Изменить стиль страницы

В марте 1921 года глава Советской власти Ленин был вынужден сделать полупризнание: «Площадь посева, урожайность, средства производства — все это сократилось, излишки стали, несомненно, меньше, и в очень многих случаях их вовсе нет. С этими условиями надо считаться как с фактом. Крестьянин должен несколько поголодать, чтобы тем самым избавить от полного голода фабрики и города. В общегосударственном масштабе это — вещь вполне понятная, но чтобы ее понял распыленный, обнищавший крестьянин-хозяин — на это мы не рассчитываем».

Вождь пролетариата забыл, как изничтожал в парижских закусочных правительство России за куда менее продолжительный и тяжелый голод. Теперь он сам встал у власти, и, значит, голод теперь — «вещь вполне понятная». Но забывчивый вождь не догадывался, какое жуткое испытание он уготовил стране в наступившем 1921 году…

В ряде губерний вышедшие из-под снега озими в мае стали страдать от засухи. Яровые вовсе не взошли. К середине июня стало ясно — посевы погибли на всем Среднем и Нижнем Поволжье. В начале июля даже правительство поняло, что многие области постиг неурожай. Начался отродясь невиданный в Русской земле голод, а следом спешили его верные спутники: тиф с малярией, холера, беженцы, дети-сироты, самоубийцы, преступность. Ели глину, кору, полевых животных, трупы умерших. С Поволжья голод перекинулся на Сибирь, Крым, часть Украины, Азербайджана, Киргизии. Особенно испугали большевиков голодные бунты — обобранные государством крестьяне, наводнив города, громили продовольственные склады, а заодно и советские учреждения. Начался массовый исход из родных мест, толпы несчастных шли за тысячи верст в надежде увидеть обетованную землю, найти работу и утолить голод.

Молодая Советская власть была в это время озабочена войной в Карелии, укреплением Красной Армии, пропагандой за рубежом мировой революции, борьбой с контрреволюцией и религией, чисткой партии от меньшевиков, заманиванием в Россию европейских капиталов для построения призрачного социализма.

Борьбу с голодом возглавило не государство, а общественная организация — беспартийный Всероссийский комитет, куда вошли врачи, адвокаты, писатели, учителя, многие из которых на себе испытали муки голодающих в советских тюрьмах. На первом заседании от имени инициативной группы Комитета выступил бывший министр государственного призрения Н. М. Кишкин. Он сказал:

«Необходимы самые решительные и разносторонние меры борьбы, к которым должны быть привлечены все слои населения, ибо всем грозит опасность, а многим и многим полная гибель. Этот призыв к общей работе во имя спасения погибающих впервые авторитетно прозвучал еще 22 июня на общем собрании старейшего общественного учреждения, избравшего совместно с членами Всероссийского съезда деятелей по опытному делу делегацию, которая должна была довести до сведения правительства о сложном положении Поволжья и других пораженных неурожаем местностей… Дело, за которое мы беремся, дело не политическое и не просто благотворительное. Помощь пострадавшим от неурожая братьям — дело обязательное и общественно-обязательное. Происходящие в России события создали между гражданами одной страны непреодолимые преграды и разбросали по разным непримиримым лагерям. Но не может быть и не должно быть вражды и смуты там, где смерть пожирает свои жертвы, где плодородные поля обращены в пустыни, где замирает труд и нет животворящего дыхания жизни. Дело помощи голодающим должно объединить всех, оно должно быть поставлено под мирный знак Красного Креста».

Председатель Московского Совета Л. Б. Каменев, выслушав пылкую речь бывшего члена ЦК кадетской партии, дал свое «пролетарское» добро на помощь голодающим:

«Мы создали диктатуру пролетариата. Это определяет характер всех гарантий, которые может дать правительство. Мы гарантируем деловой работе Комитета все условия, которые могут сделать успешными ее практические результаты. Деловая работа не встретит никаких препятствий со стороны правительства и местных властей. Наоборот, она будет встречать поддержку на каждом шагу. Мы знаем, что ресурсов у нас мало, их недостаточно для того, чтобы хотя в небольшой мере помочь бедствию…»

Смысл речи Льва Борисовича сводился к следующему: у государства нет ничего, поэтому оно не будет мешать работе общественной организации, которая авось что-нибудь выскребет из своих сусеков и накормит сто миллионов россиян.

