Но сразу же видно, что это — вольная вариация, и времена царствований, за исключением самого Чжуна-Чжена, при котором было затмение между Сигмой и Пи Скорпиона, мало сходятся. Но все же имена часто созвучны в обеих династиях и идут в том же порядке, а это по теории вероятностей не может быть случайно. Например, созвучные имена династии Мин, за исключением четырех отсутствующих в династии Ся, повторены в той же последовательности, но времена их царствования другие, за исключением двух случаев, а потому и продолжительности обоих династий, взятые целиком, вышли разные.
Но согласованность затмения в Скорпионе с именами царей, бывших в это время в обоих случаях, исключает возможность случайного совпадения и подтверждает уже высказанную мною гипотезу об участии католических миссионеров в создании древней и средневековой истории Китая. Подделка этого затмения под минус 1155 год могла быть сделана только автором, жившим не ранее XVI века и пользовавшимся таблицами Ля-Гира. А она настолько соответствует ошибочно установленному времени династии Ся, что и сама династия должна быть выработана и хронологирована тоже по таблицам Ля-Гира из династии Мин.
Весь замысел представляется в таком виде. Из миссионерских переводов различных европейских хроник на китайский язык, накопилась там целая литература, в которой благодаря неизбежному по китайской азбуке окитаянию всех названий местностей, лиц и городов, не осталось никаких признаков иностранности, и они были приняты за прошлые названия китайских местностей и лиц.
Католические миссионеры, начавшие проникать в Китай еще с 1522 года, и прогнанные из Пекина только в 1822 году, хотели довести по этим материалам его историю до самого крайнего предела древности, какое только было возможно при их библейской хронологии, т. е. до так называемого «всемирного потопа», когда остался только Ной с сыновьями или, во всяком случае, до «рассеяния народов» из Месопотамии, после того, как там «стали строить Вавилонскую башню до небес», за что бог «смешал, бывший до тех пор единый, человеческий язык» и люди, переставши понимать друг друга в отчаянии разбежались в разные земли, в том числе и в Китай. По хронологии Скалигера, умершего в 1558 году, наш праотец Авраам, оставшийся с прежним допотопным языком, ушел последним от стен злополучной Вавилонской башни в Палестину на семьдесят пятом году от рождения в 2039 году «до рождества Христова»[365]. А получившие в наказание себе от бога китайский язык, убежали из Месопотамии в Китай еще за 166 лет до Авраама и основали там свою первую династию «Ся» через 143 года после потопа в 2205 году «до Рождества Христова».
Через пятьдесят лет после этого и произошло, по вычислениям возвратившегося из Пекина католического миссионера — патера де Майлья, — не существовавшее в Пекине, а видимое только в Париже, «солнечное затмение 2155 года до Рождества Христова». Само собой понятно, что удалять китайскую историю вглубь веков далее «рассеяния богом народов» и даже ранее возникновения из-за постройки слишком высокой башни в Месопотамии самого китайского языка, было уже физически невозможно. А потому и самый факт доведения китайской истории до самого крайнего христианского предела показывает, что хронология ее создана не без помощи европейских христианских миссионеров. И даже самый факт рисуночной китайской азбуки с особым значком почти для каждого слова, является психологически непонятным без создания ее европейскими учеными пришельцами, имевшими уже в своем языке звуковую азбуку с участием многих идеографических значков, вроде тех, какие остались и до сих пор в нашей арифметике, алгебре, астрономии и лишь преобразовались на лучший лад после перехода алхимии в химию.
Подумайте только сами! Ведь не имея идеографической китайской азбуки уже полностью для всех общеупотребительных китайских слов, нельзя было делать ею совершенно никаких исторических и литературных записей. А составить для всех их особые значки и запомнить их, не имея предварительной опоры в звуковой азбуке для утверждения приданного им первоначального смысла, не под силу никакому человеческому уму.
