Президент взглянул на ближайшую камеру наблюдения.
— Это абсурд. Вы просто не могли поместить...
— Джеремия К. Вулф, господин президент, — сказал Цезарь Рассел с телевизионного экрана. Президент немедленно замолчал.
Больше никто не произнес ни слова.
— Судя по тому, что вы молчите, вы знакомы с делом ФБР. Конечно, президент был с ним знаком — этого требовали обстоятельства смерти бывшего сенатора.
В тот самый момент, когда Джеремия Вулф умер на Аляске, был взорван его дом в Вашингтоне. Преступник — ни в первом, ни во втором случае — так и не был найден. Это было слишком странное совпадение, чтобы его игнорировать, но — в силу отсутствия каких-либо доказательств — для средств массовой информации это так и осталось всего лишь трагической случайностью.
Тем не менее, насколько было известно президенту, одно обстоятельство смерти бывшего сенатора так и не было обнародовано, а именно, повышенный уровень эритроцитов в крови, а также чрезвычайно низкое альвеолярное и артериальное давление. Все эти симптомы указывали на длительный период гипервентиляции до того, как Вульф был застрелен — период, на протяжении которого бывший сенатор пережил состояние сильного физиологического стресса.
Другими словами, бывший сенатор бежал от кого-то. Его преследовали.
И теперь все стало ясно.
В сердце Вульфа был имплантирован радиопередатчик...
...и на Аляске его преследовали и застрелили, а когда, наконец, его сердце остановилось, его дом на другом конце страны был уничтожен.
Голос Цезаря Рассела прервал его размышления.
— Неожиданная отставка сенатора Вульфа из правительства дала мне возможность испытать сверхмощный передатчик. Так бывший сенатор стал подопытным кроликом в моих руках, моей «пробой пера». Подготовкой к сегодняшнему дню.
Президент переглянулся с Фрэнком Катлером.
— Да, и на случай, если вы тешите себя надеждой сбежать отсюда... — сказал Цезарь, показывая какой-то предмет.
Это был чемоданчик из нержавеющей стали.
Стальной кейс уорент-офицера Карла Уэбстера.
К его ручке все еще была пристегнута пара наручников — только теперь один открытый наручник свисал вниз. На нем была кровь.
«Ядерный футбол».
И он был открыт.
Президент увидел стеклянный анализатор ладони и клавиатуру. Анализатор ладони предназначался для распознавания линий руки президента, так что только он один мог привести в действие — или дезактивировать — термоядерное оружие Америки.
Тем не менее, Расселу удалось каким-то образом подделать отпечаток ладони президента и ввести код готовности. Но как ему удалось достать этот отпечаток?
— В дополнение к передатчику в вашем сердце, господин президент, — продолжал Рассел, — все устройства в аэропортах запрограммированы на 90 минут подготовки к действию, как показано на экране «ядерного футбола». И лишь прикладывание вашей ладони к анализатору — каждые девяносто минут — обнулит таймер и приостановит запуск плазменных боеголовок. Поэтому даже не пытайтесь бежать. Имейте в виду что «ядерный футбол» будет храниться здесь, в главном ангаре.
— Это великий день в истории нации, мистер президент, день расплаты. Завтра на рассвете — прославленного четвертого июля — мы узнаем, проснемся ли мы в новой, возрожденной Америке. Удачи, мистер президент, и пусть Господь сжалится над вами.
В этот момент, как по сигналу, главные двери комнаты отдыха распахнулись и в комнату ворвались десантники 7-го эскадрона во главе с майором Куртом Логаном. Их лица устрашающе закрывали боевые газовые маски ERG-6, а в руках блестели пулеметы Р-90.
Вызов был брошен.
Второе столкновение
3 июля, 07 часов 00 минут
Главный ангар превратился в поле битвы.
Пули изрешетили пол у ног Шейна Шофилда, когда он побежал к дверям, ведущим в северный офис со стеклянными стенами. Пригнувшись, он бежал к дверям.
— Пехотинцы! Рассредоточиться!
Но это было все, что он успел сказать, прежде чем окно рядом с ним разлетелось на тысячу мелких осколков и он успел увернуться, пробираясь в укрытие к двум президентским вертолетам и их тягачам.
