Обычно эскимосы не любят грузить на собак много, потому что нагруженная нарта замедляет движение, а эскимосы любят лихую езду. В этом отношении у них чрезвычайно сильно спортивное чувство, и охотник, обладающий упряжкой, на которой он обгоняет всех остальных, является предметом зависти, и каждый стремится, подражая ему, завести такую упряжку.
![Пять лет на острове Врангеля img_10.jpeg](https://litlife.club/books/232840/read/images/img_10.jpeg)
Один из наших псов «Рябой».
Когда к нам, бывало, приезжали эскимосы, то кто-нибудь из них, имевший незавидную, но менее уставшую упряжку, обгонял охотника, у которого была лучшая упряжка, — он потом гордо об этом говорил, что «вот я обставил такого-то», «я обогнал вот такого-то».
Первая же поездка на собаках показала нам еще одну нашу ошибку: собаки наши сидели на цепях все время, пока мы занимались строительством. Корма собачьего — моржового мяса — у нас было достаточно. На материке мы привыкли считать, что собаку нужно кормить вволю, ну и кормили их вволю, и собаки ожирели. Но Павлов, имея в этом отношении большой опыт, держал своих собак, что называется, впроголодь. Внешне наши собаки выглядели исключительно хорошо: упитанные, круглые, а собаки Павлова были тощие и обшарпанные. В первое мгновение, когда мы спустились на ровный лед бухты и привели в порядок упряжки и нам наконец удалось пустить собак, — они, как застоявшиеся кони, рванули что есть духу вперед. Мы оставили Павлова далеко сзади. Он, придерживая собак, тихонько трусил за нами. Но через несколько десятков минут — и моя упряжка, и упряжка Синадского начали сдавать, собаки тяжело дышали, хватали на ходу снег, языки у них вывалились и висели до самого снега, а Павлов нас медленно, но неуклонно нагонял. Потом Павлов очутился впереди, а мы плелись на уставших собаках далеко позади.
Когда мы повернули обратно, Павлову очень часто приходилось останавливаться и ждать, когда мы на своих «рысаках» подъедем. Мы часто останавливались, давали отдых собакам. Тощие и обшарпанные собаки Павлова не ложились, они скулили и рвались вперед, а наши собаки, упитанные и крепкие, при первой же остановке бросались плашмя на, снег и лежали, тяжело дыша.
Ездовую собаку нельзя кормить вволю, если она не работает. Однажды мне эскимос Етуи сказал:
— Собак надо много работай — много корми, мало работай — мало корми.
Только при большой, напряженной работе собаке нужно давать корму столько, сколько она сможет потребить, а если собака не работает или работает немного, время от времени, то тогда ее нужно держать впроголодь. В противном случае в первые два-три дня при большой дороге на этих собаках далеко не уедешь. Только по прошествии нескольких дней они втянутся, с них сойдет жир, и тогда они начнут споро работать.
Эскимосы относятся к своим собакам чрезвычайно нерадиво. О ездовых собаках они еще немного заботятся, но о других собаках, на которых не ездят, — а на щенятах, как правило, они не ездят, — они не заботятся.
Щенок, после того как он закончит сосать суку, пускается на «подножный корм». Лето или зима, тепло на дворе или холодно, безразлично — щенят выставляют за дверь юрты и предоставляют самим себе.
Кормление собак, как практикуют его эскимосы, дает возможность наиболее ловким и сильным псам получать больше, а менее сильным и ловким получать меньше. Щенок, который во время кормления бегает и вьется между ног собак, как правило, ничего не получает. Он мародерствует по зимовью, бегает, нюхает, ища все, что мало-мальски напоминает съедобное. Поэтому щенки, которые в то время, когда сосут мать, очень часто по всем своим статьям хороши, через некоторое время превращаются в заморышей.
Позже, имея несколько сук, мы вдвоем с Власовой выкармливали щенят. Мы подходили к щенятам не как эскимосы, кормили их значительно больше, чем взрослых собак, давали им талого мяса, разрезая его мелкими кусками, кормили по два-три раза в день. Поэтому у нас вырастали крупные, здоровые, работоспособные собаки. И сами эскимосы, бывая у нас, наблюдая наших щенят, поражались, почему у нас такие хорошие щенки. Мы им говорили о том, что наши щенята хороши потому, что мы их кормили как следует. На эскимосов это не производило желаемого впечатления. Они думали, что-это зависит не от кормления, а от того, что у нас хорошее племя, и старались заполучить от нас или щенят, или взрослых собак.
