– Я здесь, я никуда не уйду, – пообещал он и подхватил ее на руки. Пока он нес ее к берегу, Сара не могла ни о чем думать, ее сжигала неодолимая страсть.
Обняв мужчину за шею, девушка подставила губы, как только он наклонился над ней. Сара сгорала от желания. Она хотела его так, как никогда в жизни не хотела никого.
Он опустил ее на землю, прямо над ручьем, накрыл жадным ртом ее губы, придерживая распаленное тело руками, словно самую драгоценную вещь на свете.
Сара закрыла глаза. Она слышала, как шуршат листья и сухая трава. Сухие стебли покалывали нежную кожу спины и ягодиц. Теплый ночной ветер овевал груди, лаская маленькие напряженные соски. Но ей было мало ласк ветра. Доминик навис над ней, не притрагиваясь. Он опирался на сильные руки, ноги соприкасались с внутренней стороной ее бедер. Сара чувствовала, как он страстно и жадно смотрит на нее. Но ей было мало этого. Она всхлипнула и протянула к нему руки, но он не двинулся ей навстречу, а смотрел ей в глаза, в глубине синих глаз пылал огонь страстного желания.
– Доминик, – хрипло позвала она, приподнялась и снова протянула руки. Пальцы коснулись его плеч, ладони принялись ласкать влажную теплую кожу, скользили по твердым мышцам и, в конце концов, сомкнулись у него на затылке. Сара потянула Доминика к себе. Он все еще не решался прикоснуться к ней. Девушка нахмурилась и снова потянула его к себе, почти приказывая.
– Доминик! – это не Сара звала его, а та женщина, которую он однажды в ней разбудил. Прекрасная, желанная женщина, желанная и сгорающая от страсти. Она не боялась открыто выражать свои чувства и желания, предлагать любовнику удовлетворить ее страсть. Та женщина не беспокоилась о том, что они принадлежат к разным слоям общества. Ей было все равно, кто он и кто она. Она знала только одно, он – мужчина, мужчина прекрасный и страстный. И она очень хочет его.
– Ты очаровательная, Сара, – прошептал Доминик. Взгляд синих глаз скользил по ее лицу, по груди. Сара хорошо слышала каждое его слово, каждый вздох. При иных обстоятельствах она просто посмеялась бы над его комплиментом, не поверила бы в искренность сказанного, принялась бы думать, что же заставило мужчину сказать подобные слова. Чего он хочет от нее? Но сейчас она лежала перед ним совершенно обнаженная и чувствовала себя очаровательной. Та женщина, что вселилась в ее тело, была очаровательной. Она превратила порядочную старую деву Сару в красавицу Сару, в соблазнительницу Сару.
– У тебя чудесные волосы, они густые, шелковистые, необыкновенного золотистого цвета. А глаза похожи на маленькие светящиеся диски солнца. Твои губы вызывают желание целовать их всякий раз, когда я смотрю на тебя. Твой подбородок – я люблю твой маленький упрямый подбородок. Он очень идет тебе, Сара. У тебя очень изящная шея – длинная, стройная, с ароматом теплого меда. Груди, твои груди… – голос стал низким, прерывистым, хрипловатым, Доминик уставился на маленькие холмики с нежно-розовыми вершинами, которые, казалось, расцветали от его страстного взгляда.
– Твои груди, – само совершенство, изящные, прекрасные…
Губы Сары непроизвольно приоткрылись, она с трепетом ждала, когда Доминик поцелует ее. Он наклонился, ласково и мягко, поцеловал сначала один вздрагивающий сосок, а потом – другой.
Она почти вонзила ногти в его шею и прогнулась навстречу ему, содрогнувшись всем телом. Когда Доминик снова склонился над ней, Сара замерла и дышала почти неслышно. Доминик снова взял в плен один сосок и долго не отпускал его, язык кружил вокруг трепещущего бутона, дразнил, мучил, звал, завладевая им. Когда он двинулся к другой груди, ему стало недостаточно просто ласковых поцелуев, он втянул в рот почти всю грудь, потом отпустил ее, придерживая зубами за чувствительную вершину. Зубы покусывали напряженный сосок, нежно потягивая, а потом мужчина втянул грудь глубоко в рот и принялся посасывать ее как дитя.
