— О боже! Какие они полные и тяжелые!
Я почувствовал, что вот-вот кончу. Она — тоже. Выскользнула из-под меня, извернулась и заглотила мой член. Сперма устремилась вперед, а она сосала и сосала, стискивая и отпуская мошонку, пока не выдоила меня до конца. Я лежал без сил, удовлетворенный. А она улыбалась.
— Это было чудесно. Вкус, как у густого сладкого крема.
Она все еще играла моим членом.
— Хочешь отлить?
— Раз уж ты упомянула об этом, пожалуй, — я начал подниматься.
Мелисса последовала за мной в ванную.
— Позволь мне подержать его.
Я посмотрел на нее.
— Будь так любезна.
Она встала сзади и попыталась направить струю в унитаз, но лишь залила сиденье.
— Так я и думал, — прокомментировал я. — Женщины не имеют ни малейшего понятия, как это делается.
— Попробуем еще, — она забралась в ванну. И на этот раз струя угодила в цель.
Я смотрел на ее лицо. И видел сосредоточенность, какое-то детское изумление. Она подняла голову, а затем, словно зачарованная, подставила ладонь под струю. И направила ее на себя.
Крантик мой инстинктивно закрылся.
Она сердито дернула меня за член.
— Ну что же ты! Это прекрасно! Искупай меня в ней!
— Каждому нравится что-то свое, — отреагировал я.
Если она этого хотела, чего отказывать.
Это была дикая, безумная ночь. В довершение всего она оказалась крикуньей. Да и с соседями вышла неувязочка. Будь они сварливыми, наверняка вызвали бы полицию.
В семь утра она высадила меня у дома Номера Один.
Протянула руку. Попрощалась сухо, почти формально.
— Благодарю, Анджело. Это был самый романтический вечер в моей жизни.
Я не мог не согласиться с ней. Она уехала. Я поднялся по ступеням. У двери меня встретил Дональд.
— Несколько раз звонила некая леди Эйрес. Она оставила свой номер. Сказала, что дело срочное.
— Откуда она звонила?
— Из Нью-Йорка. Соединить вас с ней?
— Пожалуйста, — я последовал за ним в библиотеку.
На столе стоял полный кофейник. Я налил себе чашку.
Дональд махнул мне рукой. Я взял трубку параллельного аппарата.
— Слушаю.
— Анджело, — голос ее вибрировал от напряжения. — Я должна увидеться с тобой. Немедленно.
— А что ты делаешь в Нью-Йорке? Я думал…
— Алисия знает, что мы с Лореном были на Гавайях.
В конторе пытались найти его и допустили ошибку, позвонив ему домой.
— Зачем его искали?
— Что-то связанное с тобой. Точно не знаю. Но он очень рассердился и заявил, что за свои проделки ты можешь оказаться за решеткой. Потом позвонила Алисия, и он рассказал ей обо всем.
— Чертов болван.
— Да, в подобных делах он не искушен. Для него это вопрос чести. Теперь он хочет жениться на мне.
— Где он?
— В Детройте. Я должна повидаться с тобой. Могу я прилететь к тебе?
— Нет. Я приеду в Нью-Йорк. Где ты остановилась?
— В «Уолдорфе».
— Жди меня во второй половине дня.
— Я люблю тебя, Анджело, — по голосу чувствовалось, что у нее отлегло от сердца.
— До свидания, дорогая, — попрощался я, и тут же в библиотеку вкатился Номер Один.
— Кто тебе звонил?
— Женщина, о которой я вам говорил. Игры кончились. Лорен в курсе событий.
— Знаю, — фыркнул Номер Один. — Мы разговаривали вчера вечером. Но случилось что-то еще.
— Да, — кивнул я. — Алисия накрыла его с этой женщиной. Он хочет разводиться.
— О господи! — простонал Номер Один. — Наверное, он никогда не вырастет из коротких штанишек.
Глава 15
— Просто не пойму, какого черта я здесь, — она мерила шагами гостиную номера «Вифлеем моторс» в «Уолдорф Тауэрс». — Все произошло так стремительно.
Я сидел в кресле, поглядывая на нее, и молча пил виски.