Было несколько случаев, когда мы, вырастив щенят и не имея в них надобности для своих упряжек, продавали их. Попадая в условия эскимосского житья-бытья, собака быстро становилась заморенной, ни на что неспособной, Привоз на остров Врангеля с материка свежих собак, каких бы они хороших статей ни были, через некоторое время все же приведет в подобных условиях к измельчанию собачьей породы.
Собака на острове Врангеля и вообще на севере является не только ездовым, но и промысловым средством. Без собаки невозможна охота на медведя. Во всяком случае, она будет значительно более опасней для человека и будет менее добычлива. Не всякую берлогу человек может увидеть и отыскать сам, а собака может отыскать и такую берлогу, которую человек сам бы никогда не нашел. Кроме того, найдя берлогу с медведицей, с медвежатами, не всегда без собаки можно их взять, тогда пришлось бы охотиться на медведей группами и во всяком случае не меньше двух человек, а с собаками некоторые эскимосы охотятся в-одиночку, и им удавалось убивать иногда за охотничий сезон до трех десятков медведей.
Помимо медведей, и песцовый промысел значительно облегчается с помощью собаки. Песцовый промысел на острове Врангеля за то время, что я имел возможность его наблюдать, осуществляется при помощи самоловов-капканов. Обычно эскимос ежедневно объезжает свой участок в течение целого дня иногда на расстоянии 35—40 километров. Таким образом, он имеет возможность охватывать большой район, и поэтому эффективность промысла значительно повышается.
Кроме того, собака употребляется эскимосом — и не только эскимосом — для транспорта не только на санях. Очень часто в тех местах побережья, где берег плоский и не изрезан бухтами, собака выполняет роль «бурлака»: к байдарке или вельботу привязывают длинный шнур или ремень и впрягают одну или двух собак. Собака, послушная голосу хозяина так же, как и в нарте, бежит по берегу у самой воды и тянет за собой посудину, тем самым значительно облегчая работу человека.
Роль собаки на острове Врангеля чрезвычайно велика, поэтому она заслуживает значительно большего внимания, чем ей оказывают аборигены этого края — эскимосы.
Глава V
ПЕСЕЦ И ОХОТА НА НЕГО
Важнейшим промысловым зверем за время нашего пребывания на острове был белый песец. Туземцы, в основном, занимаются ловом этого зверька.
Охота на песца началась в 1929 г. с 1-го ноября, но готовиться к ней стали за две недели до срока.
Приблизительно с 15 октября каждый промышленник выделяет из наличных запасов мяса определенное количество на приманки и раскладывает его на своем угодье. Приманкой служит кусок моржевого или какого-либо другого мяса. Промышленник раскладывает его в приметных местах, чтобы легко можно было бы потом найти, обкладывает кругом камнями с таким расчетом, чтобы мясо было открыто только в каком-нибудь одном месте и небольшим участком; со всех остальных сторон песец к мясу доступа не имеет. Приманки промышленник в течение всего времени до начала охоты не посещает, чтобы песцы привыкли к ним.
В первый день охоты промышленник, нагрузив нарту капканами, едет по угодью, осматривает приманки. Песец, рыскающий по побережью в поисках пищи, уже нашел приманки и начинает поедать мясо, но так как только небольшой участок приманки открыт, то поедать мясо может только один песец. Этим приманки уберегаются от съедания их полностью до начала охоты.
Когда промышленник обнаружит, что к той или иной приманке ходят песцы, — это обычно видно по большому количеству следов у приманки, — он настораживает капкан с таким расчетом, чтобы песец, приблизившийся к обнаженному месту приманки, обязательно наступил ногой на сторожек капкана. Закрыв капкан, чтобы он совершенно не был виден зверю, промышленник покидает приманку. Таким образом в течение дня, он объезжает все угодье и всюду, где он обнаруживает следы песцов, он настораживает капкан. На следующий день он едет опять по угодью от приманки к приманке и проверяет — нет ли в капкане песца, не закрылся ли капкан вхолостую, не произошло ли еще чего-либо, что может помешать лову песца.