Сара задыхалась, чувствуя как от плененного соска по всему телу распространяются спирали горячего, как лава, желания.
Сара застонала от вожделения, внезапно увидев, как его черноволосая голова покоится на светлой коже ее груди. Девушка снова закрыла глаза и выгнулась навстречу мужчине, сильно потянув его к себе. Ладони обхватили его затылок. В ответ на его действия, он еще сильнее втянул ее грудь в рот, восторгу Сары не было предела. Она не могла оставаться спокойной во время столь неистовой атаки. Она извивалась, в безумном приступе желания, тянулась к нему, открывалась для него, стремясь к экстазу, который испытала однажды.
Длинными стройными ногами она гладила крепкие, поросшие волосами ноги мужчины, умоляя взять ее, обольщая. Ее бедра ритмично двигались навстречу ему, но он все еще отстранялся, как бы поддразнивая и еще больше разжигая девушку. Сара ощущала прикосновение горячего трепещущего копья между бедрами и готова была потерять голову от вожделения и нетерпения.
Ее руки беспрестанно двигались, ласкали затылок, перебирали упругие, шелковистые волосы, гладили сильную теплую шею, твердые плечи, обтянутые атласной кожей, касались твердой необъятной спины…
Внезапно пальцы Сары коснулись шрама на щеке Доминика. Это был рубец от удара плетью. Девушка вздрогнула, замерла, почти оцепенела. Она вспомнила, кем является он и кем – она. До нее только сейчас дошло, что она ведет себя непозволительно раскованно с ним, и устыдилась себя. Отрезвляющая реальность разрушила очарование любовной игры, которой с такой безоглядной страстью отдавались молодые люди несколько мгновений назад.
Сара открыла глаза. Доминик тоже замер, почувствовав ее охлаждение. Он навис над ней, в упор разглядывая неприязненно и удивленно. Он тоже вспомнил обо всем. Почти погасшие угольки ненависти снова начали разгораться. Доминик откатился в сторону, руки у него вздрагивали от напряжения. Эти мгновения, когда он рассматривал ее в упор, показались Саре вечностью. Доминик вскочил на ноги, бормоча под нос такие грязные проклятия, что Сара едва понимала его. Он нашел брюки, рывком натянул их.
– Вставай, – приказал грубо и неприязненно.
Саре не потребовалось второго предложения, она тут же вскочила на ноги, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Девушка была в ужасе от того, что чуть было не допустила близости с этим человеком. Если быть честной, она безумно хотела этого… Наверное, в ее сумасшествии повинны лунные ночи.
Сара подняла глаза, с затаенной болью и стыдом посмотрела на луну, если бы она могла, то упрекнула бы ночное светило за колдовство. Серебряный серп, казалось, насмехался над ней. Обольщающее мерцание заманивало ее в колдовские сети вожделения уже дважды. Но Сара дала себе слово, что больше подобное не повторится.
Девушка съежилась, представив, что произошло бы через мгновение, если бы она вовремя не остановилась, если бы не опомнилась. Она вновь бы испытала восторг и сладостную муку оргазма. А потом безмерно бы стыдилась себя и собственного неистовства.
– Одевайся, – он бросил ей одежду.
Сара поднялась, прикрываясь руками, ей было стыдно, что она обнажена. Она стеснялась поднять глаза на молодого человека. Он, похоже, испытывал подобные чувства, старался не смотреть на нее, торопливо натягивал рубашку, повернувшись к Саре спиной. Потом сел на пенек, чтобы обуться. Спина его была напряженной, движения красноречиво свидетельствовали о непреклонности и бушевавшем в его душе урагане злости. Сара успела заметить на его спине несколько светлых шрамов. Не сводя с него глаз, принялась одеваться.
– Пошли. Мы возвращаемся к костру. Отрывистые приказания действовали на нее, как удары. Нервы и без того были натянуты до предела.
Накрываясь одеялом, Сара круто повернулась и сердито выпалила:
– Не смей приказывать! – глаза сверкали яростно и непримиримо.
– Буду приказывать в любое время, черт возьми. Когда захочу, тогда буду приказывать. А ты будешь подчиняться. Ну, быстро подымай задницу, сейчас же! – он снова отвернулся от нее и быстро зашагал в сторону лагеря.