Пока мать выбегала на улицу, надеясь увидеть сына, Рустем принял решение. Надо уходить, нельзя смотреть, как убивается мать. Если он останется, ему станет ее жалко. Идет война, и он нужен на фронте. Фашистам не поздоровится от него. Они узнают, где раки зимуют.
Рустем, прихватив под мышку портфель, зашагал к двери, а в это время с улицы в дом вернулась мать — в ее глазах была радость и растерянность. Портфеля на столе не было.
Мы знаем как долго искали исчезнувший портфель. Рустем еле сдерживался, слыша, как вздыхает мать. Поймав ее взгляд, покраснел. Хорошо еще, что она опустила глаза. Того и гляди Рустем разревелся бы и открыл себя.
Портфель снова лег на стол.
Пока читали его записку, он сердился, что так мало написал. Может, совсем не надо было тревожить их письмом? Начнут разыскивать повсюду. Розыски могут ему помешать. Но ведь все равно его не найдут. Вот он стоит рядом с матерью, отцом и бабушкой и одним вскриком может обрадовать их, но он этого не сделает. Нет. Он невидим. Он есть и его нет. Сейчас он нужен войне. Он будет спасать раненых, взрывать немецкие штабы.
Скорее!
Что делать?
Вместе с отцом Рустем вошел в отделение милиции. Он слышал разговор с начальником. Сначала он улыбался. Ему казалось забавным — сидит человек с погонами подполковника и думает о каких-то мелочах. Думает, как найти по записке пропавшего мальчишку. Рустему захотелось тут же в милиции выкинуть такой номер, чтоб все милиционеры почесали затылки. Но чем дальше говорили отец и подполковник, тем беспокойнее чувствовал себя Рустем. Природа дала ему силу — почему же он медлит? Родина в опасности, горят деревни, горит земля, детей и взрослых увозят в Германию в одних вагонах со скотом. Надо спасать их. Немедленно. Только бы проникнуть в тыл врага. Каждого вставшего на его пути фашиста он постарается уничтожить. По сто фашистов в день! А долго ли он будет невидим?
Может быть, завтра к нему вернется прежний облик? Добравшись до фронта, он вдруг станет в какую-то минуту видим врагу и его убьют? Он даже не успеет ни за кого отомстить. С кем бы поговорить об этом? С ученым! Но с каким?
— Найду, — решил он.
На улицу он вышел вслед за отцом, но постепенно отстал от него. Куда теперь идти? Он брел медленно, понурив голову, и чуть не столкнулся с двумя мальчишками, которые стояли у столба и курили. Они ругались, небрежно поплевывая. Один из них был Вали, тот, что всегда подтрунивал над Рустемом.
Сейчас Рустем ему скажет несколько слов, после чего Вали начнет заикаться.
Рустем сжал кулаки, огляделся по сторонам. Вали курил, пуская дым из носа, и хвастался, что может даже из ушей выпустить струйку дыма. Рустем подошел вплотную к нему и вырвал папиросу. Вали с ужасом уставился в пустоту, где исчез окурок. Рустем ударил его по щеке, по другой.
— Не кури больше! Не кури, понял? Не ругайся всякими словами! Язык отрежу...
Вали бросился бежать, спотыкаясь с перепугу.
![Приключения Рустема img004.jpg](https://litlife.club/books/227598/read/images/img004.jpg)
Рустем легко догнал его и хлопнул по спине.
— Не-еее-бу-ууу-ду-yy! — завопил Вали. — Я че-ее-го?
— Закури еще только! Еще только ругнись! Я тебя за уши к проводам привяжу.
Оставив в покое Вали, Рустем свернул в Ленинский сад и сел, чтобы собраться с мыслями, на скамейку. Его вдруг потянуло домой, в школу, к ребятам. Вот проучил Вали, за дело проучил. Теперь курить не будет. А если бы опять встретить, в кино можно было бы сходить вместе — Рустем бы отвлек билетершу, а Вали как ни в чем не бывало прошел бы потихоньку мимо. Дела-ааа!
Возле дома отец Рустема разговаривал с соседкой. Дверь была открыта. Рустем незаметно вошел в дом.
