2 Вера Деева — дочь кухарки Анны Петровны.
3 Сергей Алексеевич Лопухин — товарищ прокурора в Туле.
4 От 17 октября. Письмо Черткова в газеты о голоде (от 15 октября) цензурой не было пропущено.
5 Письмо это неизвестно.
6 Михаил Аркадьевич Сопоцько — бывший студент, исключенный из университета за участие в студенческих беспорядках. Впоследствии резко изменил свои взгляды и стал активным членом «Союза русского народа». См. т. 65.
544.
1892 г. Октября 30 или ноября 1. Я. П.
Вчера девочки поехали в Тулу провожать Веру и взять свидетельства1 у Зиновьева, а я, по обыкновению, в 4-м часу пошел гулять им на встречу и дошел до самой Тулы, так меня встретили уж в городе и, одев в теплую одежу — свою и Дмитрия Олсуфьева, ехавшего с ними, привезли меня домой в 7 часов. Так хороша была и погода, и дорога для ходьбы. Дома застал приехавшего Булыгина и Раева,2 так что гостей б[ыло] много. Вечером Таня и Маша с Д[митрием] Ад[амовичем] ездили на Козловку и привезли твое письмо,3 к[оторое] их очень огорчило тем, что ты так огорчилась таким неважным и никому не вредным делом.4 Они всё снесли с верху, и у Маши девочки теперь в ее комнате. И сейчас учатся. — Дми[трий] Ад[амович] очень мил был. Он тебе верно и передаст это письмо. Еще были письма вчера от Дунаева5 и от Страхова.6 Стр[ахов] пишет очень интересно о чтении поэта Мережк[овского] о литературе.7 Признаки совершенного распадения нравственности людей fin de siècle8 и у нас.
И письмо от Левы,9 хорошее, бодрое; но нехорошо тем, что очень осудительное. — Нынче я пошел с Ев[гением] Ив[ановичем] и Олс[уфьевым] и потом б[ыл] у Игната,10 он очень болен, и послал его к Рудневу. Думал о тебе. Тебе должно быть одиноко теперь: не с кем поговорить из своих взрослых. — Погода у нас всё чудная.
Прощай, душенька, целую тебя и детей.
Л. Т.
Ев[гений] Ив[анович] просил свою мать11 прислать его полушубок в наш дом, с тем, чтобы прислать его сюда с Таниными вещами.
На конверте: Софьи Андревне.
1 Свидетельства Красного Креста для дарового провоза продуктов питания, предназначенных голодающему населению.
2 Павел Константинович Раев, занимался в Хатунской школе.
3 Письмо неизвестно.
4 «Тем, что крестьянских ребят Марья Львовна собирала в детских комнатах дома: я боялась какой-нибудь заразы» (п. С. А.).
5 От 31 октября.
6 Письмо неизвестно.
7 Речь идет о докладе писателя-мистика, впоследствии белоэмигранта, Д. С. Мережковского о причинах упадка современной русской литературы, читанном в Русском литературном обществе 26 октября 1892 г. (См. Петербуржец, «Маленькая хроника», в «Новом времени», № 5987 за 1892 г.)
8 [конца века]
9 Письмо это не сохранилось.
10 Игнат Севастьянович Макаров — ученик яснополянской школы.
11 Анна Панкратьевна Попова, рожд. Новакович (1844—1914).
545.
1892 г. Ноября 2. Я. П.
Вчера получили твое письмо1 и писал тебе с Олсуфьевым. Мы живем по старому. У Тани мигрень, но она с нами обедает и даже не лежит. Читаем вслух Карамазовых,2 и очень мне нравится. Скажи Саше, что ее щенок болен. Мы его будем лечить. Нынче никто никуда не ездил. Посылали за Ив[аном] Ал[ександровичем] и Пошей, к[оторых] ждали сегодня, но теперь 10 час[ов] и их нет. Репин стесняет нас.3 Мы бы съездили в Пирогово, Таня к Мамон[овой],4 а мы всё его жда[ли].
Целую тебя и детей.
Л. Т.
На обороте: Москва. Хамовники, 15. Софье Андревне Толстой.
