Гант смотрела в пустоту. В ее глазах показались слезы.
— Знаешь, когда меня приняли в этот отряд, комитет по отбору устроил большой прием на базе Пирл. Это был прекрасный, великолепный ланч с барбекю на Гавайях — на песке под солнцем. Он был там. На нем была эта ужасная голубая гавайская рубашка и, конечно, серебристые солнечные очки.
— Я помню, что в какой-то момент во время пикника, все разговаривали, а он нет. Я наблюдала за ним. Казалось, он наклонил голову и находился в своем внутреннем мире. Он был один и казался таким одиноким. Он поймал мой взгляд и мы разговаривали о какой-то бессмыслице, о том, какое Пирл-Харбор замечательное место и о наших любимых местах отдыха.
— Но мое сердце уже было отдано ему. Я не знаю, о чем он думал в тот день, но что бы это ни было, оно занимало все его мысли. Я думаю, это была женщина, женщина, которую он не мог завоевать.
— Умник, если бы мужчина когда-нибудь думал обо мне так, как он думал о ней … — Гант покачала головой, — Я бы просто … Я не знаю. Это было так сильно. Как… ни на что не похоже…
Умник молчал и смотрел на Гант.
Гант почувствовала его взгляд на себе, дважды моргнула и слезы в глазах исчезли.
— Извини, — сказала она. — Нельзя показывать свои эмоции, да? Если я начну это делать, меня снова начнут называть «Дороти».
— Ты должна сказать ему, что ты чувствуешь, — мягко сказал Умник.
— Да, верно, — сказала Гант. — Как будто бы я сделаю это. Меня выкинут из отряда прежде чем я смогу сказать: «Вот почему женщинам не место в отрядах передовой линии». Умник, лучше я буду рядом с ним и не смогу дотронуться до него, чем я буду далеко и все равно не смогу дотронуться до него.
Умник твердо посмотрел на Гант, как будто оценивая ее. Затем на его лице показалась теплая улыбка.
— Ты молодец… Дороти, ты знаешь это. Все хорошо.
Гант усмехнулась:
— Спасибо.
Она наклонила голову и грустно покачала ей. Затем вдруг она подняла глаза на Умника.
— У меня есть еще один вопрос, — сказала она.
— Какой?
Гант подняла голову
— Откуда ты все это знаешь о нем? О Боснии, деревенский доме, его глазах, обо всем этом?
Райли грустно улыбнулся. Затем он сказал:
— Я был в том отряде, который вытащил его.
— Палеонтология в любом виде — это тактика выжидания, — сказала Сара Хинсли, с трудом пробираясь сквозь снег вместе с Шофилдом к внешнему периметру станции. — Но теперь, когда появилась новая технология, ты просто устанавливаешь компьютер, уходишь и занимаешься чем-нибудь другим. Затем позже ты возвращаешься и смотришь, нашел ли компьютер что-нибудь.
Новая технология, говорила Сара, представляла собой длинноволновый звуковой импульс, который палеонтологи в Уилкс запускали в лед, чтобы обнаружить окаменелые кости. В отличие от раскопок, это позволяло определить местоположение органических остатков, не повреждая их.
— И что вы делаете, пока ждете, когда звуковой импульс обнаружит очередной объект? — спросил Шофилд.
— Знаете, я не только палеонтолог, — улыбаясь сказала Сара, притворяясь обиженной. — Я была морским биологом, прежде чем заняться палеонтологией. И до того, как все это случилось, я работала с Беном Остином в биолаборатории на уровне В. Он занимался созданием противоядия от Enhydrinaschistosa.
Шофилд кивнул.
— Морская змея.
Сара удивленно посмотрела на Шофилда:
— Отлично, лейтенант.
— Да … знаете, я не просто свинья с автоматом, — улыбаясь, сказал Шофилд.
Они отошли к внешнему периметру станции, где увидели Монтану, стоящего у одного из вездеходов морских пехотинцев. Вездеход смотрел в противоположную сторону от станции.
Было темно — эти вечные зловещие сумерки на полюсах — —и сквозь валящий снег Шофилд мог различать лишь огромное пространство, простирающееся за вездеходом. Горизонт светился темно-оранжевым светом.
