Вот они выехали на дорогу к Хэл-Галберту. Тут дорога была совершенно другой: поля были аккуратно распаханы, каждый клочок земли старательно ухожен, вдоль дороги тянулись посадки молодых елей, а вдоль левого края дороги виднелись аккуратные плантации тутового дерева и обелихи. Обелиха давала прекрасное масло, целебные и вкусовые качества которого были известны далеко за пределами Пограничья, а нити тутовника сплетались лучшими ремесленниками в невесомую ткань-шолку... Сэм опять ожил, но соскакивать с повозки не пытался: по дороге ехали взад и вперед не только повозки, запряженные волами, но и конные всадники. Чувствовалось, что они попали в оживленное место. Их барон, Ламм д'Галберта, был одним из самых крепких землевладельцев в Приграничьи. Он владел большой территорией, не уступавшей иному графству, а ответственность нес... Власть и ответственность в империи Анно шли рука об руку. Ламм стал бароном недавно: всего год назад умер его отец, Филипп д'Галберт. Но про молодого барона пока говорили только хорошо. А это в Приграничьи, где вольные поселенцы не слишком жаловали любую власть, еще надо было заслужить!
Мысли мастафы Вута Главича вернулись к сыну: "Вот он и уходит от нас... Не зря говорила Матушка Ману, что его ждет необычная судьба и она не видит в зеркале жизни ничего определенного, только сияние, которое слепит ее внутренний взор. Только бы он вел себя скромнее. В его возрасте советы взрослых часто пропускают мимо ушей, да ничего, Сэм у меня голова. Конечно, нам удавалось скрывать все его способности, а что еще оставалось делать? Кто не помнит тех месяцев длинных мечей, когда повсюду люди расправлялись с магами, враз оказавшимися беззащитными. И повезло тем, кого толпа просто растерзала, в некоторых, более цивилизованных, местах магов еще и подвергали пыткам и истязаниям. Как быстро Защитники и Повелители были низведены до низших рабов, бессловесных тварей, с которыми не разговаривают, а которых уничтожают. Говорят, трупами магов в Гарнуте и Семи королевствах удобряли безжизненные поля, а на островах Пассаха куски мяса магов стали приманкой для больших океанских рыб... А сколько младенцев, которых старейшины только заподозрили в магическом умении, были умертвщлены, не смотря на слезы матерей и сопротивление отцов. Ты, сынок, выжил только потому, что у нас, в Приграничьи, всегда есть чем занять свое внимание. Быть особенным, отличаться чем-то от других было опасно. Поэтому мы старались скрывать твои возможности, на поверхности было: ну, чуть лучше развит физически, да чуть посообразительнее других, только-то и всего... Все остальное довелось скрывать. А как ты будешь скрывать это БЕЗ НАС? Тогда ввели проверку на наличие магических способностей. А как ее делали? И кто? Люди, которые в магии никогда - ни слухом, ни духом! Сколько детей отправили в имперские детдома, и никто, НИКТО оттуда еще не вернулся. Может, проверку на наличие магических способностей отменят по всей Империи? Абсолютно глупое и бесполезное занятие. Если ребенок чем-то не понравился одному из трех старцев - его отбирали из семьи - и все! Навсегда! А что да почему, да КАК они смогли определить, что именно ЭТОТ паренек обладает особыми магическими способностями? А тебя боги спасали. И мы тебе постоянно твердили, чтобы ты не высовывался, был как все. Ан нет, все равно что-то да не углядели. Теперь расставаться придется. Остается только одно: надеятся, что, все, о чем мы тебе растолковывали, не пропадет даром, все-таки, ты не совсем обычный мальчик. И пусть боги Четырех Стихий хранят тебя. Хранят тебя постоянно". Вут потрепал сына по голове, мальчик поднял на отца огромные серые глаза и неожиданно заплакал. Отцу пришлось какое-то время успокаивать сына, но сердце мужчины разрывалось на части.
Замок барона был просто огромным серым зданием, построенным из местного известняка, грубая кладка и простота линий подчеркивали утилитарное назначение укрепления. Как и положено, замок был окружен рвом, в котором воды пока что не было, но укрепления перед воротами были заняты бдительной стражей. Тут, перед тем, как пропустить отца с сыном внутрь замка, тщательно проверили пазз, расспросили, кто они и откуда, а когда отец отдал сопроводительное письмо от старосты селения, его немедленно отнесли куда-то внутрь. Мастаф и его сын ждали примерно еще пол-стражи, прежде чем им вернули бумаги и пропустили внутрь замка.
