В 1903 году Генрик Линденфельд, банковский приятель Якуба, сообщил, что для участия в книжном деле Габриэля требуется пятнадцать тысяч рублей, и предложил Мортковичу собрать их сообща. Якуб сразу же загорелся. И Янина приняла идею с энтузиазмом. Оба знали, что из ее приданого, лежавшего под проценты у дядьев Клейнманов, они могли бы позаимствовать нужную сумму. Но осторожная Юлия боялась, как бы деньги не пропали. Обратилась за советом к брату. Бернард, видимо, уже проникшись доверием к мужу племянницы, ответил философски: «А почему бы и нет? Книги — неплохой бизнес. Глюксберг, Оргельбранд, Левенталь ничего не потеряли…» И выплатил Якубу под сделку четыре тысячи рублей. Следующие три с половиной тысячи дал через год.
![В саду памяти i_026.jpg](https://litlife.club/books/231274/read/images/i_026.jpg)
Янина Морткович и Ханя
13 мая 1903 года была заключена сделка и подписан акт. Якуб Морткович стал совладельцем издательской фирмы, которая позднее полностью перешла к нему. Начать самостоятельное дело ему хотелось давно — приданого жены вполне хватило бы на приобретение книжного магазинчика. Но вряд ли, будучи человеком «неблагонадежным», он получил бы разрешение властей на создание издательства под собственным именем. И на Маршалковской 143 вскоре появилась новая черная вывеска с золотой надписью по-русски и по-польски: «Г. Центнершвер и К°». Сменили эту вывеску в 1915 году.
![В саду памяти i_007.jpg](https://litlife.club/books/231274/read/images/i_007.jpg)
Если и вправду звездам известно наше предназначение и счастье основано на том, чтобы суметь предугадать и реализовать его замысел, тогда можно сказать, что дед с бабкой интуитивно, но на удивление уверенно, приступили к выполнению своей миссии. Смотря на их судьбы сегодня, я вижу, как старательно прокладывали они себе изначально путь для совместной жизни. Но в то же время сами по себе их юношеские увлечения, из которых сложилась специфика издательства Мортковичей, были независимы. И однако же, не ведая о существовании друг друга, они уже ходили одними и теми же тропами — посещали те же музеи, увлекались той же живописью, привозили домой одинаковые альбомы с репродукциями. И ничего удивительного, что художественное исполнение, графически изысканный вид изданий стали главным критерием фирмы. Их любовь к поэзии воплотилась в серии «Под знаком поэтов». Педагогические и общественные интересы бабушки способствовали публикации важнейших книг для детей и юношества. Еще они старались находить и переводить неизвестные в стране книги для молодежи. «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» Сельмы Лагерлёф, «Мальчишки с улицы Пала» Мольнара, «Над далекими и тихими фьердами» норвежской писательницы Ардон Гьемс-Селмер, том повестей Лофтинга о докторе Дулитле стали детской классикой.
Мечты, соединившие молодых супругов, могли раствориться в повседневности, которая, как известно, больше побуждает к отказу от юношеских идеалов и компромиссу. А они между тем с трогательным постоянством сохраняли верность однажды принятым принципам: жизнь должна подчиняться более высоким ценностям, нежели материальные, и служить общим интересам. Единственное удовольствие, которое они себе позволяли, — заграничные путешествия.
И, оформив свою долю в книжном деле, немедленно отправились в Вену, Мюнхен и Лейпциг — воочию знакомиться с положением на книжном рынке и приобретать для магазина новые издания. Я поехала с ним, — вспоминала бабушка, — поскольку так уж сложилось, что без меня он не позволял себе никаких удовольствий. А такое путешествие было в полном смысле слова удовольствием. Две недели среди книг, репродукций, произведений искусства, самых больших наших увлечений. Дедушка записывает: Познакомился с международной организацией книжного дела и стал думать, как лучше использовать ее структуру в наших целях — не только коммерческих, но и в плане культуры.
