3 В. А. Кузминская.
4 Деревня Епифанского уезда, в 10 км. от Бегичевки.
5 Село Епифанского уезда, в 8 км. от Бегичевки.
6 Имеется в виду район, обслуживаемый А. А. Александровой. См. прим. 5 к п. № 509.
7 Село Скопинского уезда, в 20 км. от Бегичевки.
8 Имеется в виду увлечение М. Л. Толстой П. И. Раевским.
9 Сведений не имеется.
10 Александр Петрович Матвеев, служил в Рязани полковым врачом.
11 Вера Петровна Матвеева — земский врач.
492.
1892 г. Февраля 22. Паники.
Наташа едет в Москву, и я случайно попал к ней,1 и вот пишу тебе. — Мы здоровы и благополучны. Бирюков нам очень помогает хорошо. Нынче утром Тане немножко нездоровилось, — живот болел, и она сидит дома.
Я же поехал с Репиным2 верст за 20 в Рожню,3 но погода и дорога так дурна, что мы решили вернуться и заехали к Наташе. Богоявленскому немного лучше. Меньше жар, и ванны ему помогают. Нынче получил твое письмо4 в Клекотки и очень тебе благодарен. Деньги посылай Колечке 5000; а остальные отдавай Леве. Мы приблизительно должны удовлетвориться тем, что есть и подойдет. Помощников известных и хороших присылай: чем больше, тем лучше. —
Наташа всё расскажет подробнее о нас и Богоявл[енском]. —
У нас столовые без хлеба очень хорошо идут. Стоят дешево, питают прекрасно, так что в них без хлеба можно быть сытым и стоят 50 к. в мес[яц] на человека. Теперь все просятся. Еще хорошо идет помощь дровами. Мы много роздали и раздаем, надеясь на пожертвованные.
Перед этим я был не в духе, а теперь, напротив, в очень хорошем настроении. Корм лошадей тоже налаживается. Только мятели задержали. —
I hope, что Лева поправился. Он был плох на вид у нас.
Целую вас всех.
Л. Т.
На конверте: Софье Андревне.
1 В усадьбу Философовых, в 6 км. от Бегичевки.
2 Илья Ефимович Репин (1844—1930). О пребывании И. Е. Репина в Бегичевке см. воспоминания Репина «Далекое близкое», «Искусство», М.—Л. 1944, стр. 376, и дневник Е. И. Раевской — «Летописи» Государственного литературного музея, II, М. 1938.
3 Деревня Данковского уезда, в 25 км. от Бегичевки.
4 От 18 февраля, в котором С. А. Толстая запрашивала об оставшихся деньгах. Письмо обращено к Т. Л. Толстой (неопубликовано).
493.
1892 г. Февраля 26. Бегичевка.
Пишу опять в Клекотки, милый друг. У нас туда теперь беспрестанно случаи, и надеюсь от тебя получить оттуда более свежие известия, чем через Чернаву. Что Таня? Как доехала? и поправляется ли и поправилась ли?1 Без нее нам скучно, но ведем себя, как и при ней, — примерно. Всё та же метель, и мы никуда в даль не ездим. Я даже никуда не ходил, кроме как около дома. Читаю, немного пишу, но главное соображаю, распоряжаюсь. Помощники, особенно Поша, чудесные. Все те, к[оторые] были тут воскресенье,2 разъехались, и мы одни. Нет даже и Эл[ены] М[ихайловны],3 и Вер[а] Мих[айловна] приезжала только на понедельник и опять уехала. Хотела приехать нынче, да верно что-нибудь задержало. Теперь 10-й час и ее нет. Главное занятие теперь, кроме обычной выдачи на столовые и упорядочения ходящих, выдача дров, в кот[орых] нужда всё больше и больше. И радостно, что мы можем раздавать много. И раздаем очень пока хорошо, разумно: кому даром, кому исполу, кому за деньги. Разумеется, не без ошибок, но кажется, что делаем нужное. Другое дело — это устройство приютов для маленьких детей от 1 до 3-х лет, или скорее — разливной, с молочной кашкой на крупе и пшене, кот[орые] устраиваются и принимают определенную форму. —
Я напишу подробнее, когда это совсем пойдет. — Вообще нужно опять написать отчет о пожертвованиях и о том, что сделано. А сделано, как оглянешься назад, с того времени, как писал последний отчет, не мало. Столовых более 120 разных типов; устраиваются детские, с завтрашнего дня поступают на корм лошади, и много сделано разными способами в помощи дровами. Часто страшное испытываешь чувство; люди вокруг не бедствуют, и спрашиваешь себя: зачем же я здесь, если они нe бедствуют? Да они [не] бедствуют то от того, что мы здесь, и через нас прошло — как мы умели пропустить — тысяч 50.