Даже научиться читать посредством современной китайской азбуки с помощью специального учителя и с употреблением словаря с переводом их на звуковую речь, требует не одного года упорного труда, а об изобретении ее единолично или компанией друзей, и для ее передачи ученикам от поколения к поколению в неизменном виде на протяжении тысячелетий без опоры в звуковой азбуке, и не перепутав постепенно смысла большинства значков, — не может быть и речи. Китайская азбука могла быть изобретена только людьми уже хорошо владевшими латинскою, греческою, еврейскою или арабскою звуковою азбукой.
Только от нее можно было постепенно перейти к идеографической, вводя все более и более значков, и это было даже неизбежно, по мере того, как оказывалось, что западноевропейские буквы, не имеющие никаких обозначений ни для мягкого произношения (достигаемого по-русски отчасти прибавкой символа Ь и отчасти употреблением мягких гласных Е, Я, Ю), ни для твердых Л и Ы, ни для гулких Ч и Ц, (обозначаемых неправильно через ЧЖ и ЦЗ), ни для гортанных восточных звуков. При невозможности изображать их, в односложных китайских словах, сочетаниями Sch, Tsch и т.д., так как каждая буква имеет по-китайски тут самостоятельное чтение, необходимо было выбрать один из двух способов: или утроить звуковой состав латинской (или греческой, или арабской) азбуки, или перейти постепенно к идеографическим значкам.
Возьмите, например, русские слова: «мать, мять, мат и мят» — их всех пришлось бы писать через mat (так как транскрипция miati еще хуже); возьмите слова: «был, бил и быль» — их все пришлось бы писать через bil; возьмите: «пыл, пил, пыль и пиль» — их все пришлось бы писать через pil. Понятно, что при такой азбуке чуть не из каждой русской фразы выходили бы смехотворные двусмысленности или же непроизносимые сочетания звуков: пришлось бы вместо «чай» писать «тскхай» (по-немецки tschai), вместо «чучело» — «тскхутскхелэ» (tschutschelo) и т.д., и т.д. И несомненно, если бы письменность ввел в Китае китаец, предварительно научившийся в Европе говорить и писать на одном из ее литературных языков, то он тотчас же увидал бы, что для применения к его национальной речи европейской азбуки, ему надо ввести в нее целый ряд недостающих в ней звуков, как это и сделали (хоть и не особенно удачно) славяне, дополнив для себя греческую азбуку.
Но в Китае, очевидно, дело было наоборот. Его письменность взялись составить приехавшие туда ученые-иностранцы. Увидев, что все их попытки изобразить китайскую фонетику (содержащую не менее 60 самостоятельных звуков) своими 25 значками, приводят постоянно к словам иного значения, чем нужно, и не умея даже выговорить чуждые их уху китайские дополнительные звуки, они и стали переходить сплошь к идеографическим рисункам, оставив свою азбуку лишь в составленном ими словаре этих рисунков, как мнемоническое средство, годное только для приблизительного изображения более сложного звукового состава китайских слов.
Только таким способом и можно объяснить современный способ китайского письма, и это показывает недавность всей китайской литературы, в противность установившемуся мнению о ее глубокой древности.
Эта же недавность доказывается и смутностью китайских описаний солнечных и лунных затмений до эпохи появления в Китае католических миссионеров, устроивших в нем свои школы и обсерватории.
Вот, например, выписка всех солнечных явлений из китайской книги «Цы-Юань», т. е. «Толковая энциклопедия» в шанхайском издании 1910 года, сделанная по моей просьбе нашей китаисткой А. А. Железновой. Там говорится, что (переведя на наше счисление) ранее -43 года до начала нашей эры, солнечные затмения были известны в Китае под названием «борьба с Черным на солнце», но не приводится ни одного описания этой борьбы, а только говорится о затмениях после начала нашей эры. Вот, например, (переведя годы на наш счет):
365
Потоп, по расчетам католических библистов, был в 2348 году «до Рождества Христова».