Добегался, придурок.
Я добежал до Красной Майки в пять секунд, на ходу вынув из-за пазухи ствол. Услышал позади дыхание Димы Картамышева. Бритоголовый лежал на животе, прижавшись щекой к траве. Лицо перекосила гримаса, он стонал. Я оглядел тело, но повреждений не обнаружил. Очевидно, он просто ушиб ногу. У футболистов такие травмы случаются чуть ли не на каждой игре.
– Где они? – процедил я, прижав ствол к щеке и заломив правую руку жертвы за спину. – Не слышу!!
– Клуб… подсобка…
– Сколько человек с ним?
– А-а!!! – Парень взвыл и сразу захныкал. Наверно, от обиды.
– Сколько человек с ним?!
– Один.
– То есть всего двое?
– Да-а… еще один в джипе.
– Оружие?
– Два… ааа!
Наверно, я слишком сильно загнул его руку. Бритый ерзал подо мной, как кот, сопротивляющийся кастрации. Я кивнул Картамышеву:
– Пакуй.
Теперь моя цель – клуб «Астра». Теоретически Чебышев мог увидеть мою погоню, но если Красная Майка не обманул и они действительно прятались в подсобке, то там окон нет. Я пробежал глазами по окрестностям. Ничего не изменилось, все так же пустынно и тихо.
Николаев и Артамонов уже двигались к массивной задней железной двери. Серега на ходу что-то вытаскивал из-под пиджака.
«Соскучился по оперативной работе, – подумал я, – казаки-разбойники, блин».
Вдруг зазвонил мой мобильный телефон. Я чертыхнулся, вспомнив, что забыл отключить звук. Вынул трубку на ходу.
– Слушаю вас, Наталья Игоревна.
– Антон Васильевич Данилов, если не ошибаюсь? – проворковала тренер по гимнастике.
Терпеть не могу, когда женщины обращаются ко мне по имени-отчеству, а уж если добавляют фамилию…
– Да, вроде того.
– Антон Васильевич, ваша дочь Тамара вчера вновь пропустила занятия. Это… – Она решила добавить побольше строгости. – Это недопустимо. Мой курс предполагает обязательное посещение всеми детьми независимо от уровня подготовки. Пропуск хотя бы одного занятия может повлечь…
– Мы обязательно решим этот вопрос! – обрубил я. Не хватало еще, чтобы эта цапля, едва окончившая институт физкультуры, учила меня Родину любить. – У меня к вам встречное предложение, во искупление, так сказать, наших с Тамарой грехов: давайте мы в зал повесим видеокамеры. Что скажете?
Она озадаченно помолчала, потом протянула «ээ». Наконец, выдавила вопрос:
– Зачем камеры?
– Ну как зачем… чтобы, так сказать, наглядно запечатлеть для истории ваш невероятный курс. Вы, кстати, сегодня работаете?
– Ну… да, конечно. По расписанию у меня старшая группа в семь часов.
– Замечательно. Мы с Тамарой… – Я посмотрел на парней, ожидавших команды. Махнул рукой, разрешив приступать. Стадухин, Николаев и Артамонов окружили железную дверь. Сам я обошел здание, возвращаясь к парадному входу. – Мы с Тамарой подъедем сегодня и обо всем с вами поговорим. Хорошо?
– Хорошо, прекрасно.
– Тогда не смею вас больше задерживать.
Я отключил связь, не попрощавшись, и застыл напротив главного входа в клуб. Рука с телефоном безвольно опустилась вниз. Я не ожидал увидеть то, что увидел.
Из небольшого окна справа (очевидно, из гардероба), на меня смотрело бледное лицо, обрамленное черными волнистыми волосами. Знакомое лицо. Именно этот человек разговаривал с моей бывшей женой вчера в летнем кафе, когда я, словно ревнивый старец, следил за ней из-за укрытия. Именно с ним я пикировал сегодня по телефону. Чебышев Игорь Владимирович, старший брат Николая Чебышева, человека, который сыграл в моей судьбе такую странную, но такую важную роль. Ведь если подумать, кабы не эти олухи, семь лет назад угнавшие забавы ради дорогую машину, у меня бы сейчас не было такой замечательной дочери! Чудны дела твои, Господи.
Я показал Чебышеву жест, не предполагавший двоякой трактовки.
