Салли не ответила, она начала вынимать смятые вещи из комода и аккуратно складывать их на постели.
– Что это вы делаете, а? Отвечайте, когда вас спрашивают, нахалка!
– Я ухожу, – бросила ей Салли.
– Что?! Что вы сказали?! А ну-ка повторите!
– Я ухожу, миссис Риз. Я не могу здесь больше оставаться, не могу и не хочу.
Миссис Риз чуть не задохнулась, то же произошло со служанкой, но им все же пришлось посторониться, когда Салли направилась к двери.
– Я пришлю за вещами, – обронила девушка от дверей. – Будьте так любезны выслать их по адресу, который я укажу. Счастливо оставаться.
И вышла.
Совершенно растерянная, Салли остановилась на мостовой.
Она отрезала себе все пути отступления. Ничто не заставит ее вернуться к миссис Риз; но куда же ей идти сейчас? Она спокойно шла прочь от Певерил-сквер, миновала газетный киоск, и тут ее осенила идея. На последние деньги – три пенса – она купила «Тайме» и присела с ней в близлежащем церковном дворике. В газете ее интересовала только одна страница, и явно не та, где помещались объявления для гувернанток.
Отметив какие-то строки карандашом, она торопливо направилась к конторе мистера Темпла в «Линкольнз-Инн». Было чудесное утро. Всю ночь моросивший дождь закончился, и выглянувшее солнце радовало глаза и душу.
Ее впустил клерк мистера Темпла. Сам стряпчий был очень занят, чрезвычайно занят, объяснили ей, но, быть может, он и найдет пять минут для встречи. Ее проводили в кабинет; мистер Темпл, лысый, худой и очень проворный, вскочил и энергично тряхнул ей руку.
– Сколько у меня денег, мистер Темпл? – спросила Салли после обмена приветствиями.
Он потянулся за гроссбухом и выписал некоторые цифры.
– Двести пятьдесят фунтов стерлингов в двухпроцентных акциях казначейства; сто восемьдесят простых акций Лондонской и Юго-Восточной железнодорожной компании; двести привилегированных акций Королевской почтово-пароходной компании… Вы уверены, что хотите все это слушать?
– Все, пожалуйста. – Она внимательно следила по газете, пока он зачитывал ей список.
Список оказался не очень длинным.
– Итак, вам причитается доход, – подвел итог мистер Темпл, – круглым счетом…
– Около сорока фунтов в год.
– Откуда вы знаете?
– Я прикинула, пока вы читали.
– Боже праведный!
– Я полагаю, что могу в какой-то степени распоряжаться своими деньгами?
– О, да. Безо всяких ограничений. Что, на мой взгляд, большая ошибка. Я пытался разубедить вашего отца, но это было бесполезно, так что я составил завещание в точности так, как он мне велел.
– Приятно слышать, что ваши усилия оказались тщетными. Мистер Темпл, я бы попросила вас продать триста фунтов в казначейских бумагах и на вырученные деньги поровну купить акции следующих компаний: Большой западной железнодорожной компании, Газово-коксовой компании и С. Г. Парсонс, Лтд.
Челюсть у него отвисла, но записывал он беспрекословно.
– Кроме того, – продолжала Салли, – это касается привилегированных акций Королевской почтово-пароходной компании: продайте их и купите простые акции Восточно-Индийской пароходной компании – это поднимет доход до пятидесяти фунтов с небольшим. Я вернусь к этому еще раз через месяц-другой, когда у меня будет время. Как я понимаю, какие-то деньги были уплачены с моего счета миссис Риз?
– Миссис Риз было заплачено, – он пролистал несколько страниц, – сто фунтов стерлингов по смерти вашего отца. Это было, конечно, наследство, а не плата за какие-то услуги. Совет опекунов, в который я вхожу, пришел к соглашению, по которому проценты от завещанных денег будут выплачиваться вместо вас миссис Риз – до тех пор, пока вы остаетесь в ее доме.
– Понимаю, – медленно проговорила Салли. Эта женщина получала весь ее доход и еще смела попрекать Салли своим хлебом! – Мы, – вернулась Салли к разговору, – обсудили положение вещей с миссис Риз и пришли к выводу, что лучше всего, если доходы будут отныне выплачиваться прямо мне. Вы можете сделать так, чтобы они поступали на мой счет в стрэндском филиале Лондонско-Мидлендского банка?