1 Возможно, письмо от 27 октября.
2 «Братья Карамазовы», роман Ф. М. Достоевского.
3 И. Е. Репин гостил в это время в Ясной Поляне.
4 Софья Эммануиловна Дмитриева-Мамонова (1860—1945) — знакомая Толстых.
546.
1892 г. Ноября 5. Я. П.
Вчера не писал тебе, милый друг, но за то видел тебя всё во сне и писал Леве.1 Девочки тоже ему написали. Я постоянно за него боюсь, боюсь за то, чтобы не заболтался в этом сквернейшем в нравственном отношении городе. Там все соблазны роcкошной столицы, moins2 тех добрых сторон передового движения общественной мысли к[оторое] слышится в других свободных столицах. Я помню, как я в молодости ошалел особенным, безнравственным ошалением в этом роскошном и без всяких принципов, кроме подлости и лакейства, городе. То же ошаление я видел на Сереже3 и боюсь теперь за Леву. Особенно вспоминал, как он нравственно хорош, лучше т. е. стал, последнее время, главное, в смысле доброты.
Нынче вечером наконец приехали в 7 ч. вечера Пав[ел] Ив[анович] и Ив[ан] Ал[ександрович]. Пав[ел] Ив[анович] рассказывает про тамошнее дело, и всё у него идет хорошо. Он не выходит из рамок наших средств, но нужда растет, и по тому, что он говорит, и из других сведений я вижу, что очень плохо. Нам угрожали было приехать Зинов[ьевы] и Леонт[ьевы],4 но не приехали вчера. Мы здоровы. Таня теперь хочет ехать к Мамоновой завтра. — Поша будет у тебя, вероятно, завтра, после этого письма, и всё расскажет. Я совсем здоров; немножко работаю физически и, когда могу, как нынче, много над своей работой. У нас снег и зимний путь, а в Бегичев[ке] нет, и Ив[ан] Ал[ександрович] на санях насилу доехал. При случае возьми у Готье5 или вели прислать Дикенса — «Martin Chuzlewit». Мы читаем Достоевского. — Что Фет.6 Целую тебя и детей.
Л. Т.
Степа мне писал письмо, упрекая меня в том, что я не дал знать.7 Я отвечал ему. Что Элена Павловна? Видаешь ли ты ее? Поша говорит, что она ему написала грустное письмо.8 Такое же она писала Маше.9 Она всё лежит. Передай ей мое большое уважение и любовь. Мне так жалко ее.
На конверте: Москва. Хамовники, № 15. Графине Софье Андревне Толстой
1 Письмо это неизвестно.
2 [без]
3 Сергей Львович Толстой служил в Петербурге с осени 1888 г. по март 1890 г., ведя светский, рассеянный образ жизни.
4 Семья тульского вице-губернатора И. М. Леонтьева.
5 Книжный магазин Готье.
6 С. А. Толстая сообщала о здоровье Фета 8 ноября.
7 О смерти жены.
8 и 9 Письма эти неизвестны.
547.
1892 г. Ноября 7. Я. П.
Пишу тебе и для тебя, и для себя. У меня уж сделалась привычка вечером общаться с тобой и писать, и получать. Поша тебе расскажет всё про вчерашнее. Довольно тяжело было с гостями, но мы, кажется, ничем не обидели их. Одно только, что заморили их прогулкой.
Вчера получили твое огорченное письмо о Тане.1 Она, было, написала одно письмо не в духе, но удержалась, а другое не удержалась.2 Всё это так глупо, когда видишь, как мне видно со стороны, как вы любите друг друга. Я видел, как Тане больно было вчера узнать, что она тебе сделала больно, — и как вам нельзя поэтому — да и никому нам нельзя — сердиться, обижаться друг на друга, а главное, доказывать свою правоту. Все мы такие слабые, жалкие, что если понимать друг друга, то только можно жалеть и любить, а никак не сердиться. Мне вот тебя ужасно жалко за твою осеннюю тоску, да еще в Москве и не здоровой. Утешаюсь только тем, что на тебя как скоро это находит, также скоро и проходит.