем, чтобы она ехала на остров вместе с вами.
— Хорошо, я, может быть, даже сегодня буду у вас.
Во Владивостоке мы с женой продолжали подбор литературы для островной библиотеки. Книготоргующие организации предоставили нам возможность получить все, что у них было; кроме того нам посчастливилось напасть на букиниста, у которого мы нашли классиков старых изданий, и русских и иностранных; у него же нашелся комплект словаря Брокгауза и Ефрона.
В результате набралось больше 2000 книг, среди которых можно было найти книгу на любой вкус. Особенно полно были представлены классики марксизма-ленинизма и вообще политическая книга, затем следовала художественная литература. Из естественных наук особенно полно была представлена медицина, почти во всех своих отраслях, но и физика, химия, геология, математика, география, астрономии и другие науки не были забыты. Последующие годы показали нам, как мудро мы поступили, собрав такую библиотеку, и только иногда мы досадовали на невозможность ее пополнить новыми изданиями.
«Литке» уже вышел из дока и стал на погрузку. Из Америки пришли последние грузы. Через несколько дней нужно выходить в море, а врача все еще не было. Я поставил в правлении АКО вопрос о подборе врача на случай неприезда Синадского, так как К. А. Дублицкий заявлял, что ждать врача и запаздывать выходом из Владивостока нельзя, надо торопиться.
Наконец 9 июля Синадский приехал во Владивосток. Нашел он меня в АКО. Я что-то писал. К столу подошел человек среднего роста, по одежде наполовину красноармеец, наполовину штатский.
— Вы начальник острова, товарищ Минеев?
— Да.
— Здравствуйте, я врач Синадский.
— Садитесь. Наконец-то вы приехали, а я уж тут, грешньм делом, потеряв всякие надежды на ваш приезд, начал поиски нового врача. Вы где остановились и как устроились?
— Я с поезда прямо на «Литке». Мне ведь не впервой отправляться в экспедиции на север, так по привычке. Там лучше, чем в любой гостинице, да и с вещами лишний раз не таскаться.
— В каких экспедициях на север вы участвовали?
— Я плавал судовым врачом в нескольких экспедициях в Карском, Баренцовом морях, ходил на Новую Землю, на судах Плавморнина[3], а потом ГОИНа[4], но мне попутно приходилось выполнять и обязанности биохимика.
— Хорошо. Где вы еще работали в качестве врача?
— Собственно, врачом я работал мало. Кроме упомянутых экспедиций, я полгода работал врачом в Вятской губернии и теперь восемь месяцев в Кулябе в военном госпитале — ординатором. Начиная с университетской скамьи я работал на научной работе, как биохимик, а попутно иногда практиковал как врач.
— Вы едете без семьи?
— Да. Моя жена врач, на острове без работы она потеряет квалификацию, к тому же она сейчас на большой и интересной медицинской работе. Кроме того, Север ее не интересует.
— Товарищ Синадский, вот вам спецификации медснабжения, просмотрите их. В случае, если есть какие-либо недостатки медикаментов, инструментария, амбулаторного оборудования и прочего, попытайтесь добыть все здесь до отхода судна. Чего нельзя будет получить на нашем рынке, сделайте заявку на Хакодате, мы туда на несколько дней зайдем.
Погрузка шла полным ходом. День и ночь к борту «Литке» подходят груженые шаланды. Они выбрасывают разные ящики, мешки, бидоны, бочки с надписями «о. Врангеля», с черными и красными полосами, указывающими, что́ идет для зимовочного запаса судна, а что для снабжения населения острова. Начали грузить разобранные постройки. Бревнами и другими стройматериалами были завалены палубы так, что «Литке» со стороны напоминал загроможденный лесом лесовоз, а не экспедиционное судно, направляющееся в полярный рейс.
До поездки на остров Врангеля большинство зимовщиков, в том числе и я, не имели даже приблизительного представления о наших полярных районах и условиях работы и жизни в них. Мы были знакомы по популярной литературе с некоторыми описаниями арктических путешествий, но такое же знакомство с этим вопросом имел любой культурный человек. Эти знания, конечно, совершенно недостаточны для работы в условиях полярной зимовки.
![Пять лет на острове Врангеля img_7.jpeg](https://litlife.club/books/232840/read/images/img_7.jpeg)
Колония о. Врангеля, завезенная в 1929 г. Сидят (слева): Власова, Минеев, Синадский. Стоят: Шатинский, Боганов, Петрик, Званцев.
Сознавая недостаток наших знаний, мы решили прибегнуть к литературным источникам. Наши поиски арктической литературы были безуспешны, так как ее в книготоргующих организациях Дальнего Востока не было совершенно, а обратиться за литературой в Москву или Ленинград мы не имели времени. Единственное, что нам удалось найти, — это брошюра «Поход канлодки «Красный Октябрь» на остров Врангеля в 1924 году», гидрографа Давыдова.
Людей, из бесед с которыми мы могли бы почерпнуть хоть что-либо в этом отношении, тоже не было, если не считать кратковременной беседы с Г. Д. Красинским. На основании его советов мы не запаслись удобной болотной обувью, так как он утверждал, что обычные болотные кожаные сапоги на севере непригодны, что там можно ходить только в местной обуви — торбозах[5]. Позже, живя на острове и испытав на себе все последствия этого «совета», мы усердно ругали себя за легковерие, сильно помешавшее нам в наших летних работах.