– Живу и живу. Не волнуйся, все нормально.
– Точно?
– Абсолютно. И ты бы тоже не ворошил. А то ведь знаешь как бывает… лежит себе кусок, никому не мешает. А тронешь – вонь до небес.
– Да, пожалуй. – Я тоже встал со скамейки. От прощального поцелуя решил воздержаться. Что-то мне в Наталье не понравилось, но я не мог понять что именно. – Огромное тебе спасибо и удачи.
– И тебе не хворать. Антошка. Звони, если что.
Она направилась к своему дому, стоявшему на противоположной стороне сквера. Я дал себе ровно полминуты, чтобы насладиться ее задним видом (в свои сорок Наталья была очень ничего), а потом набрал номер телефона Петра.
– Петя, доброе утро!
Мой верный помощник, очевидно, только что проснулся и едва ворочал языком.
– Да, Антон.
– Нужна информация.
Петя дунул в трубку, прошуршал чем-то, потом нехотя известил:
– Записываю…
В этот момент я боковым зрением увидел движение справа.
– Петь, задание откладывается. Перезвоню.
21
Я мог не беспокоиться за жизнь и здоровье моей бывшей жены Марины. Она сказала, что с ней все в порядке. Судя по голосу, она говорила чистую правду. Я бы даже сказал, что она была слишком в порядке, и не в последнюю очередь благодаря алкоголю.
Еще она добавила, что люди, любезно передавшие мне трубку, отвезут меня туда, где со мной страстно желают пообщаться некие важные персоны. Возражения не принимались. Я, впрочем, даже не успел их озвучить. Мрачные ребята сразу пригласили в машину. Они обращались со мной довольно любезно, но не позволяли забыть, что отвертеться от встречи не удастся.
Ребят к зданию райотдела притащил на хвосте Матвей, этот задумчивый бамбук, который был настолько уверен в своих водительских навыках, что не обременял себя элементарной внимательностью. Приехав за мной к зданию РОВД, он даже не успел гостеприимно распахнуть дверцу служебной «Спектры». Черный «мерседес» обогнал его и остановился перед моей скамейкой.
– Антон Данилов?
– Он самый. С кем имею?
– Не надо лишних вопросов.
Один из ребят показал служебную корочку. Я не успел ее прочесть, но, богом клянусь, оформление документа явно отсылало к ФСБ.
«Вот и подвела ты меня под монастырь, дорогая».
Переговорив с Мариной по телефону, я дал знак Матвею следовать за нами, а сам прыгнул в черную машину.
В салоне на заднем сиденье я чувствовал себя довольно вольготно. Рядом со мной сидел лишь один сопровождающий. Никто не запирал двери, ожидая моего постыдного бегства, не держал за руки, не завязывал глаза. Главное – никто не угрожал. Я тоже помалкивал. Наше обоюдное молчание говорило само за себя: я знал, куда еду и зачем, а они знали, что я это знаю.
Я отвлекся лишь однажды. Позвонила доча.
– Папочка! – заверещала Томка. – Олеся Петровна приготовила мне кашу, и я ее всю съела, и теперь мы смотрим мультики! Каша манная, вкусная, и Олеся лучше ее готовит, чем ты.
– Я рад за вас, доченька! Чем ты еще занимаешься?
– Мы скоро пойдем гулять. Олеся Петровна обещала сводить нас в парк, чтобы мы покатались на каруселях и попрыгали на батуте.
Сидевшие впереди водитель и пассажир обернулись вполоборота. Их забавлял мой слащавый голосок.
– Папочка! Ты когда приедешь?
– Скоро, не переживай.
– А мы посмотрим «Трансформеры-2»? Ты давно обещал.
– Обязательно.
– Пап, а ты знаешь, почему Оптимус-Прайм решил остаться на земле?
– Ну, видишь ли…
– Пап, не говори, я сама скажу! – Томка кричала так, что мои сопровождающие слышали каждое ее слово. Парни едва не ржали. – Они остались на земле, потому что Оптимус убил Мегатрона и сломал Искру, поэтому его планета погибла, им некуда было лететь! Вот!
– Все верно, – вздохнул я, сам едва удерживаясь от смеха. Я раскрыл рот, чтобы отдать пару традиционных распоряжений, но дочь молниеносно свернула разговор: – Пока, пап!
