Дѣти прежде всего увидали въ избѣ своихъ ровесниковъ: босоногую дѣвочку въ одной грязной рубашонкѣ и толстопузаго мальчика, почти голаго. Еще третій ребенокъ, годовалая дѣвочка лежала на конникѣ и заливалась, плакала. Хозяйка утѣшала ее, но бросила, когда вошла няня съ дѣтьми, и стала прибирать для нихъ мѣсто въ переднемъ углу на лавкахъ и отолѣ. Няня принесла изъ коляски мѣшокъ съ блестящимъ замкомъ; крестьянскія дѣти дивились на этотъ замокъ и показывали его другъ другу. Няня достала бутылку термосъ съ теплымъ молокомъ и хлѣбъ и чистую салфетку и разложила на столъ:
— Ну, дѣтки, идите, вы, чай, проголодались.
Но дѣтки не шли. Соня, дѣвочка, уставилась на полуголыхъ крестьянскихъ дѣтокъ и, не отрывая отъ нихъ глазъ, смотрѣла то на того, то на другого. Она никогда не видывала такихъ грязныхъ рубахъ и такихъ голыхъ дѣтей, и дивилась на нихъ. А Петя смотрѣлъ то на нее, то на крестьянскихъ дѣтей и не зналъ, что нужно, смѣяться или удивляться. Особенно пристально смотрѣла Соня на ту дѣвочку на конникѣ, которая громко кричала.
— Отчего она кричитъ? — спросила она.
— Ѣсть хочетъ, — сказала мать.
— Такъ дайте же ей.
— И дала бы, да нѣту.
— Ну, ну, идите же, — говорила няня, занятая раскладкой хлѣба на столѣ. — Идите, идите, — сердито повторила няня.
Дѣти послушались ея и подошли. Няня налила имъ молоко въ стаканчики и подала съ ломтемъ хлѣба, но Соня не стала ѣсть, отодвинула отъ себя стаканъ. То же, посмотрѣвъ на нее, сдѣлалъ и Петя.
— Развѣ это правда? — сказала Соня, указывая на женщину.
— Что правда? — спросила няня.
— Что у нея молока нѣтъ, — сказала Соня.
— Кто ее знаетъ, не наше это съ вами дѣло, а вы кушайте.
— Не стану, — сказала Соня.
— Не стану и я, — сказалъ Петя.
— Ей отдай, — сказала Соня, не спуская глазъ съ дѣвочки.
— Ну, будетъ вамъ пустое говорить, — сказала няня, — кушайте, а то простынетъ.
— Не буду кушать, не буду, — вдругъ закричала Соня, — и дома не буду, если ей не дашь.
— Кушайте вы сначала, а останется — и ей дамъ.
— Не стану, пока ей не дашь.
— И я тоже, и я тоже, — повторилъ Петя. Ни за что не буду.
— Пустое это вы затѣяли и пустое говорите, — сказала няня, — развѣ можно всѣхъ уравнять? Кому Богъ далъ, вамъ, вашему папашѣ Богъ далъ.
— Отчего Онъ имъ не далъ? — сказала Соня.
— Не намъ это судить, такъ Богу угодно, — сказала няня, и отлила въ чашку молока и подала бабѣ, чтобы она дала ребенку. Ребенокъ сталъ пить и затихъ, но дѣти не угомонились, и Соня всё не хотѣла ни пить, ни ѣсть.
— Богу угодно, — повторила она. — Зачѣмъ же Ему такъ угодно? Злой Богъ, гадкій Богъ, не буду за это Ему никогда молиться.
— И нехорошо вы говорите, — качая головой, сказала няня, — такъ нехорошо, вотъ я папашѣ скажу.
— И скажи, — сказала Соня, — я теперь рѣшила, всё рѣшила, не нужно и не нужно.
— Чего не нужно? — спросила няня.
— А того, чтобы у однихъ было много, а у другихъ ничего.
— А можетъ-быть, онъ нарочно, — сказалъ Петя.
— Нѣтъ, злой, злой. Не буду ни пить ни ѣсть. Злой Богъ. Не люблю его.
Вдругъ съ печи заговорилъ хриплый голосъ и закашлялся:
— Эхъ, ребятки, ребятки, хорошіе вы ребятки, да неладно говорите.
И опять закашлялся. Дѣти уставились на печку и увидали, что съ нея свѣшивалась сморщенная, въ сѣдыхъ волосахъ, голова, и, покачиваясь, говорила:
— Богъ не злой, ребята, Богъ добрый, ребята, Онъ, ребята, всѣхъ любитъ. А что одни колачи ѣдятъ, а у другихъ хлѣба нѣтъ, это не Онъ установилъ, а люди сдѣлали, а потому сдѣлали, что Его-то забыли. — И опять закашлялся. — Забыли, оттого такъ и сдѣлали. Забыли, что одни живутъ, a другіе маются, а жили бы по-Божьи, у всѣхъ бы всего было.
— А какъ же сдѣлать, чтобы у всѣхъ всего было? — спросила Соня.
— Какъ сдѣлать? — прошамкалъ старикъ. — Сдѣлать, какъ Богъ велить. А Богъ велить пополамъ дѣлить.