«Ты покойник».
Он лишь усмехнулся… и что-то мне в его усмешке не понравилось.
30
У Чебышева действительно не было достаточного опыта для столь сложных многоходовых операций. Он всего лишь мелкий торгаш, шпана, владелец автосервисов, в которых перебиваются номера агрегатов. Похищение человека с целью шантажа – не его жанр. Он понятия не имел, как это делается… и вот, кажется, ему придется поплатиться за эту глупость.
Он не знает, плакать ему или смеяться.
Нужно было довериться профессионалам с самого начала. Чебышев и сам говорил себе, что с профессионалами будет надежнее и быстрее, но он не захотел делиться, не захотел, чтобы кто-то знал о Медальоне. Он и так рисковал, когда решил вынырнуть из небытия и попытаться найти раритет, пойти наперерез самому Валуйскому, этому жирному борову, о котором говорят с каким-то неприятным пиететом. Игорь догадывался, где могла скрываться «безделушка»: если она не исчезла бесследно, то могла храниться только у Марины, школьной подруги Николая. Если Медальон не нашли при задержании и не вернули хозяину, стало быть, он у нее… либо вообще нигде. И Игорь не ошибся. Он не поверил Марине, даже когда она уверяла: Медальон пропал, она понятия не имела о его ценности, поэтому отнеслась так легкомысленно. «Валяется где-то дома, если не выбросили, – сказала она. – У нас этих старых монеток полно».
Тогда он попытался надавить. Убедил ее в том, что она обязана вернуть вещь, оказавшуюся в руках брата. Шантаж – универсальное средство, позволяющее быстро добиться нужных результатов, и бабы ведутся на него очень хорошо, особенно те, кто неплохо устроился: дом, муж, семья, достаток… им есть что терять. Стоит немного припугнуть дамочку чем-нибудь тайным и дурно пахнущим (а добра такого у каждого из нас найдется достаточно – только копни), как тут же дамочка становится податливой и шелковой, вынесет из дома все, да еще и приласкает, если попросишь.
Но с Мариной вышел облом. Она сказала, что при расставании с мужем оставила всё и материальных претензий не имеет, стало быть игрушку найти не сможет. Она предложила денежный эквивалент, сказала, что соберет необходимую сумму, если Игорь предоставит ей достаточно времени. Дура… У нее в жизни не будет таких сумм, а променять бесценное сокровище, способное, по слухам, преобразить твою жизнь, на кучку денежных знаков, которые он пропьет и потратит на баб за несколько месяцев, – верх глупости.
Однако Марина все равно его обошла. Несмотря на сложность отношений с бывшим мужем, вовлекать свою семью в это гнилое дело она не желала до самого последнего момента. Пришлось действовать самому – быстро и грубо. Никого не стал посвящать в свои тайны Игорь, боясь за собственную шкуру, и вот результат!
Игорь смотрит в окно. С улицы на него глядит Очень Злой Мужчина. Если и не Смерть, то в любом случае Переломанные Кости и много других проблем. Финита ля, собственно…
В гардероб вбегает последний свободный сообщник.
– Валим?
– Да.
31
Чебышев снова уставился на меня. Я знаком велел ему разомкнуть створки. Мои сыщики Николаев и Артамонов в этот момент суетились у служебного входа. Картамышев засунул пойманную Красную Майку в машину, приковав браслетом к дверце, и теперь спешил к нам на помощь. Без присмотра оставался лишь водитель «туарега», загоравший на улице с другой стороны парка, но им можно было пренебречь.
Чебышев высунулся из окна.
– Ну, здравствуй, – сказал я. – Выходи, пообщаемся.
– Общаться не будем.
– Чего вдруг?
– Не о чем говорить.
Я удивился. Сказано это было таким тоном, словно Чебышев уже сам себе вынес приговор.
– Слушай, дурашка, – сказал я, – куда ты денешься? Я заберу заложников, начну штурмовать здание и вышибу тебе мозги, ты понимаешь?
Чебышев осклабился. Вышло как-то неубедительно.
– Тогда у меня нет вообще никакого резона их выпускать. Вот покрошу их сейчас на салат…
Где-то у меня внутри, где-то очень глубоко, маленький зародыш страха вцепился зубками в плоть, но я не дал ему ни единого шанса.