Нынче пришел лук. Хотя он и померз, он не пропадет и весь пойдет в дело. Сначала мне показалось его слишком много, но потом мы решили, что весь понадобится. По чем он ровно? Нынче мы не могли уж выдать на выдаче картофеля, п[отому] ч[то] весь вышел; мы скупаем по 2 р. за меру, и начинают просить больше. Нынче же, читая газету Рус[ские] Вед[омости] о грибном торге, я прочел, что картофель продавали за мешок в три меры от 20—30 коп. — Если это так, если бы мера стоила даже в двое дороже — до 15 коп., то выгодно бы было прислать нам. Если это так, попроси кого-нибудь купить, и пришли нам вагона два. Теперь мороза уже не может быть выше 5°, и картофель может дойти безвредно. —
Нынче приехал Михайла4 с двумя лошадьми: Мирон[ихой] и Мухорт[ым]. Михайло уедет назад, а лошади нам пригодятся очень. А то стесняло нас неимение их. —
Рожь постоянно приходит. Нынче Ермол[аев] пишет,5 что на Клекотках 13 вагонов. Мы возим старательно по складам, и счет теперь ведется, и мы знаем, сколько и где у нас чего. О ценности мешков я знаю. Их всех почти на 1000 р. И мы постараемся, чтобы они не пропали. — Доктор Богояв[ленский] очень слаб. Жар спал, но у него расстройство желудка и большая слабость. Если Ек[атерина] Ив[ановна] Барат[ынская]6 не выезжала, то не лучше ли отговорить ее ехать к нам и направить в иное место.
Леву я вполне понимаю. Как ни кажется иногда ничтожной и нескладной деятельность здесь, московская жизнь как-то особенно тяжело переносится после этой. Это я говорю совсем не потому, что не хочется ехать к вам, в Москву; напротив, — очень хочется и с радостью об этом думаю; но я — другое дело — я, во 1-х, стар; во 2-х, у меня есть письменная работа, к[оторая] иногда представляется тоже нужной и кот[орую] удобнее вести в Москве.
От тебя то было часто, — а теперь давно, — т. е. дня три, нет известий, и я только не говорю, но я о тебе беспокоюсь не меньше, чем ты обо мне. И имею основание, п[отому] ч[то] всё так тебя тревожит. Дай Бог, чтоб все были здоровы и чтоб ты не слушала разговоров Стаховичей7 и т. п. обо мне и об отношениях ко мне общества. Ведь это всё должно быть давно решено, и мы должны знать, каково должно быть отношение ко мне общества, и не заботиться о том, что говорят. Мне иногда мучает мысль, что я не ответил Гроту на его милые, сердечные письма.8 Теперь уж поздно. Но скажи ему, что я его люблю и благодарю за его любовь ко мне. — Напиши поподробнее о себе, Тане, Леве; целую тебя и детей. Мы все совершенно здоровы, и только скучаем о дурной погоде и дороге. — Если что забыл ответить, прости. Вспомню — напишу.
Л. Т.
На конверте: Москва. Хамовнический переулок, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.
1 T. Л. Толстая уехала нездоровая в Москву 24 февраля.
2 П. Н. Гастев, М. В. Алехин, М. А. Новоселов.
3 Елена Михайловна Персидская — сотрудница на голоде 1891—1892 гг.
4 Кучер.
5 Письмо Ермолаева от 26 февраля.
6 Екатерина Ивановна Баратынская, рожд. Тимирязева — первая жена московского вице-губернатора Л. А. Баратынского.
7 19 февраля С. А. Толстая сообщала: «Вчера был старик Стахович и страшно меня опять расстроил» (ПСТ, стр. 503).
8 От 30 января и 7 февраля.