Предоставляю это решить читателю.
Второе сообщение о нем мы находим в мусульманском биографическом словаре Макризи, но оно не имеет самостоятельного значения, так как представляет буквальную переписку только что изложенного с единственной пояснительной прибавкой: «Идику — это тот, который запретил „татарам“ продавать своих детей, вследствие чего уменьшился привод их в Сирию и Египет».
А в биографическом словаре Эс-Сахави прибавлено еще: «Идики или Идеки, государь Дештского царства, умер насильственной смертью в 22 году (вместо 822-1420 года нашей эры)[126]. После него утвердился Магомет из рода Чингисова».
Этот Магомет, очевидно, турецкий султан Магомет I, объединивший Турцию в 1413 году, т. е. после Идика Дештское царство на северных побережьях Черного моря считается уже частью Турции.
Однако в «Подарке умного и приношении Образованного» — сочинении Дженнаби[127], который, — говорят нам,— умер в Алеппо в 1591 году, т. е. более ста лет после описываемых событий, говорится несколько иначе:
«Первым из Чингизидов, воцарившихся в Дешт-Кипчакском царстве, был хан Шибак, царствовавший долгое время, потом его сыновья, пока не вырвали царства из их рук сыновья хана Саина, сына Юджи, первым из которых был Инсан Оглан, а последним Джани. Потом образовались партии в Дешт-Кипчаке: одни стояли за Русского князя (хана Уруса[128]) одного из потомков Чингисхана, другие за Токту, но Тимур истребил их». — «Потом царствовал Аб-ул-Хайр, который сразился в 1451 году с правителем Самарканда и, убив его, передал город Абу-Саиду и сам возвратился домой. Потом был избран царем еще мальчик, маленький Магомет, которого Эль-Ташкенди считает отцом хаканов (т. е. великих священников) Крымской земли. Но жители Дешта несогласны с этой генеалогией маленького Магомета, а говорят, что после Токтамыша Великого царствовал Токтамыш Малый, что потом правил Улу-Мохаммед, а за ним Кучук-Мохаммед (т.е. магометанщик), о котором Эль-Ташкенди утверждает, что он был поставлен ханом при поражении Идику. Этот Мухаммед был человек сильный и храбрый; он вторгся в земли русских, захватив добычу и отнял из русских земель Владимир, одну из областей московских. Потом царствовал Хаджи-гирей».
А остальная часть рукописи Дженнаби посвящена истории крымских ханов позднейшего времени, против историчности которых у меня нет возражений, равно как и ханов Казанских и Астраханских XV столетия.
Как противовес пышному описанию столицы Дештского царства к северу от Черного и Каспийского морей, которое мы видели у сына Батуты, я не могу не привести совсем противоположного описания этого города в двух арабских рукописях, приписывемых Омари (Elmary): «Пути взоров по государствам разных стран» и «Определения по части высокой терминологии».
Его выдают за секретаря египетского султана Назорея (Эн-Насыра), а рукописи его, неизвестные в самом Египте, замечательны тем, что кроме гяурских книгохранилищ — Парижской национальной библиотеки, Британского музея и Лейденской библиотеки, этих обычных гнезд не напечатанных арабских рукописей, — два экземпляра первой рукописи были в 1855 году не только в христианских, но и в мусульманских странах: в самом Константинополе, и потому представляют особый интерес.
Вот что говорит Омари в «Путях взоров по государствам разных стран»[129]:
«Кипчакское государство простирается далеко в длину и ширину, оно обильно степями и бедно городами. Народу в нем беспредельное множество, но нет от него большого проку по недостатку у него оружия и слабосилию лошадей. Земля их ровная и малокаменистая и потому кони, вскормленные там, не могут ходить по гористым местностям. Вследствие сего у жителей этого государства мало способности к военным действиям. У царей их нет большой заботливости об учреждениях... Жители этого государства не следуют, как в Ираке и Аджеме, установлениям халифов и жены их участвуют с мужьями в управлении; повеления исходят от них обоих... Право, мы не видели в наше время, чтобы женщина имела столько власти, сколько имела она там, да и не слышали о подобном примере за близкое к нам время. Мне привелось много видеть грамот, исходивших от царей этих стран, времен Берке и позднейших. В них читалось: „мнения дам (хатуней) и князей сошлись на этом“ и тому подобное.
