- Вы так это сказали, словно думаете, что я грязная.
- Если хотите поговорить, я в вашем распоряжении на всю ночь.
- Лучше уж я домоюсь. До свидания, мучение.
- До свидания, Клер.
- Вы упрямы и сознаете это, правда? Клинг сглотнул.
- Упрямый? Что вы имеете в виду? - спросил он.
- Ах! - вздохнула Клер. - До свидания, - и повесила трубку.
Добрых три минуты он стоял в будке и глупо улыбался. Наконец в стекло забарабанила упитанная дама и заорала:
- Молодой человек, это телефонная будка, а не гостиница!
Клинг распахнул двери.
- Очень жаль, - сказал он, - а я только что заказал у портье ужин в номер.
Женщина заморгала, лицо её вытянулось от удивления, а потом она ввалилась в будку и демонстративно хлопнула дверью.
В тот вечер в десятом часу Клинг вышел из подъезда на Петерсон-авеню, Немного постоял на перроне, глядя на огни большого города, которые весело мерцали в свежем осеннем воздухе. В том году осень не хотела уходить. Не хотела уступить место зиме. Упрямо ("Упрямый? Что вы имеете в виду?" мелькнуло у него в голове, и он снова улыбнулся) держалась, вспоминая о лете, и люди тоже заразились у неё этой жаждой жизни, это было видно по выражению лиц тех, кто шел по улицам.
Один из них, один среди них - это тип по имени Клиффорд. Где-то среди людей, которые спешат и улыбаются, движется ненормальный тип. Где-то среди тысячи зрителей в кинотеатрах может быть убийца, глядящий на экран.
Где-то на скамеечке, среди шепчущих и целующихся влюбленных может поджидать он наедине со своими грязными мыслями. Где-то среди открытых улыбающихся лиц, среди взлетающих при разговорах в холодный воздух струек пара расхаживает он со сжатыми зубами.
Клиффорд.
Сколько Клиффордов в таком огромном городе?
Сколько Клиффордов в телефонной книге? Скольких Клиффордов нет в телефонной книге?
Перетасуйте колоду карт-Клиффордов, раздайте их и вытяните одного, любого Клиффорда.
Но время для мыслей о Клиффордах было неподходящее.
Это было время для прогулок на природе, где свежий воздух вам щиплет лицо, где под ногами шуршат сухие листья, и деревья наряжены в ослепительные цвета. Это было время трубок из можжевелового корня, время твидовых пиджаков и наливных румяных яблок. Было время для мыслей о вкусном ужине, хороших книгах, теплом одеяле и плотно закрытых окнах, хранящих от зимней стужи.
Время было не для Клиффорда, не для убийств...
Но убийство произошло, а в уголовной полиции работали парни с холодными взглядами, которым никогда не было по семнадцать.
Но Клингу семнадцать когда-то было.
Он направился к кассе, где меняли мелочь. Человек в зарешеченном окошке разглядывал какой-то комикс. Клинг заметил, что это был один из самых дурацких образчиков в своем роде, который лежал в каждом ларьке и в котором речь шла о вдове, страдавшей неизлечимым склерозом.
Кассир поднял глаза.
- Добрый вечер, - поздоровался Клинг. Кассир подозрительно уставился на него.
- Добрый вечер.
- г - Можно вас кое о чем спросить?
- Смотря о чем, - ответил кассир.
- Ну...
- Если вы собираетесь меня грабить, молодой человек, так забудьте об этом, - посоветовал кассир. - Овчинка выделки не стоит, и потом полицейские в нашем городе знают свое дело, так что далеко вам не уйти.
- Спасибо за совет, но грабить вас я не собираюсь.
- Чудненько. Меня зовут Рут. Сэм Рут. Приятели именуют это место "будкой Рута". Чем могу служить?
- Ночью вы работаете?
- Иногда. А что?
- Я хотел бы разыскать одну девушку, которая обычно садилась в поезд на этой станции.
- Тут в поезда садится уйма молоденьких девчат.
- Эта девушка обычно приходила между десятью и половиной одиннадцатого. Вы когда работаете?
- Когда я работаю в вечернюю смену, прихожу в четыре и ухожу в полночь.
- Значит, около десяти вы здесь.
- Мне так тоже кажется.
- Она блондинка, - продолжал Клинг. - Очень красивая блондинка.
