Семья...
Наверное, в двадцать пять лет мужчина вполне может уже озаботиться и собственным домом, а то и женой, и детьми. Во всяком случае, считается, что если он живёт с родителями, значит, он ещё не повзрослел, цепляется за материнскую юбку и так далее.
Мне всегда было плевать на подобные измышления. Я просто любил родителей и двух младших сестёр, с которыми мне было интересно возиться. Очень часто, ещё с детства, когда они были маленькие, я развлекал их простенькими магическими фокусами. Я чувствовал себя с ними... как дома.
Старый особняк, построенный ещё во времена основания Аико, хранил память о тех, кто жил под его крышей. Наверное, он всё это время защищал нашу семью от невзгод и мелких житейских дрязг - странно сказать, но, сколько я себя помню, под этой крышей никогда не было ссор. Вот только против пришедшего извне зла память оказалась бессильна, а я... просто опоздал.
Что-то гнало меня домой весь день, но обстоятельства то и дело ставили подножки: то преподаватель задержал, то понадобилось забежать в какую-то лавку, то друг попросил срочно помочь...
Уже на подходе к двери я почувствовал запах смерти. Было открыто, а внутри... Сначала я подумал, что что-то с освещением в гостиной - всё отдавало красным. Но в следующий момент понял, что это кровь. На стенах, на полу, даже на потолке... И вот этот символ, нарисованный на стене.
Помню, как я сидел на коленях, держа за руку Хеллу - ей тогда было двенадцать. Ладонь была совсем уже холодная, покрытая запёкшейся кровью. А я сидел и звал её по имени. Просто для того, чтобы слышать хоть что-то, пусть даже свой собственный голос. Чтобы не сойти с ума за то время, пока на мой зов пришли стражники из группы быстрого реагирования - ГБР, или "гробы" как их иногда называли в народе.
Я сидел и монотонно твердил это короткое имя - звонкое, задорное, похожее на боевой клич, очень подходящее этой непоседливой девчонке, - понимая, что сестра не откликнется уже никогда. И перед глазами стоял этот самый символ, нарисованный на стене кровью. Моей кровью...
За считанные секунды дом наполнился посторонними людьми, деловитой, будничной суетой, но я всего этого не видел. Мой мир, сжавшийся до холодной ладошки в руках и красного рисунка на стене, просто не мог вместить что-то ещё: он бы попросту взорвался, прихватив за собой сознание и разум. Потом этот мир расширился на чей-то возглас...
"- Вашу ж Силу! Мальчишку-то выведите отсюда, он же маг, он же сгорит сейчас к демонам!
Меня подняли, куда-то повели; механически переставляя ноги, я не мог видеть ничего, кроме красного пятна на бледно-голубой с серебром стене, а ладонь всё ещё чувствовала холод мёртвого тела.
- Да что с ним такое? Зрачки не реагируют, пульс слабый... Лечебные чары тоже не принимает!
- Он у нас сейчас тут и скопытится... Парень, ты меня слышишь?
Я слышал, запоминал, но не мог понять ни слова - я вообще не понимал, что это речь, и что обращаются ко мне. К кому - ко мне?
- Проклятье, мы его теряем...
- Да что ж вы за лекари такие? Угробите человека! Он же на грани, какие, к демонам, заклинания?! - злой рык откуда-то со стороны. Моё запястье и подбородок обожгло огнём. - Ну, давай, давай, ты же сильный, ещё чего мне тут вздумал! На-ка, хлебни... - огонь потёк по губам, сконцентрировался в глотке - и будто взорвал изнутри черепную коробку.
Взрыв стёр красное пятно, на мгновение погрузив весь мир во тьму. Очнулся я от того, что закашлялся - не знаю уж, чем меня поили, но пробовать это снова я бы не хотел. Первое, что я увидел - карие глаза с красноватым отливом и ехидная перекошенная ухмылка.
- Вот! А говорили - "теряем"... Добро пожаловать обратно, - насмешливо произнёс он и похлопал меня по плечу. - Как ты себя чувствуешь?
Я моргнул. Сознание было кристально ясным, предметы - слишком чётко очерченными, контрастными, будто подсвеченными изнутри, с искажённой перспективой - как не слишком хорошая иллюзия.