Мать и бабушка уже легли спать, они, наверное, сильно устали от догадок и тревог за мальчика. Пока отец разговаривал на улице, Рустем поел и, устроившись на диване, стал ждать. Отец вскоре вернулся, запер двери, помыл руки и, включив настольную лампу, сел читать книгу. Рустем грустно смотрел на него. Подошел близко-близко. Отец не читал, а смотрел не моргая в одну точку. Так он делал всегда, если о чем-то думал или что-то не получалось. Рустем коснулся его волос. Отец поднял голову, обернулся назад. Рустем по-кошачьи отпрыгнул в сторону. Отец поднялся из-за стола и прошелся по комнате, словно что-то искал. Рустем прижался к спинке дивана.
...Утром он проснулся раньше всех. Но как пройти к умывальнику, пока закрыта дверь? Ведь можно разбудить бабушку, и тогда она опять примется ругать крыс и удивляться открытой двери. Рустем решил подождать. Как он любил воскресенье, как радовался ему каждый раз, но сейчас, лежа одетым на диване, думал, что теперь кончились детские воскресенья, теперь он живет иной жизнью.
В десять часов утра, как и было условлено, пришел подполковник. За чаем он расспрашивал бабушку, тетю Гайшу и дядю Хашима о Рустеме. Бабушка, разволновавшись, скороговоркой рассказывала про внука. А тот, невидимый, стоял за ее спиной и улыбался. Но вот он вздрогнул, услышав слова бабушки:
— Уж очень он любил сказки. Просто терпенья нет, как любил. Бывало едем мы с ним...
Сказки? Какие сказки? Неужели бабушка сейчас вспомнит о цветах папоротника? Рустем придвинулся ближе, чтобы помешать бабушке открыть тайну, если она начнет говорить именно об этом. Он просто тронет ее руку, и все...
Подполковник осмотрел книги Рустема.
— А где его портфель?
Портфель в это время был в руках Рустема, и, значит, оставался невидимым. Как цепко он сжал ручку портфеля! И снова все принялись за поиски. Ну, сейчас опять всех можно удивить. Например, подбросить портфель к потолку и поймать, на какие-то секунды он будет всем виден, но, коснувшись Рустема, исчезнет. То-то ахнет подполковник...
Рустем положил портфель на стол прямо перед подполковником.
— Может быть, вот этот портфель? — Покрутив его в руках, подполковник загадочно произнес: — Да-аа!
«Отчего же я его раньше не видел» — подумал он про себя.
Разговор как-то смялся. Каждый чувствовал, что в доме творятся какие-то странные вещи, но вслух об этом никто ничего не сказал. Подполковник, собравшись уходить, попросил дядю Хашима проводить его немного. Рустем выскользнул за отцом.
— Исчезновение вашего сына меня очень заинтересовало. Здесь не так все просто, — сказал подполковник. — И я не знаю, как вам объяснить это. Чего-то мы не понимаем. Я пришел к выводу...
— Какому?
Рустем прибавил шагу, чтобы не пропустить ни одного слова.
— Ваш сын здесь, в Казани. Вчера он был дома. Не исключена возможность, что и сегодня...
Дядя Хашим даже присвистнул, — он и обрадовался и удивился.
— Его видел кто-нибудь?
— Нет. В том-то и дело, что никто не видел. Но ту записку он написал вчера и написал ее дома, сидя за столом.
— А что касается портфеля... — подполковник не договорил, точно что-то скрывая.
Дядя Хашим поторопил его.
— С портфелем совсем непонятное происходит.
— Да. То исчезает, то появляется. Конечно, здесь где-то разгадка. Впрочем... мы еще встретимся. Портфель я повесил на гвоздь возле письменного стола. Пусть до него никто не дотрагивается. Следите за ним. Я поручу это дело одному человеку. Скоро мы все узнаем. А пока нам только известно, что ваш сын возвращается домой, когда вы его не видите, и с портфелем происходит что-то необычное. Женщинам пока об этом не говорите.
— Конечно. Конечно. Понимаю, — сказал дядя Хашим.
Они попрощались.
— Если буду нужен, мой телефон 0-35-45, 0-35-46. Звоните.
— Хорошо.
Вы здесь, Рустем?
Он все обо мне знает. Нет, пока не все. Но он догадывается! «Скоро мы все узнаем», — так он сказал. И потом эти розыски. Зачем надо было подкладывать портфель, зачем?
Отец давно уже ушел, а Рустем шел рядом с начальником милиции и не знал, как поступить. С первого дня, как он стал невидимкой, все перемешалось в его голове — сначала от радости, а потом от множества событий и волнений. Надо было поговорить с кем-то, посоветоваться, выложить все свои сомнения. А что, если открыться начальнику? Он сразу прекратит розыски, успокоит родителей и наконец подскажет, что делать дальше.