— «Остановись в номере компании в „Уолдорфе“, — сказал он, — и жди моего звонка», — она перестала ходить и досмотрела на меня. — Только выходя из самолета в Нью-Йорке, я задумалась о том, что могут означать его слова. Я ничего не ждала от поездки на Гавайи. Между нами ничего не было.
Я по-прежнему молчал.
— Ты что, мне не веришь?
— Разумеется, верю.
— По твоему тону этого не скажешь.
Она пересекла комнату и остановилась передо мной.
Я наклонился, поцеловал ее в пупок, затем поднял голову.
— Теперь ты веришь, что я тебе верю?
Ее губы изогнулись в улыбке.
— Это очень сложный вопрос. Ты сумасшедший.
— Вот-вот. А теперь успокойся и расскажи мне в точности, что произошло. То, что для тебя кажется пустяком, для меня может иметь совсем иное значение. Помни, мы говорим об очень добропорядочном человеке.
— Это точно. Он так наивен. Поначалу мне казалось, что это напускное. Потом я поняла, что таков он на самом деле.
— Вы жили в одном номере?
— Нет. Наши номера примыкали друг к другу.
— И их соединяла дверь?
— Да. Но он никогда не входил ко мне, предварительно не постучав, хотя я ни разу не запирала дверь на ключ.
Он не целовал меня, желая спокойной ночи, не испросив на то моего разрешения. И не упомянул, что влюблен в меня, пока не переговорил с Алисией.
— Но в чем-то его интерес к тебе проявлялся?
— Конечно. Проявлений хватало. Свежесрезанные цветы каждый день. Он постоянно смотрел на меня большими круглыми глазами, то и дело касался моей руки, ты знаешь, о чем я говорю. Меня это забавляло, но я не воспринимала его всерьез. Просто мне казалось, что я перенеслась в эпоху королевы Виктории.
— Если сохранялись все рамки приличия, как Алисия засекла тебя?
— Именно из-за этих чертовых приличий. Так глупо все получилось. Алисия позвонила, когда мы сидели у меня. Будь у нас номер на двоих, я бы никогда не взяла трубку. Но тут-то я была у себя. Она сразу же узнала мой голос.
— Это случилось до или после того, как он переговорил с конторой?
— До. Собственно, поэтому она и звонила. Интересовалась, хочет ли он, чтобы она сообщила на работу, как его найти.
— О боже, — простонал я. — Какая уж тут добропорядочность. Это же откровенная глупость. Говорить жене, куда едешь, если берешь с собой другую женщину. Похоже, он хотел, чтобы его поймали.
— Ты действительно так думаешь?
— А как же еще можно думать? — я посмотрел на Бобби. — Я понял, что ты ему небезразлична при первой же нашей встрече у них дома. Алисия тоже не слепая. Я уверен, она многое подметила.
Бобби на мгновение задумалась.
— Конечно. Другого и быть не могло. Ну почему я так сглупила?
Я улыбнулся.
— Просто ты принимаешь как должное, что мужчины падают у твоих ног.
— Но почему он не мог мне сказать?
— Может, боялся, что ты отвергнешь его. Кто знает?
— Что же мне делать? Не нужно мне все это merde[12].
В голове у меня звякнул тревожный колокольчик. С чего это она перешла на французский? Ранее ей вполне хватало английского.
— Какое дерьмо?
— Ты знаешь, — впервые она ушла от прямого ответа. — Все это. Его развод в следующем году.
— В следующем году?
— Да. Он не хочет разводиться до выхода Элизабет в свет в сентябре, через год. Не хочет омрачать ее дебют.
— Похоже, он все тщательно продумал. А ты должна его ждать?
Она кивнула.
Тут прояснилась вся картина.
— Ладно, Бобби, хватит крутить. Подходим к сути проблемы. Сколько ты за ним охотилась?
Она коротко глянула на меня.
— С чего ты взял?
— Догадался. Так что признавайся. Сколько?
Она помялась.
— Два года.
— Почему так долго? Не могла сразу ухватить его за хобот?
— Он бы испугался. Пришлось изображать благородную даму.
— Пожалуй, ты нашла правильный подход.
— Ты не сердишься на меня?
— С какой стати? Мы знакомы с тобой лишь несколько недель, — я вытащил сигарету. — Не понимаю, что тебя мучает. Ты получила то, к чему стремилась.
Она заглянула мне в глаза.
12
merde — дерьмо (фр.).