Изменить стиль страницы

В этот период в публичной жизни Валериана Константиновича происходили следующие события: в 1927 году он был избран членом ревизионной комиссии Союза русских писателей и журналистов в Париже. С 20 июня 1927 года он член правления Тургеневской библиотеки в Париже (входил в состав этого органа по 1937 год включительно), один из жертвователей в библиотеку. В 1929 году читал лекции на Русских сельскохозяйственных курсах в Париже. В том же году ученый попал в автомобильную катастрофу, от которой едва смог оправиться.

В 1930–1935 годах — член правления Тургеневской библиотеки. В 1930–1931 годах входил в совет Русского научно-философского общества в Париже, был его деятельным членом по 1935 год. В 1931 году вошел в состав бюро Комитета помощи писателям и ученым Франции.

В июне 1931 года участвовал в заседаниях эмигрантской общественности, выступавшей против распродажи большевиками художественных ценностей.

Ученый считается создателем формулы «научная истина и общественная совесть».

В сентябре-ноябре 1931 года В. К. Агафонов выступил в качестве члена-основателя еще одной русской мастерской «Великого Востока Франции» — «Свободная Россия». Здесь же, в основанной им ложе, в торжественной обстановке было отмечено братьями 13 июля 1934 года 70-летие В. К. Агафонова. 19 ноября 1932 года он «кооптирован» в выделившуюся из «Астреи» ложу «Лотос», бывшую в подчинении Великой Ложи Франции. Этот период отмечен также сотрудничеством В. К. Агафонова с парижской газетой «Последние новости», значительное число сотрудников которой являлись, как и он сам, масонами.

В 1932 году его выбирают в число членов Общества друзей Русского народного университета. Тогда же он направляется для работы в Африку.

В ноябре 1933 года В. К. Агафонов получил за свои научно-практические труды по почвоведению премию Французской академии наук. В 1935 году он был избран в Сорбонне председателем комиссии по составлению почвенной карты Африки. В 1937 году стал кавалером ордена Почетного легиона. Свое высокое положение в обществе В. К. Агафонов отметил в том же году (точнее 4 марта 1937 года) в кругу тайных братьев-каменщиков, выступив в русской Консистории «Великого Востока Франции» с литературным докладом под многозначительным названием «Масонство, мораль, человечество».

В 1938 году В. К. Агафонов читал лекции о почвах в Ницце. В 1939 году был награжден золотой медалью Академии земледелия за труды по определению почв в Тунисе. Во время Второй мировой войны ученый жил в Жуан-ле-Пене, основал в Ницце патриотическое Общество помощи русским, которое, в частности, оказывало поддержку советским военнопленным и русским бойцам французского Сопротивления.

24 марта 1945 года В. К. Агафонов участвовал в работе учредительного собрания Объединения русской эмиграции для сближения с Советской Россией, и был единогласно избран в правление этого объединения, а затем — на первом же заседании правления — его председателем.

Скончался В. К. Агафонов на Лазурном берегу, в Ницце 28 января 1955 года, где и был похоронен на местном масонском кладбище.

Разумеется, что к секретным архивам заграничной агентуры российского Департамента полиции университетский профессор географии В. К. Агафонов был допущен исключительно благодаря своему особому реноме «несгибаемого борца с самодержавием», а также серьезного и ответственного человека в российских революционных и масонских кругах. И в первую очередь именно среди людей, составивших Временное правительство, глава которого А. Ф. Керенский, напомним, был членом партии социалистов-революционеров и «другом французских масонов», а абсолютное большинство министров также являлись франкомасонами.

Итак в 1917 году профессор В. К. Агафонов вместе с другим профессором, комиссаром Временного правительства С. Г. Свати-ковым (и также автором книги «Русский политический сыск за границей», Ростов-на-Дону, 1918; в московском переиздании 1941 года, подготовленном по инициативе руководства НКВД СССР, она получила название «Заграничная агентура Департамента полиции»[1]) были официально включены в комиссию Временного правительства во главе с Е. И. Раппом по ликвидации русской заграничной агентуры в Париже и разборке ее архива. Комиссия тщательно изучила секретные документы и материалы (включая персональную картотеку) этого архива. Кроме того ею были допрошены как руководитель агентуры (А. А. Красильников), так и руководители ее подразделений (жандармские подполковники В. Э. Люстих и Б. В. Лиховский). Наконец, следует иметь в виду, что в целом ряде случаев были опрошены и рядовые сотрудники агентуры, среди которых можно выделить имена настоящих мастеров русского политического сыска за границей. Это Марья Алексеевна Загорская, Зинаида Федоровна Жученко (урожденная Гернгросс), Матвей Иванович Бряндинский, Бенцион Моисеевич Долин, Михаил Иванович Гурович, Лев Дмитриевич Бейтнер, Борис Яковлевич Батушанский, Яков Абрамович Житомирский и другие.