За Монтаной, на крыше вездехода, Шофилд увидел дальномер. Он был похож на длинноствольное орудие, установленное на вращающейся башенке, которое медленно двигалось из стороны в сторону, описывая дугу в сто восемьдесят градусов. Его движение было очень медленным, полный поворот справа налево занимал около тридцати секунд.
— Я установил их как вы сказали, — проговорил Монтана, спускаясь с борта вездехода и подходя к Шофилду. — Второй десантный КВП находится в юго-восточной части. Десантный КВП было официальным названием вездеходов морской пехоты. Оно расшифровывалось как «десантный катер на воздушной подушке». Монтана любил следовать формальностям.
Шофилд кивнул:
— Хорошо.
Установленные на вездеходах дальномеры теперь охватывали всю местность, прилегающую к полярной станции Уилкс. Дальномеры обладали диапазоном в более чем пятьдесят миль, что позволило бы Шофилду и его команде заранее узнать о том, что кто-либо направляется к станции.
— У тебя есть портативный экран? — спросил Шофилд Монтану.
— Вот, — Монтана протянул Шофилду портативный экран, отображающий результаты движений дальномеров.
Он был похож на миниатюрный телевизор с ручкой на левой стороне. На экране были видны две тонких зеленых линии, двигающиеся вперед и назад, как пара стеклоочистителей. Как только любой объект пересекал лучи дальномеров, на экране появлялась мигающая красная точка и в небольшом окне внизу экрана отображались основные параметры объекта.
— Хорошо, — сказал Шофилд. — Думаю, все готово. Настало время выяснить, что там внизу, в этой пещере.
Дорога назад к главному зданию заняла около пяти минут. Шофилд, Сара и Монтана быстро шли сквозь падающий снег. По пути Шофилд рассказал Саре и Монтане о своих планах насчет пещеры.
Прежде всего, он хотел удостовериться в существовании самого космического корабля. На данный момент не было никаких доказательств того, что внизу вообще что-либо находилось. Все, что у них было, это сообщение одного единственного ученого с Уилкс, который к настоящему времени скорее всего уже был мертв. Кто знает, что он там видел? И то, что на него кто-то напал вскоре после того, как он увидел космический корабль — неизвестный враг — представляло собой еще один вопрос, на который Шофилд хотел найти ответ.
Однако существовала также и третья причина для того, чтобы послать небольшую группу вниз в пещеру. Причина, о которой Шофилд не упомянул Саре и Монтане.
Если кто-либо будет штурмовать станцию — в особенности в следующие несколько часов, когда морские пехотинцы будут наиболее уязвимы — и если им также удастся подавить то, что осталось от команды Шофилда в самом комплексе станции, тогда вторая группа, находящаяся в пещере сможет осуществить последнюю линию защиты.
Если единственным входом в пещеру служит подводный ледяной туннель, то любому, кто захочет проникнуть в нее, придется добираться туда именно этим подводным путем. В секретных наступательных силах не любят подводные операции и совершенно резонно; никогда не знаешь, что ожидает тебя на поверхности. Так, как это представлял себе Шофилд, небольшая группа, уже находящаяся в пещере, сможет уничтожить врага, одного за одним, оказавшись на поверхности.
Шофилд, Сара и Монтана подошли к главному входу станции. Они прошли по наклонной площадке и направились внутрь.
Шофилд немедленно двинулся по направлению к столовой на уровне А. Рикошет должен был вернуться туда к этому времени — вместе с Шампьоном — и Шофилд хотел выяснить, что французский врач скажет о состоянии Самурая.
Шофилд подошел к двери столовой и вошел внутрь.
Он сразу же увидел Рикошета и Шампьона около стола, на котором лежал Самурай.
Оба быстро подняли глаза, как только Шофилд вошел, и испуганно уставились на него. Они походили на воров, которых застали на месте преступления.
Последовала короткая пауза.
Затем Рикошет заговорил:
— Сэр, Самурай мертв.
Шофилд нахмурился. Он знал, что Самурай находился в критическом состоянии и был возможен смертельный исход, но Рикошет так это сказал…