- Вон там внизу в пекарне работает одна блондинка-вдова. Та приходит сюда каждый вечер в восемь.
- Эта девушка совсем юная, ей семнадцать.
- Семнадцать, говорите?
- Да.
- Не припоминаю, - сказал Рут.
- Подумайте еще!
- О чем? Я её не помню.
- Она очень красива. Если вы её видели, то забыть не могли. Прекрасная фигура, большие голубые глаза, ну просто нет слов!
Рут прищурился.
- Эге, - сказал он.
- Что?
- Припоминаю. Хороша штучка. Да, уже припоминаю.
- Когда она приходила?
- Обычно в десять двадцать пять. Точно, я уже вспомнил. Всегда проходила на платформу к центру. Обычно я наблюдал за ней. Чертовски хороша. И ей только семнадцать, говорите? Выглядит она намного старше.
- Только семнадцать. А вы уверены, что говорите о той самой девушке?
- Послушайте, откуда мне знать? Эта блондинка приходила обычно в десять двадцать пять. Раз попросила меня разменять ей десятку, вот я её и запомнил. Нам нельзя менять деньги крупнее, чем два доллара, хотя большинство таких не носит. Говорят, они приносят несчастье. Предрассудки большое зло, - покачал головой Рут.
- И вы ей разменяли? - спросил Клинг.
- Из своих. Потому я её и помню. Она мне так мило улыбалась. Эта девушка умела улыбаться. Да, точно, это была она. Обычно уезжала в центр поездом в десять тридцать.
Рут достал часы. Покачал головой и засунул их назад.
- Да, она ездила поездом в десять тридцать.
- Всегда?
- Всегда, когда я её видел, она садилась в один и тот же поезд. С тех пор, как я разменял ей десятку, она мне всегда улыбалась. Да, было на что посмотреть, это точно. Таких буферов я в жизни не видел.
Клинг оглянулся, стенные часы показывали 10.06.
- Если я сяду в поезд в десять тридцать, - спросил он, - где я окажусь после получаса езды?
- Откуда я знаю? - удивился Рут и задумался. - Но я могу вам подсказать, как это выяснить.
- Да?
- Езжайте сами, - сказал Рут.
- Спасибо.
- Не за что. Рад был помочь, - ответил кассир и снова погрузился в комикс.
Поезд тащился через центр города, со скрежетом тормозя на знакомых станциях. Клинг разглядывал пейзажи, мелькавшие за окном вагона. Город был большим и грязным, но если вы в нем родились и выросли, он стал частью вашего существа, как печень или органы пищеварения. Он разглядывал город и одновременно следил за стрелками часов. Поезд ринулся в туннель и проник в утробу мегаполиса. Клинг сидел и ждал. Пассажиры выходили и входили. Клинг не спускал глаз со стрелок.
В одиннадцать ноль два поезд остановился на подземной станции. Предыдущая остановка была в десять пятьдесят восемь. Как бы там ни было, в расчет приходилось принимать обе станции. Он вышел из поезда и поднялся наверх, очутившись в центре Айолы.
Дома вздымались к небу, пронзая ночь пестрыми пятнами красного, оранжевого, зеленого и желтого света. На углу был магазин мужской одежды, пекарня, стоянка такси, магазин женского платья, на противоположной стороне улицы - автобусная остановка, подъезд кинотеатра, кондитерская, китайский ресторан и бар. Все эти заведения и вывески были как близнецы схожи с такими же, рассыпанными по всему городу.
Он тяжело вздохнул.
Если Дженни встречалась со своим приятелем здесь и если её приятеля зовут Клиффорд, прочесать этот район - что искать иголку в стоге сена.
Он снова спустился в метро, на этот раз сев в поезд, идущий в обратную сторону. Вышел на первой остановке и подумал, что Дженни с тем же успехом могла выйти и здесь.
Магазины и вывески на улице были неотличимы от тех, которые он только что видел. Торжественный осмотр соблазнов большого города. Черт возьми, эта остановка почти точно такая же, как предыдущая. Почти - но не совсем.
Клинг снова сел в поезд и отправился в сторону своей холостяцкой квартиры.
На первой остановке было нечто, отсутствовавшее на второй. Глаза Клинга это нечто заметили и передали в мозг, который спрятал это где-то в подсознании.