![Тигриное око (Современная японская историческая новелла) _7_01.jpg](https://litlife.club/books/228000/read/images/_7_01.jpg)
Ватанабэ, сжав губы, молчал. Лицо его, ставшее иссиня-бледным, похожим на маску, напряглось, он крепко закусил губу.
«Он собирается умереть», — понял вдруг Миядзи и оказался прав. Ватанабэ в самом деле покончил с собой. После того как все дела, связанные с происшествием, были окончательно завершены, он, не оставив записки, не привлекая ничьего внимания, совершил харакири в одной из комнат управы.
— На берегу реки у Эйтайбаси голубым светом светят призрачные огоньки…
— Оттуда доносятся рыдающие голоса… — Какое-то время такие разговоры можно было слышать довольно часто.
Один богатый торговец, вероятно, родственник жертвы этого происшествия, поставил каменное надгробие-памятник в монастыре Экоин в Рёгоку во упокой всех погибших.
Некий монах преклонных лет велел выстроить на берегу реки хижину, и там часто можно было видеть фигуру этого монаха, возносящего моления Будде.
В 19-й день 8-го месяца 5-го года Бунка (1809 г.), через год после того события, на обоих берегах реки, не сговариваясь, собралось несколько тысяч родственников погибших — они спускали по реке с отмели фонарики с душами утопленников.[102]
Миядзи тоже пошел туда, приведя с собой Канэёси. Там он написал на листочке бумаги мирские имена[103] — Ватанабэ Сёэмон, О-Таэ из дома Цутая и Тиё из того же дома, а также приказчик Коскэ, — сложил бумажку несколько раз и засунул ее внутрь фонарика с нарисованным на нем лотосом. Увидев в руке Миядзи игрушечную вертушку — такую же, какую держала в тот день малышка, Канэёси округлил глаза от удивления:
— Это что ж, начальник, ворожба какая?
— Да нет, так просто…
Миядзи поджег свечку в фонарике, вставил вертушку в нос бумажной лодочки с фонариком и тихонько подтолкнул ее по темной воде. Она поплыла, зыбко покачиваясь и светясь слабым светом, и вскоре затерялась, смешавшись с сотнями таких же.
Миядзи неизбывно мучило раскаяние за те сказанные им слова, которые лучше было не говорить.
«Однако…»
Ведь даже если бы он не сказал ни слова, Ватанабэ наверняка не остался бы жить — не такой он был человек, — решил Миядзи…
Слышно было, как кто-то неведомый служил заупокойную панихиду — с моста в окружающую темноту летели жалобные звуки поминального колокольчика.
Фудзико САВАДА
Родилась в префектуре Аити, на полуострове Тита в 1946 г. Закончила Префектуральный женский университет, одно время преподавала, затем стала заниматься ткачеством, изготовляя традиционную киотоскую парчу цудзурэ-ори. В 1975 г. за рассказ «Бесплодная женщина» Фудзико Савада как прозаик-дебютант была награждена 24-й премией журнала «Сёсэцу гэндай», а вскоре внимание читателей привлекли ее романы «Ворота Радзёмон», «Хроники Большого Будды эры Тэмпё»[104] и другие, в которых она красочно обрисовала душевные терзания ремесленников-строителей, втянутых в строительные проекты древности, и структуру власти той эпохи. В 1982 г. Фудзико Савада написала повесть из далеких времен «Описание воинского облачения земли Митиноку», где изобразила племя восточных эмиси,[105] отважно пытавшихся оказать сопротивление вторжению на их земли войск императора двора Ямато; писательница также выпустила сборник «Поле Печали» — за эти книги она была награждена 3-й литературной премией Эйдзи Ёсикава, присуждаемой за литературный дебют. Сборник «Поле Печали», охватывающий широкий круг тем и событий, — это, безусловно, повествования исторического характера, но в них существенное место отведено старому искусству и традиционным формам художественных ремесел, а также городскому быту, формирующему самоидентификацию обитателя старой столицы — Киото. Наиболее характерный для этого сборника рассказ — «Меч черного крашения», где развивается сюжет рассказа «Поле Печали» — в нем описана судьба женщины из рода Ёсиока, погубленного мастером воинских искусств Миямото Мусаси, которые продолжают дело своего рода: окрашивание тканей кэмбо-дзомэ. В сборник вошли также рассказы «Море скитаний. Новая повесть о доме Тайра», «Море печали в разлуке», «Мост радуги» и другие.
ПОЛЕ ПЕЧАЛИ
Перевод: И.Мельникова.
Наступил рассвет третьего дня 2-го месяца 9-го года эры Кэйтё (1604 г.).
Юная Но смотрела на снег, кружившийся над садом, и готовила чай. Звук от соприкосновения бамбукового венчика и черной керамической чашки сэто,[106] оставшейся от отца, тихо сливался с шорохом снега, который ложился на тонкие ветви бамбука.
