3 января 1910 г. в Дневнике Толстого запись: «Поправлял Народную Бедноту и Сон» (см. т. 58), 6 января: «Немного поправил Сон и Бедноту и решил послать Черткову как есть» (там же). Последние слова относятся главным образом к «Сну». Дальше в Дневнике Толстого о работе над «Вторым днем» нет упоминаний до 10 января. Между тем на рукописи № 69 на обложке дата 11 января 1910 г., на № 70 дат нет, на № 71 на обложке дата 12 января 1910 г.; кроме того анализ черновых показывает, что в ркп. № 70 на последнем листке была сделана рукой переписчицы дата 11 января 1910 г. Таким образом ясно, что записи Дневника от 3 и 6 января имеют в виду главным образом работу, оставшуюся в виде поправок машинного текста в рукописи № 68. Другими словами 3 и 6 января Толстой правит машинную копию с первой редакции и создает первую переделку «Второго дня», остатки которой хранятся в ркп. № 68 (которая даты не имеет). Особенности этой первой переделки следующие. Весь текст о даме, везущей мужа в Алжир (см. вариант № 4, стр. 354, строка 31 со слов: «родственница жена члена государственного совета»... до стр. 355, строка 17, кончая словами:... «о знакомых, о Думе»), изъят из рукописей «Трех дней в деревне». Мотивы изъятия неясны, но на неслучайность его указывает то обстоятельство, что в следующем этапе работы Толстой пишет эту часть текста заново и делает ее композиционно концовочной. Дальше выброшены следующие места чернового текста: вариант № 4, стр. 355, строки 19—23 («обычную прогулку... захожу в Волостное правление»), а также стр. 359, строки 13—17. Далее, в первой переделке вставлен в месте, соответствующем основному тексту от стр. 17, строки 15—40 следующий кусок текста:
Я слѣзаю, чтобы не мѣшать. Докторъ разсматриваетъ что-то, потомъ оборачивается ко мнѣ и тихо говоритъ: агонія. Дѣвочка, вѣроятно, заглядѣвшись на насъ, недостаточно сильно качала, и ребенокъ закричалъ. Мать поставила лампу на столъ и, сердито оттолкнувъ, принялась сама качать.
Докторъ слѣзъ съ хоръ и сталъ говорить снохѣ, что ея свекоръ кончается.
— Что же, за попомъ значитъ? — недовольно проговорила она, сердито качая раскричавшагося ребенка.
Докторъ подтвердил, что надо.
— Добро бы самъ дома былъ, а то теперь кого найдешь, гляди всѣ за дровами уѣхали.
— Больше тутъ мнѣ дѣлать нечего, сказалъ докторъ, и мы вышли.
Потомъ я узналъ, что баба нашла кого послать за попомъ, и попъ только успѣлъ причастить умирающаго.
Немного не доѣзжая до дому, насъ нагнала великолѣпная тройка цугомъ...
Наконец, произведена правка отдельных частей. Текст варианта № 4, стр. 355, строки 25—30 дан в первой переделке так:
Онъ справляется и говоритъ мнѣ, что въ семьѣ этой два работника.
— Какъ же она говорила мнѣ, что онъ одинокій.
— Вретъ, говоритъ онъ, улыбаясь.
— Ну какъ они живутъ?
— Что бѣдны, то бѣдны.
Вариант № 4, стр. 358, строки 16—25 во второй редакции даны так:
— Охъ, о-охъ, охъ, громче стонетъ она.
— Болитъ что?
— Все болитъ, все ломитъ.
— Нашъ докторъ тутъ, позвать его? говорю я.
— Что мнѣ твой дохтуръ. Мнѣ одинъ дохторъ. Помереть мнѣ, вотъ мой и дохтуръ.
— Старая она, говоритъ вдова.
— А сколько ей? Не старше меня.
— Старше много, ей годовъ 90.
— Пора, охъ, пора, батюшка... оохъ, объ одномъ прошу Бога, оохъ не принимаетъ душу, охъ. За грѣхи видно. О-охъ, Господи.
Слышу подъѣхали сани, прощаюсь, выхожу и ѣдемъ съ докторомъ на послѣднее его...
Вариант № 4, стр. 358, строка 35 по стр. 359, строка 4 даны в первой переделке так:
Докторъ влѣзаетъ на хоры и заглядываетъ на печку, окликаетъ больного. Съ печки слышится не то хрипъ, не то стонъ. Врачъ нагибается надъ больнымъ и что-то дѣлаетъ тамъ.
— Ну что? спрашиваю я.