- А это ещё что? - мой спаситель удивлённо отшатнулся, разглядывая меня. - Эй, лекарь! Что с ним происходит?
- А я знаю? - огрызнулись сбоку. Рывком поднявшись, я втянул носом воздух, принюхиваясь. Чуть пригнувшись, выщерил клыки и тихо зарычал. Придерживавший меня за плечо маг отдёрнул руку.
- Парень, ты взбесился? Эй, ты меня слышишь?
Я слышал. Но только раздосадованно отмахнулся, чуя след. Это было похоже на полосу красного тумана, стелящегося и расплывающегося по мостовой..."
Так во мне проснулась Ищейка. Это, кстати, Рико меня тогда привёл в чувство; не знаю уж, как меня до сих пор не тошнит от этой его вечной ухмылки... привык, наверное. Меня тогда попытались остановить, но кто-то умный предложил посмотреть, что будет дальше.
А дальше... Это был оборотень. Простой свихнувшийся полукровка. Он вошёл в первый попавшийся дом и убил моих родных - просто потому, что они не могли ничего ему противопоставить. Да, отец был хорошим фехтовальщиком, но... Что он мог - вот так, внезапно, да ещё против оборотня?
Меня тогда не смогли остановить вовремя: никто как-то не подумал, что я наброшусь на совершенно ничем не примечательного для окружающих мужчину, сидящего за стойкой кабака. А я и не бросался, строго говоря... Я просто подошёл и взял его за запястье; и на мгновение почувствовал в руке тот мёртвый холод.
Я даже не колдовал ничего, а он просто превратился в лёд. Постепенно, минут за двадцать, успев распугать всех посетителей, покаявшись во всех прегрешениях и попытавшись посмертно проклясть меня. И ни один из трёх Гончих, отправившихся со мной, ни даймон Энрике не смогли ничего сделать - они тоже не поняли, что случилось.
- Блэйк! - меня тряхнули за плечо, возвращая в реальный мир. - Добро пожаловать... обратно, - как-то не слишком весело хмыкнул Аморалес. Да уж, когда даймоны жаловались на память? - Хвала Ядру, ты очнулся... Я уж подумал, ты опять собрался... того.
- А что случилось-то? - опешил Гор, на плече которого я по-прежнему висел - опорой это назвать было довольно сложно.
- Да, понимаешь... Видели мы этот символ уже. Только его автор утверждал, что он вообще ничего такого не рисовал, и это не он.
- И ты полагаешь, он говорил правду? - уточнил Салем.
- Несколько затруднительно врать, постепенно превращаясь в кусок льда, - беспечно пожал плечами непосредственный и не умеющий переживать дольше пяти секунд (или, во всяком случае, быстро справляющийся со своими переживании) огненный маг. - Подозреваю, ему было очень больно, и совсем не до вранья...
Гончие обменялись быстрыми взглядами. Наверное, они должны были быть незаметными, но только профессиональная привычка фиксировать любую мелочь, особенно в мимике собеседника, уже успела сформироваться за годы работы.
Насколько я знаю, этот случай был известен всему Управлению, и не только. Как оказалось, в современной магии подобного ещё не случалось; феномен попытались исследовать, но сначала отказался я, а через год, когда понял, что бороться с новым "даром" бессмысленно, и устроился на работу в отдел убийств, моё свежеприобретённое начальство кого-то там пнуло в верхах, и меня окончательно оставили в покое. Сам-то я подозревал, что ничего интересного тут нет: просто впечатление оказалось настолько ярким, что материализовалось - при помощи моей магии, надо полагать.
Первое время от меня попытались шарахаться, но как-то неуверенно, без огонька и особого желания. А где-то через четверть даже застенчивая Алисия, секретарь главы нашего отдела, вполне дружелюбно со мной болтала за чашкой цага, когда выдавалось свободное время.
- Бесполезно, - я вздохнул. - Выяснить, что это такое, поможет только случайность. Или чудо... Я около года своей жизни потратил исключительно на это.
- Но ведь мне эта картинка что-то напоминает, - клекотнул грифон, отрицательно качнув головой. - А я при тех событиях не присутствовал, материалы не смотрел, и там же, где видели этот символ вы, наблюдать его не мог... Нет, бесполезно, нужно сосредоточиться.