Изменить стиль страницы
  • — Будешь первой.

    К этому моменту они поднялись на самый верх Олимпа.

    Черепаха продолжала ворчать:

    — Зачем мне это?

    — Узнаешь много нового, — пообещал Ахиллес, открывая двери. — Про богов.

    — Я и так их знаю.

    — Что именно?

    — Детсад. Пьют амброзию. Интригуют. Превращаются в смертных и без толку шатаются по миру. Олимп — не место для ученого моего уровня!

    Тут она замолчала. Навстречу им по лестнице спускался сам Зевс, размахивая небольшой книжкой. Присмотревшись, можно было прочитать название: «Ирландские сказки».

    — Куда катятся эльфы? — спросил Зевс.

    — Э?

    — Что?

    — Тут написано, что один скрипач попал к ним, играл ночь напролет, а когда вернулся — оказалось, что прошло сорок лет.

    Черепаха фыркнула. Потом пригляделась к седовласому Громовержцу, и глаза ее округлились.

    — Согласно моей специальной теории, — продолжил Зевс, — такое могло произойти, только если скрипач попал в неинерциальную систему отсчета, которая со скоростью, близкой к световой, движется…

    — Куда? — хором спросили Ахиллес и Черепаха.

    Зевс значительно поднял указательный палец. Пригладив взлохмаченную седую шевелюру, он пошел дальше, уткнувшись в книгу.

    Ахиллес кашлянул. Черепаха вздрогнула.

    — Скажи, — жалобно спросила она, — а я могу пожить здесь эдак с годик?

    Черепаха не носит «Prada»

    — Модники, — фыркнула Черепаха.

    — Ну что ж делать, если «брендовое» значит «качественное», — рассеянно отозвался Ахиллес. — А там у вас, случайно, не доспехи «Dionis & Pallada»?

    — Ага, — отозвался продавец. — У меня в бутике все самое лучшее.

    — И копье от «Ares» дайте. И сандалии вон те, «Hermes».

    — Тоже мне просвещенная Эллада, родина геометров, — проворчала Черепаха.

    — Геометрия очень важна в моде, — сказал продавец.

    — Да? А вот эти жуткие шорты?

    Продавец косо посмотрел на Черепаху:

    — Это мои.

    — Ваши?

    — Это я придумал.

    — Ужас.

    — Они совершенны.

    — Чем это?

    — Разве вы не видите, как они пропорциональны?!

    — Вообще-то, — пробормотал Ахиллес, влезая в доспехи, — шорты действительно ужасны.

    Продавец надулся. Потом швырнул сандалии на пол.

    — К черту все это.

    Он вышел из-за стойки и пошел к двери.

    — Поищу-ка я себя в другом. М-мода…

    Черепаха задумчиво смотрела ему вслед. Когда дверь за продавцом захлопнулась, она сказала:

    — Знакомое лицо. Интересно, как его зовут?

    — Пифагор, — ответил Ахиллес. — Слушай, а крылышки у сандалий разве еще популярны?

    Подвиги и… подвиги

    — Я вот чего не понял, — сказал Ахиллес. — Как ты убил Гидру?

    — Режешь головы, прижигаешь огнем, — сказал Геракл. — Ну и беготни много.

    Черепаха со знающим видом кивнула.

    — А Критский Бык?

    — Дубиной по голове, — коротко ответил Геракл.

    Черепаха сонно кивнула еще раз.

    — А как ты укротил Цербера?

    — Вот это было сложно. Без всякого оружия, схватил руками за шеи и рванул… В общем, трудно объяснить.

    Черепаха зевнула.

    — Ага, — сказал Ахиллес. — А как ты завалил Железного Тигрокрыса?

    Черепаха вздрогнула и уставилась на Ахиллеса во все глаза.

    — Тигрокрыса? — удивленно переспросил Геракл. — Это он на каком уровне появляется?

    Одной строкой

    «Дорогой Зенон, — написал Ахиллес, — я все еще не догоняю…»

    Гала Рубинштейн

    «Она любит…»

    * * *

    Она любит:

    — перламутровые створки жемчужниц,

    — петь

    — и бить хвостом по воде, наблюдая, как солнце встает на востоке.

    Он боится:

    — щекотки,

    — собственных снов

    — и что в ухо к нему заползет скорпион, притворившись бемолем.

    Она долго и безуспешно пытается взять верхнее «до».