Столица тамошнего царя — Сарай. Это небольшой (а у сына Батуты—величайший!) город между песками и рекою. Пребывающий там теперь царь его Уз-бек построил в нем школу для науки, потому что он очень предан ей и людям ее... У царя этого государства войска из Черкасов, Русинов и Ясов (из Ясс в Румынии). Это жители городов благоустроенных, людных и гор лесистых, плодовитых. У них произрастает посеянный хлеб, струится вымя скота, текут реки и добываются плоды. Они (Черкасы, Русины и Ясы) не в силах сопротивляться Уз-беку и потому обходятся с ним, как подданые его, хотя у них и есть свои цари. Если они обращались к нему с повиновением, подарками и приношениями, то он оставлял их в покое, в противном же случае делал на них грабительские набеги».
Так говорит Омари в своих «Путях взоров по государствам разных стран» и с рационалистической точки зрения не вольно кажется, что под Уз-беком — он же Хуз-бек и по старорусски Озбяк — он называет австрийского императора Габсбурга, а под Сараем, если и не современное Сараево в Боснии, то Вену, как «город царя» — Царяй, причем звук «Ц» по-греческому обыкновению перешел в «С».
Посмотрите только на войска этого Дештского (или Deutch'ского) Озбяка-Габсбурга: черкасы, русы, ясы и так далее.
Приспособляя свою терминологию к восточнической точке зрения, Тизенгаузен называет первых черкесами. Но никакого такого народа на Кавказе нет. Это навязанное им русскими название, а сами они называют себя адыгами, распадаются на кабардинцев, шапсугов и абазехов, откуда и их греческое название — зюхи. А город Черкасы и до сих пор стоит на Днепре ниже Киева, как пережиток бывшей тут области воинственных казаков-черкасов, совершивших, между прочим, победоносный поход даже на северную Россию под начальством Якова Пунтусова, причем ограбили Вологду, Тотьму, Сольвычегодск, Холмогоры, Архангельск, но, идя на юго-запад, были разбиты царскими войсками у Олонецка и истреблены при отступлении в Лифляндию.
Несомненно, что Омари говорит именно о них. Точно также и под русами у него или у его первоисточника подразумевались русины, а под ясами молдаване — ясцы из города Яссы. В соответствии с этим мы должны локализировать на Балканском полуострове и его турков.
«В числе тех, которые пришли под защиту этого царя, — говорит он[130], — находится и туркский народ у пределов его на крайнем севере. Он в нищете вследствие бедственного существования, ибо это кочевники, а не оседлые люди, у которых есть посевы, сильная стужа губит их скотину. Это тупоумный и жалкий народ, у которого нет ни привязанности к какой-либо вере, ни проницательности ума...»[131]
«В еде они не отличают скверного от не скверного и запрещенного от дозволенного. Когда в иные годы они находятся в стесненных обстоятельствах, они продают своих детей, чтобы на выручку с них прокормить себя, и говорят: „лучше остаться в живых и нам, и дитяти, чем умирать нам и ему“.»
«Что же касается городов Черкасских (т. е. казацких от города Черкасы на Дону), Русских и Ясских (т.е. Румынских со столицей Яссы), то у них всего очень много[132]. Там много меду белого цвета, приятного на вкус, лишенного остроты. В настоящее время между ними уже распространен ислам (??) и засиял над странами их свет правоверия».
«Первый из царей, принявший мусульманскую (католическую?) веру был Барке, сын Джучи (венецианского Дуче, или вообще герцога) сына Чингиз-хана (папы римского), и от него заблистали и свернулись в свитки покрывала мрака в большей части их народа, за исключением лишь немногих редких случаев. Хотя Кипчаки (т. е. куманы-венгерцы) одержали верх над ратями Черкасов, Русских, Маджаров (мадьяров) и Ясов (Румын), но эти народы похищают детей их и продают их...»
126
Интересно, что у арабских писателей IX века Геджры его вековое число 7 часто не ставилось, и вместо, например, 717 года Геджры писалось просто в 17 году и этот же 17 год был также 17-м годом и XIV века нашего счета. Особенно точно это совпадение было в 1318 году, когда I число Раби-эль-Ахира 18 года Геджры как раз приходилось на 1 июня 1318 года юлианского счета. Кроме того, Раби-эль-Ахир — четвертый месяц мусульманского года и солнце в это время было в созвездии Близнецов, где солнцеворот (тропик Рака). В 1318 году этот солнцеворот приходился на 10 июня юлианского счета и на 10 Раби-эль-Ахира мусульманского 18 года. Можно ли это считать за случайное совпадение, а не за действительное образование счета Геджры путем вычета 600 лет из 1318 года?
127
Тизенгаузен, 1, 536.
128
Русские и до сих пор называются по-арабски урусами.
129
Тизенгаузен, 1, 229.
130
Тизенгаузен, 1, с. 231.
131
Там же.
132
Там же, с. 234.