§
— Эй, детка! — крикнул он, посмотрев на проходящую девушку. — Мне кажется, я хочу тебя.
— Принц, я счастлива отойти ко сну с тобой! — шепнула она нежно, словно ее губы касались уха любимого человека.
— Это прелестно! — отрывисто промолвил Гриша Лоно, начав прыгать на одной ноге, как дурачок.
— Ты, наверное, молод и чудесен, радость моя? — спросила девушка.
— Ну, конечно, красавица. Я счастлив стоять сейчас рядом с тобой. Я люблю девиц.
— Но что же нам делать?
— За мной! — закричал Гриша Лоно, захватив девушку своей ласковой рукой, желающей доставить радость и любовь, и словно взлетая куда-то вверх к вершинам чувств и страстей, чтобы замереть там, образовав тайное объятие на некоторое время, и произвести любовь из своих физических тел, так же как материя в венце эволюции производит на свет идею, отражающую весь мир. Счастье ждало влюбленных, и скамейки услужливо предлагали им самих себя; их ждали подъезды, крыши и томные поляны — везде был готов стол и дом; и солнце, не являясь настырным человеком, могло спокойно смотреть на веселые забавы милых существ, а они не боялись открыться этому взгляду, совсем, как порнозвезды, выставляющие напоказ под сильный свет ламп части своих тел, потерявших вместе с невинностью и интимность и сокровенный секрет.
— Моя маленькая! — говорил Гриша, глядя на девушку, и хотел ей счастья.
— Скажи мне, принц, — спрашивала она. — Что означает наша жизнь?
— Ничего, — весело отвечал Гриша. — Мы как бабочки, которые существуют только для того, чтобы любить и умереть.
— Я существую, чтобы отдать себя! — патетично воскликнула девушка. — Я хочу отдаться! В этом мой единственный смысл.
— Кто знает, — мрачно сказал Лоно, сплюнув сквозь зубы. Они замолчали, ни о чем не думая.
— Не люблю детей, — грустно произнесла девушка, жалостливо цыкнув.
— А если ты забеременеешь? — злобно спросил ее Лоно.
— Не знаю, я не люблю говорить об этом, — отрезала она.
— Давай покурим, — сказал Лоно, останавливаясь.
— Знаешь, что я скажу тебе, милая моя? — спросил он, начиная беседу. — Я не понимаю связи между отношениями людей и наличием или неналичием факта свершения ими любовного акта друг с другом. Точнее, я понимаю всю важность и влияние этого акта на дальнейшую дружбу, или ненависть, но мне странно иметь в виду при рассмотрении человеческих отношений некий момент единения половых органов данных людей, который повлиял на дальнейшее. Казалось бы это животное, даже детское действие не должно быть таким уж важным для умных и цельных структур, а однако именно оно зачастую оказывается кардинальным событием в пересечении жизненных путей двух высокоразвитых индивидов и определяет порой все состояние их внутреннего мира на данным отрезок времени.
— В самом деле, продолжил он мысль. — Кто бы мог подумать из устроителей этого мира, что такие замечательные понятия, как любовь, честь, верность, долг и прочее, будут впрямую зависеть от взаиморасположения каких-то, извиняюсь, «пипок»? Ведь это же восхитительно и интересно, дева моя! Это истинный грех, именно он так чудесен и приятен; ведь когда я думаю о том, как ты прекрасна, я готов мысленно сорвать с тебя трусы!
— А я готова натурально сорвать с тебя трусы, — серьезно сказала девушка.
— Так в чем же дело, — вскричал Гриша Лоно, подпрыгивая. — Может быть, это — любовь? Может быть, мы любим друг друга?!
— Я просто сохну по тебе, — сказала девушка.
— Я, наверное, погибну и закончу свое бытие, — сказал Гриша, отсоединив свои губы от девичьих. — Я не знаю, кто я такой и кто меня создал. Мне кажется, я в самом деле бабочка, которая нужна только для первой и последней любви, но сдается мне, что я несу в себе зародыш жизни вечной. Плевать, я не помню своего прошлого и не знаю будушего; я не вижу никаких целей, кроме тех, о которых я очень умно сказал, но я отдаю себя только для этого; да здравствует ночь, объятия и чувство конца; может быть, я чье-то орудие, но умирая, я доставлю тебе радость и дам тебе смысл!
— Не говори так, — грустно прошептала девушка, своей рукой поглаживая член Гриши сквозь джинсы. Ты будешь жить долго и умрешь в один день со мной!
— Может быть, — растерянно произнес Гриша, залезая девушке под юбку.