— Какъ, какъ? — спросилъ Петя.
— Богъ велить пополамъ дѣлить.
— Велить, пополамъ дѣлить, — повторилъ Петя. — Вырасту большой, такъ и сдѣлаю.
— И я сдѣлаю, — подтвердила Соня.
— Я прежде тебя сказалъ, что сдѣлаю, — сказалъ Петя, — такъ сдѣлаю, чтобы никого бѣдныхъ не было.
— Ну, будетъ, будетъ пустое болтать, — сказала няня, — кушайте послѣднее молоко.
— Не будемъ, не будемъ и не будемъ, — въ одинъ голосъ заговорили дѣти, — а вырастемъ большіе, непремѣнно сдѣлаемъ.
— Ну, молодцы, дѣтки, — сказалъ старикъ и улыбнулся такъ, что только два нижніе зуба были видны, — ужъ мнѣ не видать, какъ сдѣлаете. Хорошо задумали, помогай Богъ.
— Что хотятъ, пусть съ нами дѣлаютъ, — сказала Соня, — а мы сдѣлаемъ.
— Сдѣлаемъ, — подтвердилъ Петя.
— Вотъ и ладно, ладно, — проговорилъ старикъ и засмѣялся и закашлялся. — Видно, уже я оттелева на васъ полюбуюсь, — проговорилъ онъ, когда кашель угомонился, — смотрите же, не забывайте.
— Не забудемъ, — сказали дѣти.
— То-то. Чтобъ вѣрно было.
Кучеръ пришелъ сказать, что колесо сладили, и дѣти уѣхали.
А что будетъ дальше, мы всѣ увидимъ.
28 Авг. 10 г. Кочеты.
ВАРИАНТ «ВСЕМ РАВНО».
Ѣхали кузены съ няней, захватила мятель заѣхали въ избу. Ребенокъ плачетъ, молока нѣтъ, другіе обступили. Няня поитъ дѣтей.
Н. даетъ чай молоко
Дѣти не ѣдятъ
Т. Не могу. М. И я тоже.
Таня отдаетъ свое и Мика тоже. Себѣ оставь. Т. Не хочу. М. И я хотѣлъ сказать.
Н. Всѣхъ не накормишь.
М. A развѣ ихъ мн[ого]?
Хоз. Да всѣ почитай.
Т. Не можетъ быть, всѣ голодны. Я хочу посмотрѣть.
X. Да что, смотри. Вотъ они. (Входитъ баба, за ней ребята].
М. и Т. несмотря на протесты няни, отдаютъ и молоко, и хлѣбъ, и конфе[ты].
Т. Неужели всѣ такъ?
Х. А то какъ же? Гдѣ возьмешь?
М. (Къ нянѣ). Няня, это правда?
Н. Не наше это съ вами дѣло, а вы кушайте.
Т. (энергично). Не буду, не буду, и дома не буду, пока у всѣхъ будетъ.
М. И я тоже.
Н. Всѣхъ нельзя уравн[ять]. Вамъ Богъ далъ.
Т. Отчего же Онъ не далъ имъ?
Н. Это не намъ судить, такъ Богу угодно.
Т. Богу? Зачѣмъ же Ему такъ угодно? (Со слезами). Злой Б[огъ], гадкій Б[огъ]. Но буду ему за это никогда молиться.
М. И я тоже.
Н. (Качаетъ головой). И нехорошо какъ вы говорите. Вотъ я папашѣ скажу.
М. И скажи. Мы рѣшили и все! Не надо.
Н. Чего не надо?
М. А того чтобы у однихъ б[ыло] много, а у другихъ ничего.
Т. И я говорю: коли Б[огъ] такъ сдѣлалъ, такъ злой онъ. Не буду Е[му] молиться. Злой, злой, нехорошій Богъ.
М. А можетъ онъ нарочно.
Т. Нѣтъ, злой.
Ст[арик] съ печки.. Ахъ ребятки, ребятки. Хорошіе вы ребятки, да неладно говорите.
Дѣти удиви[ли]сь, смот[рятъ] старый худой стари[къ]
[Старикъ] Богъ не злой, Б[огъ] добрый, Онъ всѣхъ любитъ. А что одни куличи ѣдятъ, а у другихъ хлѣба нѣтъ, это не Онъ, а люди сдѣлали. — Забыли люди Б[ога], вотъ такъ и сдѣлали. А живи люди по божьи, у всѣхъ бы было.
Т. А какъ же надо45 сдѣлать, чтобъ у всѣхъ было?
М. Только скажи я такъ и сдѣлаю когда вырас[ту] большой.
Ст. А такъ надо дѣлать чтобы лишняго не брать, а съ нищимъ дѣлиться.
Т. Сдѣлаю, сдѣлаю такъ.
М.46 Я47 прежде тебя сказалъ, что сдѣлаю чтобъ никого бѣдныхъ не б[ыло].
Н. Ну будетъ пустое болтать. Кушайте послѣднее молоко.
М. и Т. Не будемъ, не будемъ и не будемъ.
Т. А вырастимъ, со всѣми дѣлиться будемъ.