В подготовке своей КНИГИ В. К. Агафонов использовал также и документы архива Департамента полиции в Петрограде.

Примечательно, что в процессе этой работы части архива заграничной агентуры и Особого отдела Департамента полиции (прежде всего касающиеся деятельности агентов охранки среди групп соци-алистов-революционеров) были инкорпорированы Агафоновым в свой личный архив, который хранился у него в Ницце (Франция) и которым еще в 20-30-е годы прошлого века пользовались такие известные исследователи русской революции, как писатель Марк Александрович Алданов и историк Борис Иванович Николаевский (оба между прочим «собратья» Агафонова по Парижской ложе «Свободная Россия»)[2].

В 1940 году Б. И. Николаевский вывез из оккупированной нацистами Франции в США большое собрание архивных документов, в числе которых почти полный, размещенный в отдельных папках архив Агафонова. В 1963 году он продал свою богатейшую архивную коллекцию Гуверовскому институту войны, революции и мира при Сенфордском университете (всего — 250 фондов).

Таким образом, поскольку архив русской заграничной агентуры в настоящее время находится в Гуверовском институте (США) и по сути малодоступен для отечественных историков, сведения, приводимые В. К. Агафоновым, имеют огромную научную ценность.

Единственное, что необходимо иметь в виду, обращаясь к публикуемым вновь сведениям, это следующее: в 1917–1918 годах перед В. К. Агафоновым как членом комиссии Временного правительства стояли не столько научные, сколько сугубо политические задачи разоблачения тайных агентов и провокаторов царской охранки. «Все это, — по словам новейшего исследователя предмета, доктора исторических наук В. С. Брачева, — конечно же не могло не отразиться и — на содержании составленных

В. К. Агафоновым биографий ее сотрудников. Кроме того следует иметь в виду, что наряду с действительными сотрудниками в списке фигурирует ряд лиц (В. К. Шнеуер, Б. Н. Верецкий,

С. В. Праотцев) никакого отношения к службе в этом учреждении не имевших, но тесно, по ряду причин, с ней соприкасавшихся. Важно также иметь в виду и то, что В. К. Агафонов, хотя и был крупным ученым, но профессионально историей никогда не занимался. В результате нетрудно заметить, что в своих биографиях сотрудников агентуры он по сути дела оказался в плену у источников, страница за страницей переписывая попавшие в его руки секретные документы, не всегда задумываясь над тем, насколько важны вводимые им в научный оборот факты»[3].

Виктор Былинин

Введение

Около 11 лет — от 1906 — 1917 года — провели мы, русские эмигранты, в изгнании за границей.

Все эти годы мы жили на чужбине под неустанным наблюдением агентов царского правительства, которое окутало нас густой сетью шпионажа и провокации. Особенно сильно и мучительно проявлялось это в мировом центре культурной жизни — в Париже. Почти за каждым из нас ходили по пятам и французские, и русские филеры, на каждом собрании у входов и выходов и в самом зале мы встречали подозрительных субъектов, от которых за версту пахло охранкой и сыском; мы хорошо знали, что наша переписка перлюстрируется не только в центрах Российской империи и в ее пограничных пунктах, но и в столице Великой Республики, и на территории свободолюбивой Швейцарии; мы хорошо знали, что эта перлюстрация производилась русской политической полицией при тайном содействии местных полицейских властей, почтальонов и консьержей; мы хорошо знали все это — и ничего не могли поделать.

вернуться

1

См. ее публикацию, осуществленную «Обществом изучения истории отечественных спецслужб» совместно с издательством «Х-History» в 2002 г.

вернуться

2

См. Алданов М. А. Азеф. — «Девятая симфония». Иэд. II. Париж, приложение к журналу «Иллюстрированная Россия», 1936; Николаевский Б. И. История одного предателя. Террористы и политическая полиция. Берлин, 1932.

вернуться

3

См. В. С. Брачев. Заграничная агентура Департамента полиции (1883–1917). СПб., 2001, С. 7–8.