Он оглянулся как раз в тот момент, когда двое пехотинцев в полном обмундировании выпрыгнули из окон офиса — за секунду до того, как он был уничтожен ракетой «предейтор», запускаемой с плеча. Его стены взорвались от вырвавшегося наружу огня, и дождь мелких осколков разлетелся во все стороны.
Шофилд скользнул под «Пехотинец-1», где оказался рядом с Либби Гант и Ботаником.
Со всех сторон гремели выстрелы. И затем неожиданно, сквозь свист летящих пуль Шофилд услышал голос, раздававшийся из громкоговорителя ангара: — ... дачи, господин президент, и пусть Господь сжалится над вами.
— Черт! — заорал Ботаник.
— Сюда! — сказал Шофилд, проползая на животе под огромным вертолетом.
Он добрался до широкой решетки в полу. Она легко поддалась. За ней показался вентиляционный туннель. Его стальные стены вели вниз, исчезая в темноте.
— Вперед! — громко скомандовал Шофилд, заглушая выстрелы.
Вдруг металлическая панель на дне «Пехотинца-1» резко отскочила — едва не снеся Шофилду голову — и изнутри показалась фигура, направляющая свой М-16 прямо ему в лоб.
— Черт! Это ты! — сказала Мать, спускаясь из люка аварийного выхода на землю.
— Эй, с днем рождения, — сказала она, кидая Гант автомат МР-10. — Извини, Страшила, для тебя ничего нет. Это все, что я нашла в кабине на борту. Есть еще в передней оружейной комнате, но ключ у Стрелка.
— Ничего, — сказал Шофилд, — первое, что мы должны сейчас сделать — это выбраться отсюда и перегруппироваться. Затем мы должны будем придумать, как нам уничтожить этих ублюдков. Сюда.
— Ты видел эту дрянь по телевизору? — спросила Мать, подползая к вентиляционному отверстию.
Первыми в туннель спустились Гант и Ботаник, опираясь ногами о стены, постепенно сползая вниз.
— Нет, — сказал Шофилд. — Я был слишком занят — уклонялся от пуль.
— Тогда мне нужно многое тебе рассказать, — сказала Мать, когда они начали спуск в шахту.
Президент Соединенных Штатов Америки еще никогда не передвигался с такой скоростью. По правде говоря, его ноги едва касались земли.
При виде десантников 7-го эскадрона, ворвавшихся в комнату отдыха, девять агентов секретной службы мгновенно среагировали.
Четверо из них немедленно заняли оборонительные позиции между президентом и наступающим штурмовым подразделением, распахнув свои плащи и обнажая автоматы «Узи». Раздался оглушающий гул, когда они открыли мощнейший огонь со скоростью 600 выстрелов в минуту.
Остальные пятеро агентов быстро повели президента к ближайшему пожарному выходу, фактически вынесли его из комнаты, прикрывая его своими телами.
Прежде чем дверь пожарной лестницы захлопнулась за их спинами, они успели увидеть, как бойцы 7-го эскадрона заняли оборонительные позиции за кушетками, дверьми и шкафами и, перекатываясь друг за другом, уничтожили четырех агентов секретной службы, которые оставались в комнате, — гул автоматов «Узи» сменился на дребезжащий звук, который издавали штурмовые винтовки Р-90.
Конечно, 600 оборотов в минуту — это много. Но Р-90, произведенные в Бельгии компанией FN Herstal, стреляли с поразительной скоростью в 900 выстрелов в минуту. С закругленной рукояткой, внутренней отдачей затвора и большим магазином на сто патронов, возвышающимся над стволом, оружие действительно выглядело фантастически.
— Вниз по лестнице! Пошли! — закричал Фрэнк Катлер — пули изрешетили обратную сторону двери. — Направляйтесь к запасному выходу!
Президент и оставшиеся агенты секретной службы направились вниз по лестнице, одновременно вчетвером проходя повороты. У каждого из них в руках было оружие: «Узи», SIG-Sauer — что угодно.
Президент просто бежал с ними, плотно зажатый своими телохранителями.