В качестве профессионального композитора он по началу бедствовал, пробавляясь случайными заказами и еще более редкими стипендиями. К счастью, худенький от природы Копленд легко умещался в крошечных студиях и на диванах своих друзей. Великую депрессию он пережил, не наделав долгов и не впав в совсем уж крайнюю нищету.
Дружил Копленд в основном с творческими личностями: поэтами, композиторами, писателями и художниками Многие из них были гомосексуалистами, Копленд тоже был геем, причем он не делал из этого секрета. Друзья отмечали, что, благодаря приятию собственной сексуальности, он был счастливо избавлен от чувства вины и мыслей о собственной ущербности, нередко посещавших геев в начале двадцатого века. Один из приятелей сказал о Копленде: «Он примирился с самим собой и поэтому смог прими риться с окружающей действительностью».
В конце 1930-х годов Копленду открылись несколько областей для приложения его композиторских умений. Первой была музыка для кино. Начал Копленд с документального фильма «Город» (1939), повествующего о проблемах обитателей крупных городов и привлекшего широкое внимание публики и прессы. Много денег на «Городе» Копленд не заработал, но доказал, что способен работать в кино. Следующим фильмом стала экранизация романа Джона Стейнбека «О мышах и людях». Режиссер Льюис Майлстоун предоставил Копленду полную самостоятельность, целиком положившись на его вкус и разумение, — в отличие от многих других режиссеров, которые не колеблясь кромсали, перекомпоновывали и даже переписывали музыку за композиторов. Когда в 1939 году фильм выпустили на экраны, Копленда номинировали на премию Оскар в двух категориях.
Успех повысил престиж Копленда, ему начали платить по 15 000 долларов за фильм. Он писал музыку к фильмам «Наш городок» (1940), «Северная звезда» (1943), «Гнедой пони» (1949) и «Наследница» (1949). Но работа в кино порой оборачивалась тяжкими недоразумениями. Режиссер «Наследницы» Уильям Уайлер велел студийному композитору разбавить изысканные темы Копленда сладенькими популярными мотивчиками. В результате, по словам композитора Андре Превена, складывалось впечатление, будто «в консервной банке с бобами ты вдруг находишь бриллиант».
Второй сферой деятельности стал балет. В 1938 году труппа «Балет Караван» заказала Копленду музыку к балету «Билли-Кид», своего рода жизнеописанию «вольного стрелка» с Дикого Запада. За вдохновением Копленд обратился к фольклорной музыке — в частности, к ковбойским песням типа «Ого-го, ти-йи-йо, поспешайте, телятки». Затем, когда «Русский балет» застрял в Нью-Йорке без средств к существованию по причине военного времени, хореограф труппы Агнес де Милль заказала Копленду еще один ковбойский балет под названием «Родео» (1942). Копленд создал ошеломляющую музыку, особо следует отметить адаптацию народной скрипичной мелодии «Бегство Бонапарта» для эпизода с танцем хоудаун[52].
![Тайная жизнь великих композиторов nonjpegpng_image60.jpg](https://litlife.club/books/231401/read/images/nonjpegpng_image60.jpg)
ПРЕДСТАВ ПЕРЕД КОМИССИЕЙ СЕНАТОРА ДЖОЗЕФА МАККАРТИ, КОПЛЕНД ВЕЖЛИВО УКЛОНИЛСЯ ОТ ДАЧИ КАКИХ-ЛИБО ПОКАЗАНИЙ. ОН НЕ НАЗВАЛ НИ ОДНОГО ИМЕНИ, А НА ВСЕ НАВОДЯЩИЕ ВОПРОСЫ ОТВЕЧАЛ: «Я КАК-ТО ОБ ЭТОМ НЕ ЗАДУМЫВАЛСЯ».
Следом балерина Марта Грэм, танцевавшая в стиле модерн, обратилась к Копленду с просьбой о балете. Она могла заплатить ему всего 500 долларов, но, угадав в Грэм родственную душу, Копленд принял предложение. Содержание балета много раз менялось — на каком-то этапе его героиней предполагалось сделать древнегреческую убийцу Медею, — но в итоге остановились на сюжете о свадьбе пенсильванских первопоселенцев. Для этой работы Копленд использовал гимн шейкеров «Простые дары», не имея ни малейшего представления о секте шейкеров.[53] «Весна в Аппалачах» стала его самым знаменитым произведением.
