Охотников не нашлось; тогда он отправился в лагерь «стопудовых» и обратился к ним с такою же точно речью. Ландскнехты, однако ж, ему сказали: «Der guascongner thut schich usz mitt eim jedem ze schlagen, aber er is geneigter zu staelen; darumb, lieben frauen, hend serg zu inuerm hausraut»[81]. И никто из них на бой не вышел.
Тогда гасконец отправился в лагерь французских наемников, обратился к ним с такими же точно словами и смело вызвал их на бой, сопроводив свою речь всякими гасконскими выходками; никто, однако ж, ему не ответил.
После этого гасконец лег на краю поля, возле палаток толстяка Кристиана, рыцаря де Крисе, и уснул.
На ту пору один из наемников, также проигравший все свои деньги, вышел со шпагой из лагеря, имея твердое намерение сразиться с гасконцем, коль скоро и тот все проиграл:
Ploratur lachrymis amissa pecunia veris,[82] —
говорит gl. de poenitent. dist. 3, с. Sunt plures. Поискал, поискал он его в поле и наконец нашел спящим. Тогда он ему сказал: «Эй ты, малый, черт бы твою душу взял, вставай! Мы с тобой оба продулись. Давай драться, не щадя живота, давай отхолим друг друга как следует быть! Гляди-ка; и шпаги у нас с тобой одинаковые».
А гасконец, ошалев спросонья, ему отвечает: «Cap de sainct Amault, quau seys tu, qui me rebeillez? Que таи de tao-verne te gyre. Ho, sainct Siobe, cap de Cuascoigne, ta pla dor-mie iou, quand aquoest taquain me bingut estee».[83]
Доброволец снова вызвал его на бой; гасконец, однако ж, ему сказал: «Не, paouret, iou te esquinerie, ares que son pla reposat. Vayne un pauc qui te posar comme iou; puesse tru-queren».[84]
Позабыв о своей утрате, гасконец утратил охоту драться. Коротко говоря, вместо того чтобы сражаться и — долго ли до греха? — ухлопать друг друга, они порешили заложить свои шпаги и вместе выпить. Доброе это дело сделал сон — это он утишил ярый гнев обоих славных воителей.
К этому случаю как раз подходят золотые слова Джованни Андреа in с. ult. de sent. et re judic., libro sexto: Si dendo et quiescendo fit anima prudens.[85]
![Гаргантюа и Пантагрюэль — III separator.png](https://litlife.club/books/22738/read/images/separator.png)
Глава XLIII.
Как Пантагрюэль оправдывает Бридуа в том, что он выносил приговоры с помощью игральных костей
На этом Бридуа кончил. Суеслов велел ему покинут залу суда, что тот и сделал. Тогда Суеслов обратился Пантагрюэлю:
— Августейший принц! Не только в знак признательности за неисчислимые благодеяния, коими вы осыпали наш парламент, а равно и весь Мирленгский маркизат, но, принимая также в соображение те качества, коими наделил вас всемогущий Господь, всякого блага податель, а именно: ваш светлый ум, рассудительность и беспримерную ученость, мы по праву предоставляем вам решить необыкновенное, из ряду вон выходящее, небывалое дело Бридуа, которого вы видели своими глазами, слышали своими ушами и который в вашем присутствии признался, что судит с помощью игральных костей. Мы просим вас решить его дело по справедливости и по закону.
Пантагрюэль же на это ответил так:
— Господа! Как вы знаете, по своему положению я не обязан решать судебные дела, но коль скоро вы мне оказываете такую честь, то я приму на себя обязанности не судьи, но защитника. Я нахожу у Бридуа такие качества, которые, как мне кажется, могут в сем случае послужить ему к оправданию. Я разумею, во-первых, его старость, во-вторых, его простоту, а вы знаете лучше меня, что по нашим правам и законам проступок человека престарелого и простоватого извиняется и прощается; в-третьих, опираясь на наши законы, я усматриваю еще одно обстоятельство, говорящее в пользу Бридуа, а именно: эта единственная его оплошность должна быть прощена и похерена, она должна раствориться в безбрежном море тех справедливых приговоров, которые он вынес за свою сорокалетнюю беспорочную службу, — ведь если я пущу в реку Луару каплю морской воды, то этой одной капли никто не почувствует, от этого вода в Луаре не станет соленой.
Я полагаю, что не без воли Божией все прежние его решения, выносившиеся также с помощью игральных костей, ваш уважаемый верховный суд признал правильными, слава же Господня, как вам известно, нередко означается в посрамлении мудрых, низложении сильных и вознесении простых и смиренных. Я не собираюсь злоупотреблять долее вашим вниманием; я только прошу вас на сей раз, не из благодарности к нашему дому, — ни о какой благодарности не может быть и речи, — но во имя того душевного расположения, которое мы, и по сю и по ту сторону Луары уважающие ваше звание и достоинство, исстари питаем к вам, вынести по делу Бридуа оправдательный приговор вот на каких, однако ж, условиях: во-первых, возьмите с него торжественное обещание, что он удовлетворит тех, по чьему делу он вынес неправильное решение (на это я охотно даю свое соизволение и согласие); во-вторых, в помощь ему назначьте какого-нибудь молодого, сведущего, осмотрительного, искушенного и добродетельного советника, с тем чтобы впредь во всем, что касается судопроизводства, Бридуа сообразовывался с его мнением.
Буде же вы почтете за нужное вовсе от должности его отрешить, то я покорнейше вас прошу предоставить его в полное мое распоряжение. В моих владениях найдется немало мест и должностей, где он может мне пригодиться и принести пользу. Засим молю Господа Бога, нашего сотворителя, промыслителя и всякого блага подателя, дабы его святая благодать неизменно почивала на вас.
С этими словами Пантагрюэль, поклонившись суду, вышел из залы. У дверей его ожидали Панург, Эпистемон, брат Жан и другие. Все они сели на коней и поехали к Гаргантюа.
Дорогою Пантагрюэль рассказал во всех подробностях, как происходил суд над Бридуа.
Брат Жан припомнил, что знавал Перена Бальбеса, когда тот жил в Фонтене-ле-Конт, во времена глубокочтимого аббата Ардийона.
Гимнаст сказал, что когда гасконец препирался с французом, он находился в палатке толстяка Кристиана, рыцаря де Крисе.
Панург усомнился в возможности решать дела наугад, да еще в течение долгого времени.
А Эпистемон сказал Пантагрюэлю:
— Что-то в этом роде говорят и про монлерийского судью. Но ведь кости — это чистая случайность, как же это могло столько лет сходить судье с рук? Раз, ну два решить дело наудалую — это я еще понимаю, да и то если дело сложное, запутанное, трудное и темное.
![Гаргантюа и Пантагрюэль — III separator.png](https://litlife.club/books/22738/read/images/separator.png)
Гасконец бахвалится, что готов биться с любым из нас, но он норовит что-нибудь стащить, так что, милые наши жены, берегите вещи (нем.)
Денег лишившись, рыдают и льют неподдельные слезы (лат.). — Перевод С. Аверинцева.
Клянусь головой святого Арно! Кто ты такой, чего ты меня будишь? У, чтоб тебе напиться вдрызг! Ах, святой Север, покровитель Гасконии, я так сладко спал, а этот задира не дает мне покою (гасконск.)
Эх ты, бедняга! Да я со свежими силами так намну тебе бока!.. Лучше поди-ка тоже отдохни, а тогда и лезь в драку (гасконск.)
В тишине и покое душа обретает мудрость (лат.)