    Он лихорадочно шарит взглядом по палубе,

    находит комочек воска,

    разогревает на жаровне,

    разминает в руках,

    обжигается,

    дует на пальцы,

    заклеивает уши

    и немного успокаивается.

    Она рыдает на груди морского царя:

    «Папа, я хочу умереть,

    у меня совершенно нет голоса, папа!»

    Он велит привязать себя к мачте

    и устремляет взор к горизонту.

    Морской царь думает: «Слава богам,

    в этот раз, кажется, обошлось» —

    и запирает трезубец в несгораемый грот.

    Боги некоторое время выжидают,

    потом переглядываются,

    пожимают плечами

    и возвращаются к своим повседневным делам.

    Александра Тайц

    ВЫ НАС ВИДЕЛИ?

    Хелена и Роза сидят на ковре у Розы в комнате и беседуют. Над ними на стенке висит плакат с Дэниелом Рэдклифом. Роза его любит. Точнее, она любит Гарри, которого играет Дэниел Рэдклиф. «Очень странно, — думает Хелена, — любить Гарри, он ведь ненастоящий». Она косится на плакат неодобрительно, и Роза замечает ее взгляд.

    — Кто тебе больше нравится, — спрашивает Роза, — Рон или Гарри?

    — Рон, — отвечает Хелена. И добавляет важно: — Он значительно больше похож на описанный автором персонаж.

    «Очень странно, — думает Роза, — так говорить про Гаррии Рона, словно они ненастоящие. Персонаж!»

    — А ты бы хотела, — спрашивает она вкрадчиво, — с ним познакомиться? С Роном?

    «Во дает», — раздраженно думает Хелена. Она дергает плечом и замечает резонно:

    — Роза, ты чего? Ему было одиннадцать, когда нам было шесть! О чем с ним говорить?

    — А все-таки, — упорствует Роза. — Если бы можно было бы? Познакомилась бы? Или тоже струсила? Как в прошлый вторник на танцах?

    — Понятия не имею, — снова дергает плечом Хелена.

    — А вот я бы… — мечтательно начинает Роза.

    — Он тебя на голову ниже, — Хелена наносит удар ниже пояса, видит Розино лицо и сразу раскаивается. — Да ладно, ну что ты! Ему уже семнадцать! Он наверняка высокий!

    * * *

    Хелена хлопает входной дверью, роняет сумку на пол, на ходу снимает кроссовки, кидает на журнальный столик почту. Дома никого нет. Она делает себе бутерброд и наливает соку. «Сейчас немного посижу и пойду делать уроки, хотя страшно не хочется», — думает Хелена, сидя на диване и разглядывая почту. Счет за электричество. Реклама постельного белья. Реклама туалетной бумаги. Реклама зубного врача. Счет за газ. Четыре письма из кредитных компаний. Листок поиска пропавших детей…

    Листок приходит раз в три дня. Это маленькая бумажка с надписью поверху «Вы нас видели?» и парой размытых фотографий. Хелене не хочется жить в мире, где куда-то деваются дети, поэтому она старается его не видеть. Обычно она прячет листок между страницами рекламного буклета и как можно быстрее выкидывает буклет в мусоропровод. Но уроки делать не хочется, а почта кончилась, и Хелена берется разглядывать листок.

    На одной из фотографий — мексиканская девочка с челкой. Эстебания Родригес, 5 лет. Пропала в городе Эмеривилль в 2003 году. Фотография обработана в соответствии с возрастом ребенка. Мама с папой сидят и ждут свою Эстебанию и плачут. А ее все нет и нет, и каждый год им по почте приходит фотография. И на каждой фотографии Эстебания чуть старше, их ведь обрабатывают в соответствии с возрастом ребенка.

    На второй фотографии — мальчик, взлохмаченный и курносый. Рональд Ховерли, 13 лет. Пропал в городе Пало-Альто в 2004 году. Даже на черно-белом фото видно, что пропавший мальчик — рыжий с зелеными глазами. И с веснушками. «Ого, — думает Хелена, — вот это да!» Мальчик очень, просто ужасно похож на Рона Уиз-ли. То есть на актера Руперта Гринта, поправляет себя Хелена. Фотография, снова читает она мелкий шрифт, обработана в соответствии с возрастом. «Вот это — настоящий Рон, — думает Хелена. — Когда-нибудь он найдется, и мы познакомимся».