– Э-э, милая…
Связь прервалась.
Я сунул телефон в карман и уставился на спутников. На меня смотрели два скалящихся лица, включая лицо водителя. Он забыл о том, что надо смотреть на дорогу.
– Ну, и чего? – буркнул я.
– Папочка, – протянул пассажир с переднего сиденья.
– А ты не завидуй.
Мы приехали в коттеджный поселок возле городского водохранилища. Вода шумела за полосой хвойного леса. Я вспомнил, что всю зиму обещал ребенку рыбалку и плавание. Точнее, она всю зиму требовала от меня обещаний. Привязалась как репей. Каждое лето мы уезжали втроем (еще с Мариной) на местный курорт за сто километров от города, снимали на несколько дней благоустроенный финский домик и отдыхали, плавали к Острову, загорали на пляже и рыбачили с понтона. В прошлый раз папа был в ударе – наловил целый мешок маленьких окуней, колючих и злых. Повезло и Томке, она лично подцепила двоих, правда, с визгом отскакивала в сторону каждый раз, когда пойманный бедолага начинал извиваться на крючке и скакать по деревянному настилу пирса. Весь улов пропал – готовить уху с окунем моей жене было лень, а наша кошка Тика, толстое вредное существо британской породы, от колючей рыбки презрительно отвернулась. Помню, Томка тогда сказала мне: «Пап, давай купим другую кошку, не такую сердитую! Тика со мной играть не хочет»…
Услышав далекий шум волны, потянув ноздрями свежий влажный воздух, я представил себе целых три летних месяца впереди и на короткий миг испытал невероятное воодушевление. Правда, настроение мое тут же изменилось, когда один из сопровождавших «людей в черном» вежливо попросил предоставить ему возможность для обыска.
– Ничего личного, сэр, – ухмыльнулся он. Я с каменным лицом кивнул. После обращения «сэр» трудно было возражать.
Я огляделся. Трехэтажный дом из красного кирпича с остроконечной крышей стоял на окраине поселка, у самого леса. Его окружал высокий забор из профнастила. Хозяин не пытался скрыться от чужих глаз, но и демонстрировать свое благополучие не стремился. Все было довольно скромно, аккуратно и почти без пафоса.
– Может, мы уже скажем, куда приехали? – спросил я у своего «джентльмена».
– Всему свое время.
Он закончил осмотр ощупыванием щиколоток. Поднялся, удовлетворенно кивнул.
– Действительно ФСБ? – спросил я.
– Угу. И Наркоконтроль, и санэпиднадзор, и пожарная охрана, и даже общество защиты осликов. Постоянным клиентам скидки.
– Остроумно.
Меня проводили в дом. Обстановка во дворе также не оставила сомнений в том, что хозяин дома любил порядок, но чурался нелепой роскоши. Скромная лужайка перед особняком, цветочная клумба, в тени пары елок обустроен небольшой квадратный бассейн. Дача моих родителей в прежние годы едва ли выглядела хуже, если не считать шести соток, усаженных петрушкой, луком и редиской.
На крыльце дома стоял еще один человек, но уже не в черном, а в белом. Футболка и джинсы ослепительно сияли на солнце. Аккуратная борода обрамляла задумчивое лицо. Пузатый мужчина напоминал мне какого-то актера – лицо его было неуловимо знакомо, будто я уже видел его на экране. Я несколько секунд пристально вглядывался, пока мой Джентльмен не предложил двигаться вперед. Так же вежливо, как и прежде.
Человек в белом сам развеял мои сомнения:
– Да-да, – произнес он красивым низким голосом, – вы не можете вспомнить, где меня видели. Такова особенность моей профессии.
Он не без труда спустился по ступенькам крыльца, держась за перила. Очевидно, испытывал проблемы с излишним весом.
– Владимир Валуйский, – протянул он руку для пожатия, – искусствовед, эксперт и консультант по антиквару и ювелирным изделиям. Часто попадаю в телевизор, но никто не запоминает ни имени, ни фамилии – только лицо и голос.
– Да, пожалуй. – Я указал рукой на своих спутников. – Зачем эскорт? Могли бы и позвонить.
Валуйский развел руками: дескать, раскаиваюсь. Врал, конечно, ни в чем и никогда он не раскаивался, иначе не снискал бы такой репутации.