Совет народных комиссаров, в отличие от русских монархов, самоустранился от спасения своего народа, от деятельной помощи голодающим, перевалив бремя забот на плечи людей, которых еще вчера называл контрреволюционерами. И плечи тех, кто приходил работать в Комитет прямо из советских тюрем и ссылок, оказались крепкими, вчерашние «буржуи» развернули грандиозную работу. По их призыву на выручку голодающим пришли крестьяне и сельские кооператоры благополучных губерний, профсоюзы рабочих, солдаты Красной Армии, милиционеры, иностранные державы, русские эмигрантские организации…

Но прежде чем получить помощь, надо было добиться, чтобы весть о вымирании российского народа дошла до каждого благополучного жителя мира и он поверил бы ей. Одним из первых просителей за свой народ стал патриарх Тихон. В августе 1921 года он основал Всероссийский церковный комитет помощи голодающим[35] и обратился с воззванием «К народам мира и к православному человеку»:

«Величайшее бедствие поразило Россию.

Пажити и нивы целых областей ее, бывших ранее житницей страны и уделявших избытки другим народам, сожжены солнцем. Жилища обезлюдели, и селения превратились в кладбища непогребенных мертвецов. Кто еще в силах, бежит из этого царства ужаса и смерти без оглядки, повсюду покидая родные очаги и землю. Ужасы неисчислимы. Уже и сейчас страдания голодающих и больных не поддаются описанию, и многие миллионы людей обречены на смерть от голода и мора. Уже и сейчас нет счета жертвам, унесенным бедствием. Но в ближайшие грядущие годы оно станет для всей страны еще более тяжким: оставленная без помощи, недавно еще цветущая и хлебородная земля превратится в бесплодную и безлюдную пустыню, ибо не родит земля непосеянная, и без хлеба не живет человек.

К тебе, Православная Русь, первое слово мое.

Во имя и ради Христа зовет тебя устами моими Святая Церковь на подвиг братской самоотверженной любви. Спеши на помощь бедствующим с руками, исполненными даров милосердия, с сердцем, полным любви и желания спасти гибнущего брата. Пастыри стада Христова! Молитвою у престола Божия, у родных святынь, исторгайте прощения Неба согрешившей земле. Зовите народ к покаянию: да омоется покаянными обетами и Святыми Тайнами, да обновится верующая Русь, исходя на святой подвиг и его совершая, — да возвысится он в подвиг молитвенный, жертвенный подвиг. Да звучат вдохновенно и неумолчно окрыленные верою в благодатную помощь свыше призывы ваши к святому делу спасения погибающих. Паства родная моя! В годину великого посещения Божия благословляю тебя: воплоти и воскреси в нынешнем подвиге твоем светлые, незабвенные деяния благочестивых предков твоих, в годины тягчайших бед собиравших своею беззаветною верой и самоотверженной любовью во имя Христово духовную русскую мощь и ею оживотворявших умиравшую русскую землю и жизнь. Неси и ныне спасение ей — и отойдет смерть от жертвы своей.

К тебе, человек, к вам, народы Вселенной, простираю я голос свой.

Помогите! Помогите стране, помогавшей всегда другим! Помогите стране, кормившей многих и ныне умирающей от голода. Не до слуха вашего только, но до глубины сердца вашего пусть донесет голос мой болезненный стон обреченных на голодную смерть миллионов людей и возложит его и на вашу совесть, на совесть всего человечества. На помощь немедля! На щедрую, широкую, нераздельную помощь!

К тебе, Господи, воссылает истерзанная земля наша вопль свой: пощади и прости, к Тебе, Всеблагий, простирает согрешивший народ Твой руки свои и мольбу: прости и помилуй.

Во имя Христово исходим на делание свое: Господи, благослови».

вернуться

35

Вскоре признан ВЦИКом излишним и упразднен.