восклицает он в оде «Человек».
Наиболее последовательное и отчетливое выражение радищевские идеи нашли в небольшой книге Пнина «Опыт о просвещении относительно России», в которой он смело высказал великую ненависть к деспотизму, к крепостному праву. Пнин резко восстает против утверждения, за которым любили укрываться крепостники, что, прежде чем даровать народу свободу, нужно просветить души рабов. Он проводит в своей книге мысль о том, что повелевать можно и непросвещенным народом, управлять же народом, не заботясь о его просвещении, нельзя.
Цензура запретила переиздание этой книги, быстро разошедшейся, усмотрев в ней «красноречивое изображение страданий крепостного крестьянства, соединенное с требованиями отмены крепостного права». В отзыве цензурного ведомства говорилось о книге; «Автор с жаром жалуется на злосчастное состояние русских крестьян, коих собственная свобода и самая жизнь, по мнению его, находится в руках какого-нибудь капризного паши… Разгорячать умы, воспалять страсти в сердцах такого класса людей, каковы наши крестьяне, значит в самом деле собирать над Россией черную, губительную тучу…»
Таков был этот молодой радищевец. Когда он умер, поэт К. Батюшков посвятил его памяти стихи:
Колоритной фигурой среди молодежи, объединившейся в «Вольное общество», был и Василий Попугаев (1779–1816) — сын малоизвестного художника. Жизнь была неласкова к Попугаеву. Учился он на казенный счет в академической гимназии, потом долго тянул нелегкую лямку канцелярской службы. Попугаев писал стихи и повести, трактаты и статьи по вопросам философии, истории, политики, экономики, литературы. Его политическая лирика насыщена радищевскими идеями. Он обличает насилие и произвол власть имущих, призывает к борьбе с тиранией, — «за правду даже несть оковы, за обще благо кровь пролить». В его мечтах мы узнаем мечту Радищева о том времени, когда троны будут низвергнуты и гнев народов покарает тиранов.
Перу Попугаева принадлежит очерк «Негр», представляющий собою смелое обличение рабства, и трактат «О благоденствии народных обществ», в котором он разоблачал «предубеждение знатности и презрение к низким классам». Он писал в своем трактате, что в крепостных крестьян должен вселиться «дух гордости» и извлечь их из утеснения, признавая за ними право на мщение «мучительству». Друзья называли его «неистовым», «пламенным», «другом правды и гонителем зла». Один из членов общества, А. Измайлов, рассказывает о нем такой случай: «Пришел просить (к Попугаеву) денег один несчастный, благородный человек, а денег у В. В. не было. Он не знал, что делать, но, взглянув нечаянно на новый свой фрак, который за несколько перед тем часов принесен был к нему от портного, принудил гостя взять этот фрак, а сам стал ходить в старом…»[117]
Вся эта молодежь, воспринявшая идеи Радищева, горячо стремилась к служению добру и правде, к борьбе с несправедливостью, и Радищев на склоне своей жизни с чувством глубокого удовлетворения мог сказать себе, что нашлись люди, которые «намерение мое одобрят… кто состраждет со мною над бедствиями собратии своей; кто в шествии моем меня подкрепит…»
И, несомненно, таких людей было немало Мы знаем всего несколько имен молодых литераторов, воспринявших идеи Радищева. А сколько было молодежи — учащейся, служащей, направление жизни которой определили заветы Радищева и которая в своей жизни в той или иной мере стремилась к осуществлению этих его заветов! Велика сила воздействия на молодые сердца идей борьбы за правду и свободу!
Выше говорилось о достоинствах Радищева как писателя, о его своеобразии, новаторстве. Это касалось в основном Радищева-прозаика.
По мнению Пушкина, «Радищев писал лучше стихами, нежели прозою».
«Радищев, будучи нововводителем в душе, — писал Пушкин, — силился переменить и русское стихосложение… Прочитайте его Осьмнадцатое столетие, Сафические строфы, басню, или вернее элегию — Журавли — все это имеет достоинство…»[118]
В основе поэтического новаторства Радищева, о котором с таким сочувствием говорит Пушкин, лежат причины социально-политического порядка. Прежде всего это не формалистское, а идейное новаторство. Как во всем, что выходило из-под пера Радищева, он и в своих поэтических произведениях выступает во всеоружии борца, выступает решительным противником классицизма, проникнутого враждебной Радищеву дворянской идеологией. В основу своего поэтического творчества Радищев кладет народную поэзию, русский фольклор, в котором он видит одно из ярчайших проявлений могучего свободолюбивого духа русского народа, выражение его надежд и чаяний, вековечное стремление к борьбе за свободу и независимость. Вот почему все его поэтические произведения, особенно произведения последних лет, примечательны своим глубоким идейно-политическим содержанием, стремлением дать социальную оценку историческим событиям, живым подлинно революционным сочувствием народам в их борьбе с угнетением.
В творчестве Радищева стихи всегда занимали большое место. В течение всей своей жизни он писал стихи. По его собственным словам, «родясь с чувствительным сердцем, опыты моего письма обращалися всегда на нежные предметы, но все было с неудачею. Когда же я женился» то все любовное вранье оставил…»
Так он сам охарактеризовал свое увлечение любовной лирикой в молодые годы.
Писал он стихи и в Илимске, но наибольшего расцвета поэтическое творчество Радищева достигает в последние годы его жизни, когда он по возвращении из ссылки жил в Немцове, а потом в Петербурге. В эти годы он как бы подводил итоги своему жизненному пути. Раздумье о пережитом питало его поэзию.
Он писал не только небольшие лирические стихотворения, но и эпические произведения. Таковы его поэмы «Бова», «Песни, петые на состязаниях», такова его «Песнь историческая». Особое место в его поэтическом творчестве занимает небольшое, замечательное глубиной мыслей и чувства стихотворение «Осьмнадцатое столетие», взволнованный гимн свободному человеческому духу, всегда стремящемуся вперед. (Об этом стихотворении подробно сказано в первой главе.)
Здесь же следует отметить, что последние строки этого прекрасного стихотворения, заключающие в себе похвалу Петру I и Екатерине II, обусловлены, вероятно, тем, что Радищев в какое-то время готов был поверить в благотворность реформ, обещанных молодым царем, но потом — и очень скоро — дал правильную оценку царскому обещанию, как сказано об этом выше.
В стихотворении «Журавли», которое, по замечанию Пушкина, было бы вернее назвать не басней, а элегией, он говорит о журавле, раненном стрелою ловчего и отставшем от стаи, собравшейся «в теплу, дальну страну».
Не голос ли самого Радищева этих лет, томящегося в деревенской глуши, слышен в жалобах раненого журавля?
Заканчивается стихотворение горячим призывом к твердости и мужеству в испытаниях, посылаемых жизнью: