– Ты из каких будешь и почто людей пугаешь? – приступил к допросу задержанного Винк Соленые Пятки.
– Я из цирковых буду, – ответил гном. – На руках хожу, как на ногах, на ушах пляшу, на носу музыку играю, бровями дирижирую.
– А медведь? – спросил Рэй Сломанный Дракон.
– Он жонглер, – ответил коротышка. – Котлетами жонглирует.
– Котлетами? – улыбнулся Хриплый Молот.
– Котлетами, – кивнул гном. – Умереть мне на этом месте, если хоть одна котлета на землю упала. За все эти годы – ни разу! Только в пасть.
– Значит, ты цирк представлять собираешься? – сообразил Винк Соленые Пятки.
– А вы кто такие будете, что я вам докладаться обязанный? – поинтересовался коротышка.
– Ну, мы – комендантский патруль вообще-то, – сказал Рэй Сломанный Дракон. – Так что лучше тебе нам доложиться. Тебе же проще. Неприятностей меньше. Ребята мы не злые. Цирков запрещать не собираемся.
– Ну, раз уж вы и есть тот самый знаменитый комендантский взвод, – усмехнулся коротышка, – то я, пожалуй, скажу вам правду. Я не собираюсь цирк представлять.
– В таком случае, какого черта… – начал Винк Соленые Пятки.
– А это я скажу вашему начальнику, – оборвал его коротышка. – И чем скорее я его увижу, тем лучше. Для всех лучше. Добавлю лишь, что он давно меня ждет.
– Только начальнику скажешь? – уточнил Винк Соленые Пятки.
– Только, – кивнул коротышка.
– Ясно, – сказал Винк. – Покараульте его, ребята. Я за командиром.
Во внутреннем дворе комендатуры происходило каждодневное представление. Эруэлл и Линард стояли меч к мечу. Вот Эруэлл внезапно крутанулся, словно свихнувшийся флюгер в бурю, и сделал неожиданный выпад. Его меч молнией устремился к горлу противника. Легко, будто пушинка, несомая ветром, Линард уклонился. Вот Эруэлл подскочил, имитируя атаку сверху и, тут же упав на одно колено, нанес неожиданный укол снизу. Метнулся вправо. Нанес рубящий удар. Отскочил. Бросился снова.
Раз за разом он пытался пробить защиту старого мастера, все новые и новые финты шли в дело – но тщетно.
– Сегодня уже лучше, чем вчера, Ваше Величество, – с мягкой улыбкой опуская меч, заметил Линард. – Но… все еще недостаточно хорошо…
– И то хлеб, – вздохнул Эруэлл утирая вспотевшее лицо.
– Командир, – обратился Винк Соленые Пятки. – Мы там поймали подозрительного субъекта. С медведем. Назвался циркачом. С вами хочет встретиться. Ждете его, говорит.
– С медведем? – усмехнулся Эруэлл.
– Здоровенная зверюга, – откликнулся Винк Соленые Пятки. – Полгорода напугала. Стражи местные до сих пор по кустам сидят.
– Хорошее место для стражей, – фыркнул Эруэлл. – По крайней мере, под ногами путаться не будут. Сейчас посмотрим на этого циркача.
Когда они добрались до места, там уже собралась небольшая толпа. Правда, завидев Эруэлла, люди стали потихоньку расходиться. Мало ли что? Хоть и говорят, что нынешний комендант мужик неплохой, а все же комендант – он и есть комендант, и простому человеку от него лучше держаться подальше. И еще подальше. И еще… А вот тут такая симпатичная подворотня. Незаметная такая. Разве ж Господин Комендант такую маленькую подворотню углядит? Он человек большой. И не нашенский. Тихонько, значит, лезем вот здесь… эту доску сюда… да не торопись ты! Зачем ломаешь? Зря, что ли, люди добрые этот гвоздь до половины вытащили? Не суетись, говорю. Во-от так. Теперь лезь. Циркач, конечно, дело хорошее, кто спорит? И на медведя поглазеть приятно. Да вот только неохота потом с этим самым медведем в одной кутузке сидеть. А ну как пхнут в одну и ту же камеру? Комендант, конечно, не зверь. Тут спору нет. Повезло Денгеру. А все же зря его злить не стоит. Посмотрели малость – и хватит.