В оставленную открытой комнату вместе с ветром влетели хлопья снега. Однако Но нисколько не почувствовала холода. Держа в ладонях теплую чашку и с наслаждением расправив спину, она пила свой чай.
Внезапно со стороны красильни донесся терпкий запах индиго. Индиго часто начинает пахнуть в те дни, когда выпадает снег.
А на заднем дворе сейчас, наверное, бьется на ветру освещаемая пламенем костров холщовая вывеска норэн,[107] прикрепленная над воротами казарм. Под ней мужчины в подвернутых шароварах хакама,[108] с подвязанными как для похода рукавами, напряженно, до красноты в глазах, вглядываются в запорошенную снегом предрассветную тьму.
Вывеска с названием цеха «Красильня Кэмбо» сохранилась с той самой поры, как отец Но, Ёсиока Кэмбо,[109] основал свое красильное дело.
Ёсиока Кэмбо прославился как наставник в воинских искусствах, но настоящим его занятием было окрашивание тканей.
«Кэмбо-дзомэ» — так называли люди эти ткани. Уже после смерти самого Кэмбо рядом с вывеской «Красильня Кэмбо» все еще продолжала висеть табличка, на которой крупными иероглифами значилось: «Советник по воинской тактике в ставке сёгуна Асикага».
Во дворе усадьбы большое помещение для красильных работ соседствовало с фехтовальным залом. Вместе со стуком деревянных мечей оттуда неизменно доносился запах индиго и вареной коры горного персика.
Днем перед воротами всегда толпились люди: стекавшиеся со всех концов страны мастера боя, почитатели воинской славы фехтовальной школы Ёсиока, и те, кто приходил в мастерскую за крашеной тканью кэмбо-дзомэ.
Однако за последние несколько дней все изменилось. Не слышно было, как обычно, стука мечей из маленького зарешеченного окошка в задней стене фехтовального зала, выходящего прямо на перекресток Четвертого проспекта и улицы Ниси-Тоин. Зато теперь из дома веяло стойким запахом поминальных курений.
Лица снующих в дом и из дома работников были печальны. На то была причина — старший сын Ёсиока Кэмбо, Сэйдзюро, унаследовавший после отца и красильню, и фехтовальную школу, пал от руки мастера воинских искусств Миямото Мусаси,[110] это случилось на севере Киото, на погребальном поле Рэндайдзино.
Не только в Киото, но и по всей стране многочисленные школы фехтования соперничают между собой за первенство, однако фехтовальщиков из школы Ёсиока люди сведущие всегда почитали наравне с богами. И вот новый глава школы сражен насмерть совершенно безвестным воином — как тут не удивиться? Поэтому у пересечения улиц Рокудзё и Янаги, где много домов свиданий, а также в чайных заведениях квартала Китано и Четвертого проспекта только об этом и толковали.
Поскольку Миямото Мусаси вызвал Ёсиока Сэйдзюро на бой, выставив на людном Четвертом проспекте доску с объявлением об этом, весть об исходе поединка тотчас дошла до слуха людей.
102
В середине 8-й луны проводится праздник о-Бон, на это время, как считается, души умерших возвращаются в родные дома. Их встречают угощением, перед ними читают сутры, а затем провожают обратно, пуская по воде маленькие плотики, на которых стоят бумажные фонарики со свечами внутри. Имена покойных пишут на бумажке, которую вкладывают в фонарики, иногда на самих фонариках.
103
Обычно при совершении буддийских обрядов над умершими им присваиваются особые посмертные имена, которые пишут на специальных табличках, а таблички ставят на домашний алтарь. Поскольку Миядзи не знал посмертных имен, он написал обычные, «мирские».
104
Речь идет о строительстве огромной статуи Будды, осуществленном при императоре Сёму. Эра Тэмпё — 729–749 гг.
105
Эмиси — имеются в виду племена айнов, вытесненные на север с острова Хонсю.
106
Сэто — керамические изделия из серой глины, производимые в местности Сэто (префектура Аити) начиная с X века и до наших дней. Керамика сэто широко используется в чайной церемонии.
107
Норэн — короткая занавеска, которая первоначально вешалась в японском доме над входным проемом для защиты от солнечных лучей. В XVI в. среди горожан и купечества стала играть роль торговой вывески и даже флага. Норэн принято было украшать гербами и символами торговых и ремесленных заведений.
108
Хакама — широкие шаровары с заложенными у пояса складками, часть костюма самурая.
109
Ёсиока Кэмбо — основатель школы меча Ёсиока, служил сёгунскому дому Асикага, правившему в Японии до 1573 г. В конце жизни посвятил себя окрашиванию тканей в черный цвет по оригинальной технологии.
110
Миямото Мусаси (1584?–1645) — прославленный мастер боя на мечах. В возрасте от 13 до 29 лет провел около 60 поединков и не знал поражений. В зрелую пору жизни отказался от использования боевого меча в пользу деревянного. Оставил после себя книгу «Пять колец», философский трактат по воинской стратегии и тактике.