Мистер Темпл был окончательно сбит с толку. Но он ничего не сказал, лишь вздохнул и сделал запись в блокноте.
– И последнее, мистер Темпл. Могу ли я сейчас получить немного денег? Вы не упоминали текущий счет, однако он должен быть.
Он перевернул страницу в своем гроссбухе.
– На вашем текущем счету двадцать один фунт стерлингов, шесть шиллингов и девять пенсов, – сказал он. – Сколько вы хотите снять?
– Двадцать фунтов, пожалуйста.
Он открыл сейф и отсчитал требуемую сумму золотом.
– Мисс Локхарт, позвольте мне просто спросить: вы уверены, что поступаете обдуманно?
– Я поступаю так, как мне нужно. У меня есть на это право, поэтому я ожидаю, что все будет исполнено. Когда-нибудь, мистер Темпл, я вам все расскажу. Ах да, есть еще одна вещь…
Он закрыл сейф и взглянул на нее.
– Слушаю.
– Мой отец когда-нибудь упоминал имя майора Марчбэнкса?
– Я слышал это имя. Кажется, ваш отец не видел его долгие годы. По-моему, они армейские друзья.
– А имя миссис Холланд?
Он покачал головой.
– А что-нибудь под названием Семь Блаженств?
– Что за странное название. Нет, мисс Локхарт, не упоминал.
– Не стану вас больше задерживать, мистер Темпл. Только скажите, как обстоят дела с долей моего отца в его собственной фирме? Я предполагаю, это тоже составляет какую-то сумму.
Он схватился за подбородок и озабоченно посмотрел на нее.
– Мисс Локхарт, мы с вами еще обязательно поговорим. Но не сейчас – я очень занят, – а через неделю или около того. Ваш отец был необыкновенный человек, и вы – весьма необыкновенная юная леди, если позволите так сказать. У вас очень крепкая деловая хватка. Я потрясен. Скажу вам одну вещь, которую намеревался открыть позже: я обеспокоен делами фирмы, и я обеспокоен тем, что ваш отец сделал прежде, чем уехал на Восток. Вы совершенно правы: денег должно было быть гораздо больше. Но вот в чем дело: он полностью продал свою долю за десять тысяч фунтов стерлингов своему партнеру мистеру Шелби.
– И где же эти тысячи?
– О чем я вам и толкую. Они исчезли.
Глава восьмая
Жертвы искусства
В Англии 1872 года было немного мест, куда могла пойти молодая девушка, чтобы посидеть, подумать или даже выпить чаю. И не обязательно чаю: рано или поздно она должна была проголодаться. Но только один класс молоденьких и хорошо одетых женщин мог свободно находиться в отелях и ресторанах, и Салли не имела никакого желания быть заподозренной в принадлежности к этому классу.
Она была, как верно заметил мистер Темпл, совершенно необыкновенной юной леди. Жизнь с отцом воспитала в ней независимость суждений, более характерную для нынешних девушек, нежели для ее современниц, поэтому она ушла из дома миссис Риз и нимало не была удручена своей весьма смутной перспективой на будущее.
Она покинула «Линкольнз-Инн» и не торопясь шла вдоль набережной, пока не набрела на скамейку под статуей какого-то короля в парике; она присела и принялась глядеть по сторонам.
Хуже всего было то, что исчез пистолет. Она переписала все три украденные бумаги – письмо с Востока, письмо майора Марчбэнкса и страничку из книги – к себе в дневник, и они были спасены, но с пистолета копии сделать было невозможно. Он был подарком отца и когда-нибудь мог бы спасти ей жизнь, так что его потерю ничем нельзя восполнить.
Но чего ей хотелось больше всего и что было ей совершенно необходимо, так это с кем-нибудь посоветоваться. Джим Тейлор был бы самой подходящей кандидатурой, но сегодня вторник, значит, он работает. Есть еще майор Марчбэнкс, но миссис Холланд могла опять следить за домом.
И тут она вспомнила визитку, заложенную в дневник. Благодарение Богу, вор не догадался украсть его!