Коротышка явно забыл о своем обещании не устраивать цирк. Медведь увлеченно жонглировал котлетами, а сам он выводил презабавнейшие рулады на собственном носу, потешно дирижируя бровями. Толпа просто со смеху покатывалась. Коротышке даже кое-что бросили в подставленную шляпу – неслыханная по военному времени щедрость! А потом толпа, продолжая покатываться со смеху, рассосалась, как кусок сахара, брошенный в горячую воду. Люди с окраин, бедняки, босота… они обладали этим загадочным свойством – мгновенно растворяться в переулках и подворотнях собственного квартала. Окраина есть окраина. Это вам не надутые спесью вельможи, которые дверь собственной спальни по полчаса ищут и без прислуги нипочем не найдут. Конец представления Эруэлл досматривал в компании Винка Соленые Пятки, Рэя Сломанного Дракона и Хриплого Молота. Увы, такова участь любого оккупационного режима. Боятся люди чужой власти. Даже если своя сколь угодно жестокая и страшная. Даже если жуткая. Чужой все равно боятся больше. А если ты всю жизнь прожил в вольном городе – пусть даже и последним из нищих – а теперь власть держит страшненькое королевство Рон, захватившее все, что только можно и даже то, чего ни в коем случае не можно, а совсем даже нельзя… и к тому же ходят слухи, будто заправляют в том королевстве Темные Колдуны… нет! Тут уж любому все ясно. И какой бы раззамечательный и прехороший ни был этот самый Господин Комендант – да разве могут быть сомнения, что он по ночам грудными младенцами питается и девственницами закусывает? Не может быть таких сомнений. Питается. Как это – никто не видел? Все видели. Даже те, кто не видел. Вот честное слово. Кого хочешь спроси. Народ, он соврать не даст.
– Ну, кому я здесь понадобился? – спросил Эруэлл, глядя на коротышку.
Гном отвернулся и посмотрел куда-то в сторону. Точней говоря, он смотрел во все стороны, медленно поворачиваясь вокруг себя. Его взгляд скользнул по Эруэллу, как тяжелая шелестящая завеса, сместился дальше… Закончив полный оборот вокруг собственной персоны, гном посмотрел еще и вверх, словно надеялся, что Богиня Зрелищ как раз сейчас совершает над ним свой знаменитый прыжок, и ее стройные ножки соблазнительно высвечивают из под развевающихся облаков. Потом он уставился на землю, будто верил, что найдет там как минимум горсть золотых монет, выпавшую из ненароком прохудившегося кармана Бога Богатства.
А потом он поднял глаза и уставился на Эруэлла. И все прежние сравнения вылетели у того из головы. Потому что глаза гнома пронзили его насквозь почище стального клинка.
– Это он? – спросил мягкий выразительный голос.
Эруэлл вздрогнул – голос принадлежал медведю.
– Верховного Короля не узнать невозможно, – ответил гном. – Кровь Арамбуров в нем несомненна.
Эруэлл вздрогнул еще раз и уставился на гнома во все глаза.
«Верховный Король?! Кровь Арамбуров?!»
– И он… такой же как тот? – спросил медведь. – Или… еще хуже?
– Старое вино не всегда превращается в уксус, – ответил гном. – Иногда оно делается крепче и благородней. Хвала Богам, этот лучше.
Эруэлл не знал, что и сказать. Во все глаза он глядел то на гнома, то на медведя.
«Говорящий медведь! Это надо же!»
– Он стоит нашей поддержки? – спросил медведь.
– Он достоин верности, – ответил гном.
Эруэлл оглянулся на своих разведчиков, но они так же, как и он, таращили глаза, ничего не понимая в происходящем.
– Верно, контузия сказывается, – пробормотал Хриплый Молот.
У него было лицо человека, яростно желающего проснуться.
– Хм. Господа! – обратился Эруэлл к медведю и гному, – А могу я узнать, кто предлагает мне свою верность? Кстати, раз уж вы столько всего знаете, возможно вам известно, что такие разговоры в подобном месте небезопасны?
– Ну конечно, безопасны, – возразил гном. – Правда, недолго. Нас с вами сейчас даже и не видит никто.
– В стенах домов много щелей, а в щелях – глаз, – заметил Эруэлл.
– Нас они не видят, – ответил гном. – И не увидят. С их точки зрения, вы арестовали меня вместе с медведем и увели в комендатуру. Я – очень слабый маг, но уж соткать покров невидимости и отвести от него глаза вполне в моих силах.
– Маг, – сказал Эруэлл.
– Маг, – кивнул гном.
– И медведь, – сказал Эруэлл.