Сразу же по их возвращении в Варшаву перед издательством стали собираться толпы народа. Для города столь представительная книжная выставка была в диковинку. В одной из витрин выставлены огромные копии барельефа под названием трон Диоклециана. Оригинал, относившийся к ионийской эпохе, находился в римском музее и так захватил молодых супругов красотой искусно сделанных деталей, что они купили мастерски выполненный гипсовый слепок и дотащили его до Варшавы. Барельеф привел варшавян в восхищение, а его элементы через несколько лет послужили моделью для эмблемы «Под знаком поэтов». В другой витрине вывесили привезенные из поездки репродукции шедевров классической живописи. Вокруг были расставлены последние заграничные издания, главным образом художественные. Витрина еще одного помещения фирмы — на Мазовецкой, получила название «Окна в мир», которые впервые появились тогда на Маршалковской.
![В саду памяти i_007.jpg](https://litlife.club/books/231274/read/images/i_007.jpg)
Лишь после этого приступили к собственно издательской деятельности. В 1903 году в распоряжении фирмы имелись всего две книжные позиции, с которых можно было начинать. Вторая — «Откуда взялся твой братишка?» — еще из старых запасов Центнершвера. С первой книгой связана прелюбопытная история. Чтобы избежать контактов с царскими властями, дед до восстания за независимость в 1918 году не подписывал своим именем издававшиеся у него книги. Но однажды, а именно в 1903 году, на титульном листе появилось его имя, и этим исключительным случаем бабушка чрезвычайно гордилась. Я уже писала, что ей всегда были свойственны педагогические увлечения, незадолго до замужества ее привлекло возникшее в Германии новое направление Kunsterziehung[49]. На эту тему она сделала доклад, с которым выступила в Педагогическом кружке Женщин Короны и Литвы. Доклад так понравился, что известный издатель Михал Арцт предложил его опубликовать. А тем временем бабушка вышла замуж. Издатель настаивал на девичьей фамилии — Янина Горвиц, мотивируя тем, что новая, де, звучит не так благозвучно и может отпугнуть читателей. Задетая, бабка забрала рукопись.
И вот — книга: Морткович Янина. «Об эстетическом воспитании». 74 страницы. Она-то и была первой издательской позицией, которую представила новая фирма. «И как-то эта фамилия в польской культуре прижилась. И читателей не отпугнула», — писала она не без сарказма в своих воспоминаниях.
![В саду памяти i_009.jpg](https://litlife.club/books/231274/read/images/i_009.jpg)
Анулька
Мама была на год старше книжной фирмы, которая со временем должна была преобразиться в издательство Якуба Мортковича. Она росла, развивалась, делала первые шаги вместе с фирмой. И в написанной ею книге «Под знаком колоска», изданной после Второй мировой войны и посвященной истории издательства, она начинает воспоминания о нем с самого своего раннего детства. Тогда она жила еще вместе с родителями у бабушки Юлии Горвиц, на Крулевской. Оттуда недалеко до Маршалковской, где размещалось издательство. Сначала ее туда привозили в коляске, одетую в белое пальто из пике и в вышитый чепчик. Позднее — в разноцветных платьицах или котиковой шубке, ее уже вели за ручку мама или няня.
Когда она выучила буквы, попыталась сама разобраться в том, что означает двуязычная вывеска над издательством. Это была прекрасная возможность объяснить ребенку наше недвусмысленное политическое положение: мы — подневольные, и по приказу москалей вынуждены делать в городе все надписи — названия улиц, рекламы, театральные афиши — сначала по-русски, а потом по-польски. Однако даже по-польски надпись была невразумительная. Она пишет: Старого пана Центнершвера я знала и любила. Но что означало таинственное «К°», которое можно было прочитать и на других вывесках варшавских магазинов? Мне объясняли, что сокращенно это значит «компания». Что за компания? Папа и пан Линденфельд. Генрик Линденфельд, насколько я помню, всегда находился в книжном магазине, но не там, где продавались книги, а где-то сбоку, за конторкой. У него была борода и большой сын Казя, который стал потом выдающимся физиком.
49
Воспитание искусством (нем.).