Когда в 1930-е годы миллионы людей тщились выкарабкаться из нищеты, Копленд был среди тех, кто сочувствовал левым идеям. В коммунистическую партию он никогда не вступал, но ходил где-то рядом. Копленд присоединился к так называемому «Коллективу композиторов» — организации, формально связанной с Американской компартией, и в 1934 году написал песню на слова агитационного стихотворения «На улицы Первого мая!»[54]; среди прочих там были и такие строчки: «Выше вздымай молот и серп, / Товарищ, это наши орудия».
На первый взгляд между банальной коммунистической агиткой и выдающимися произведениями американской музыки — колоссальная дистанция, но Коплен- ду это расстояние не казалось таким уж неодолимым. Сразу после бомбежки Пёрл-Харбора дирижер Андрей Костеланец (1901–1980) раздал заказы на оркестровые произведения, которые стали бы «музыкальной портретной галереей великих американцев». Копленд написал «Портрет Линкольна» — возвышенную, мощную музыку с речитативом, который был составлен из цитат, почерпнутых из различных речей Линкольна. Немного погодя другой дирижер заказал нескольким композиторам серию фанфар[55]. Если другие композиторы посвятили свои фанфары американской армии или военным союзникам Соединенных Штатов, то Копленд сочинил «Фанфары для простого человека». «В конце концов, — пояснил Копленд, — именно простой человек делает всю грязную работу на войне и в армии. Он заслужил фанфары».
Несмотря на огромный успех этих двух патриотических произведений, правительственные чиновники из когорты антикоммунистов поглядывали на Копленда с подозрением. В 1949 году композитор был ошарашен известием о том, что его имя значится в списке «пятидесяти самых отъявленных» американских коммунистов и их попутчиков. В 1953 году исполнение «Портрета Линкольна», запланированное на инаугурации президента Эйзенхауэра, отменили после того, как депутат от Иллинойса Фред Басби, завзятый ненавистник красных, подал протест в Палате представителей США.
В апреле того же года произошло то, чего Копленд давно опасался, — ему прислали телеграмму с вызовом на заседание сенатской комиссии, возглавлявшейся Джозефом Маккарти, ярым борцом с коммунизмом в Америке. Допрашивали Копленда на закрытом заседании, и допрос длился два часа. Композитор держался непринужденно и с такой изысканной вежливостью, что враждебность противной стороны казалась сущим хамством. Копленд, источавший спокойную любезность, скорее производил впечатление свидетеля, склонного помочь следствию, но каким-то образом он умудрился не назвать ни единого имени, а на все наводящие вопросы отвечал: «Я как-то об этом не задумывался».
Допрос прошел столь гладко, что Копленда в комиссию больше не вызывали и даже не внесли в черные списки. ФБР продолжало отслеживать его деятельность до 1955 года, но в целом Копленд благополучно пережил эпоху маккартизма — и в полном согласии с самим собой.
В преклонном возрасте Копленд полагался на помощь молодых талантливых людей, сменявших друг друга в качестве его любовников, секретарей и домоправителей. Композитор наслаждался их жизненной энергией, хотя откровенность, с которой вели себя гомосексуалисты нового поколения, для Копленда была, что называется, «чересчур». Когда на вечеринках гости позволяли себе лишнего или разговоры становились уж совсем пикантными, Копленд хватался за сердце и восклицал с комическим отчаянием: «А я-то думал, это респектабельный дом!»
С середины 1970-х у Копленда начала страдать память — он забывал имена и даты; сняв телефонную трубку, терял представление о том, кому собирался позвонить. Это были первые признаки болезни Альцгеймера. К середине 1980-х композитор уже не выходил из дома, и рядом с ним круглосуточно дежурили сиделки. Умер Копленд от пневмонии 2 декабря 1990 года, через две с половиной недели после своего девяностолетия.
52
Американский народный танец типа кадрили. (Прим. перев.)
53
Протестантская секта шейкеров, возникшая в Англии в середине XVIII века, затем перебазировалась в Америку. Кроме веры во второе пришествие Христа, шейкеры проповедовали обобществление имущества, уважение к труду и простоту в быту. (Прим. перев.)
54
Автор стихотворения — британский сценарист, писатель и поэт Альфред Хейес (1911–1985).
55
Фанфара — короткая оркестровая пьеса с преобладанием медных духовых инструментов. (Прим. перев.)