Молодого барона мастаф Вут узнал сразу же: высокородный Ламм д'Галберта оказался невысоким, но крепким парнем в потрепанном кожаном доспехе. Он был занят тренировкой отряда, отрабатывающего премудрости копейного боя: воины стояли тремя тесными рядами, а на них неслись макеты всадников с копьями наперевес, всадники были привязаны к лошадиным чучелам, которых, вращая хитрый механизм, на веревках тянули крестьяне. Вут подивился дивной конструкции вращающего колеса, удивительно эффективной ременной передаче, шпалам, которые шли почти неприметно в траве, и по которым скользили макеты наступающих всадников.
Страж, сопровождавший мастафа и его сына, подал знак барону, который мгновенно отвлекся от управления отрядом, передал команду молоденькому лейтенанту в новенькой кирасе, с ворохом разноцветных перьев на гребне шлема. Лейтенант засуетился, быстро раздавая команды, на что уходивший от отряда барон ответил незаметной для тренирующихся солдат улыбкой.
- Ничего, молодой, еще научится не суетиться, - произнес барон не глядя на отряд, который уже спел потерпеть изрядное поражение: из всех фигур только один всадник был опрокинут, но его лошадь пронеслась через ряд солдат, остальные проскочили через ряды копейщиков абсолютно спокойно. Лейтенант растерянно смотрел на неуправляемую толпу, которой стал его отряд, но потом отряхнулся, пришел в себя и стал командовать, на сей раз спокойнее, вдумчивее и экономней.
- В любом деле, если не вложить в команды мысль, получается пшик, не правда ли, мастафа Вут? - барон оказался совершенно простым в обращении и совершенно не походил на напыщенных земледельцев, коими, чаще всего, были бароны внутренних провинций Империи.
- Польщен, магерум Галберт, что вы знаете мою скромную персону... - начал привычную дипломатичную речь Вут Главутич, но барон не дал развернуться приграничному этикету, немного бесцеремонно подхватив мастера-оружейника под локоть, потащил его мимо тренирующихся воинов прямо к стендам с оружием и доспехами.
- Оставьте это все, мастаф, я рад, что вы доставили сына. Завтра он отправится с остальными в военную школу Гиппесби в Кассарахе. А вы мне нужны вот по какму делу: что думаете об этих самострелах?
- Тяжелые. И очень сложны в перезарядке. Да и полет болта не превосходит обычный самострел. У вас их много?
- Полтора десятка.
- Тогда их собрать в одном месте и использовать против какой-то бронированной и медленной штуковины, али против пехотной черепахи, когда она к воротам будет пробиваться. Много выстрелов не сделать - бить в упор и с близкого расстояния. Тогда они пробьют любую защиту.
- Отлично, я так и думал. Хотел повесить интенданта за закупку совершенно бесполезной вещи, но передумал. Вот вам образец пехотного стрелкового оружия. Подлец собирался закупить таких полторы сотни, уже подсчитывал доход, который должен был осесть в его карман. Так что вздернул я его не за арбалеты, отнюдь.
- В полуторах сотнях нужды нет, а вот еще полтора десятка стоило бы иметь: можно бить по десяткам - один десяток стреляет, а два других перезаряжают, получается, что постоянно будет десяток на подхвате. К воротам тогда не подступиться.
- Мне говорили о вас только самое лестное, мастафа Вут, вижу, что мои люди не ошиблись. А закупками займется мой новый интендант, самое время. Да, да, да самое время. Войной уже не попахивает. Государь решил прищемить хвосты парочке слишком обнаглевших баронов. Так что домой, любезнейший мастафа Вут, возьмите подмастерьев и луки да самострелы начинайте делать в самом спешном порядке. - Мастафа склонился в поклоне, принимая на себя ответственность за важное поручение барона. Теперь мастеру не надо было спрашивать ни о цели беседы с бароном, ни о том, что за фрукт свешивался с третьего этажа баронского дома с новеньким пеньковым воротником на шее.