Докторъ не отвѣчаетъ, очевидно считая пульсъ и прислушиваясь къ чему то. Я поднимаюсь тоже на хоры и стою рядомъ съ докторомъ. На печи темно, и я только понемногу начинаю различать человѣка, лежащего безъ постели и подушки волосатой головой на голомъ кирпичѣ печи. На человѣкѣ рубаха и портки. Тяжелый дурной запахъ стоитъ вокругъ больного. Онъ лежитъ почти навзничь, такъ что обѣ руки его на просторѣ. Докторъ держитъ одну за пульсъ.
Все особенности первой переделки показывают, что она представляет работу главным образом над художественной стороной (композиционная рамка, правка диалогов и сцен встреч) и что первая переделка дает бòльшую художественную редакцию текста.
Как указано, следующие дневниковые записи Толстого относятся к 10 января: «Немного перечитал 2-й и 3-й День в Деревне» (см. т. 58) и к 12 января: «Поправил 2 и 3 день» (там же). С этими записями, очевидно, связаны рукописи № 69 (дата на обложке 11 января, вероятно, дата переписки поправок, сделанных 10 января, № 70 (без даты) и № 71 (с датой на обложке 12 января).
№ 69 представляет собою несомненно вторую переделку «Второго дня». Толстой просматривает весь переписанный текст и делает ряд крупных поправок. Важнейшие следующие. Как показывает сравнение с работой Толстого над «Третьим днем», именно во второй переделке Толстой вносит заглавие «Второй день в деревне».
В конце текста на конце последнего листка и на трех дополнительных почтовых листках заново написано всё окончание статьи (см. вариант № 5). Другая вставка — место, соответствующее стр. 13, строкам 2—7 основного текста. Кроме этих вставок, помечены к пропуску: вариант № 4, стр. 35, строки 1—10; стр. 358, строка 1 (со слов «по обещанию к вдове») — стр. 358, строка 25 (кончая беседой со старухой). Особенно важен этот пропуск целого эпизода встречи с больной старухой. Кроме того, во второй переделке вставлен кусок, соответствующий стр. 12, строкам 19—27 основного текста, и частично переработан кусок текста, напечатанный выше на стр. 467, строки 1—6. Теперь этот кусок текста таков:
Я слѣзаю, чтобы не мѣшать доктору, но стою, дожидаясь отвѣта доктора. Осмотрѣвъ больного, онъ отдаетъ лампу хозяйкѣ и что то дѣлаетъ надъ больнымъ.
— Ну что? — спрашиваю еще разъ.
Докторъ все не отвѣчаетъ.
Дѣвочка, вѣроятно, заглядѣвшись на насъ, недостаточно сильно качала, и ребенокъ, вѣроятно, тоже больной или голодный, жалостно кричитъ. Мать ставитъ лампу на столъ, и сердито оттолкнувъ, принимается сама качать. Докторъ слегка поворачивается ко мнѣ и тихимъ голосомъ говоритъ одно слово.
Я не понимаю, что и переспрашиваю.
— Агонія, — съ строгимъ лицомъ, совсѣмъ поворачиваясь ко мнѣ, говоритъ докторъ и слѣзаетъ съ хоръ. — Тутъ ничего сдѣлать нельзя, — прибавляетъ онъ вздыхая и говоритъ себѣ, что все кончено».
Таким образом, вторая переделка есть опять большая художественная переработка предшествующей.
Рукопись № 70, вероятно тоже возникшая между 6 и 10 января, представляет новый просмотр текста «Второго дня». Ряд листов второй переделки был перебелен на машинке, и по ним Толстой снова работает. Работа эта скорей похожа на небольшой беглый просмотр в немногих местах; есть несколько стилистических поправок. Таким образом мы имеем третью переделку — частичную правку текста.
Рукопись № 71, к которой, вероятно, относится запись в Дневнике от 12 января (дата на обложке — 12 января), представляет новую, четвертую переделку текста. Самая важная ее черта — заново написанная на трех листах почтовой бумаги встреча с больной старухой. Толстой не возвращается к старым текстам этого эпизода, а пишет его заново. Эта большая вставка соответствует основному тексту стр. 15, строки 22—24 и стр. 15, строка 35—стр. 16, строка 34, т. е. занимает целую страницу текста. Кроме того, в четвертой переделке внесено несколько небольших стилистических поправок по всему тексту и вставка в конце (см. основной текст стр. 17, строки 30—31.
Далее 13 января в Дневнике Толстого запись: «Перечитал все три дня. И кажется кончу» (см. т. 58). Может быть именно к 13 января относится текст поправок рукописи № 72. Эта рукопись дает пятую чисто стилистическую переделку, — текст просмотрен весь, и сделаны некрупные исправления фраз, мелкие вставки и т. п.