107
Берлин, 1 августа 1914 года
Ответ, полученный от русских, был двусмысленным. Кайзер направил русскому царю еще одну телеграмму, требуя более понятного ответа, но пока русские никак не отреагировали на его новый ультиматум. В двенадцать часов дня срок этого ультиматума истекал, хотя все понимали – Россия с выдвинутыми Германией требованиями не согласится.
Кайзер посмотрел на часы: десять утра. Он не спал прошедшей ночью ни одной минуты. В три часа утра он, правда, отправился было отдыхать, однако от волнения то и дело кололо в груди, поэтому заснуть ему не удалось.
Наступило утро, а кайзер все еще сидел на кровати в пижаме. Наконец он приказал вызвать к нему генерала фон Мольтке.
Когда генерал приехал, кайзер уже успел привести себя в порядок и должным образом одеться, однако его лицо выдавало тревоги прошедшей ночи.
– Генерал, меня одолевают сомнения.
– Ваше Величество, осталось два часа до истечения срока ультиматума, мы уже объявили мобилизацию, Австрия надеется на нашу помощь. Россия тоже проводит мобилизацию.
– Вы полагаете, что Восточная Пруссия сможет устоять под натиском русских? Я не могу позволить, чтобы германская территория – пусть даже частично и пусть даже временно – была захвачена нашим врагом.
– Восточная Пруссия устоит. Но и в противном случае лучше временно пожертвовать частью своей территории, но затем выиграть войну, чем ждать, когда русские перевооружатся и захватят всю Германию.
– Ненавижу славян! Я осознаю, что это грех, что нам не следует никого ненавидеть, но я ничего не могу с собой поделать: я их ненавижу.
– Я вам сочувствую, Ваше Величество.
Кайзер закрыл себе лицо руками и заплакал.
– Ваше Величество, перед дворцом собрались несколько тысяч людей. Они надеются, что вы поведете их к победе. Вы глубоко любите Германию и переживаете о ее судьбе, а потому позвольте народным массам там, снаружи, дать волю кипящей в них энергии. Кровь немцев окрасит в красный цвет обширные поля, однако из этой великой жертвы возродится новая Германия – более мощная, она займет в мире то место, которое достойна занять.
Слова генерала приободрили кайзера. Он поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.
– Германия не хотела этой войны, но раз уж пришло время воевать, она покажет всему миру, что никто не смеет безнаказанно бросать нам вызов. Генерал, помогите мне составить декларацию об объявлении войны.
108
Мюнхен, 1 августа 1914 года, 10 часов утра
Он взбежал по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Его сердце отчаянно колотилось – и от радости, и от страха. Перед входной дверью он замер и осторожно постучал: не хотелось нарваться на неприятный сюрприз сейчас, когда он был так близок к цели. Ему открыл господин Попп. Было странно, что портной находится в такое время дома. Впрочем, слухи о надвигающейся войне парализовали работу многих предприятий и контор, и эта суббота походила больше на воскресный или же какой-нибудь праздничный день.
– Господин Попп, вы дома один?
– Моя супруга отправилась за покупками, а дети гуляют на улице. А почему вы об этом спрашиваете?
– Просто так. Позвольте мне войти.
Адольф зашел в квартиру и сразу же направился в потайную комнату, чтобы взять свои документы и деньги. Он вернулся в комнату, собрал чемодан и поставил его у входной двери. Затем заглянул на кухню, чтобы попрощаться с господином Поппом.
– Я хочу поблагодарить вас за ваше гостеприимство. Я сегодня уезжаю из Мюнхена.
– А куда вы направляетесь?
– Этого я еще не знаю.
– Почему бы вам не оставить чемодан здесь и не купить себе сначала билет? Я слышал, что сейчас почти невозможно купить билет. Как бы вам не пришлось таскаться все утро с чемоданом.
– Вы правы. Я оставлю его здесь и через несколько часов вернусь.
– Возвращайтесь, когда пожелаете.
Адольф открыл дверь, но, прежде чем выйти на улицу, взял с вешалки старую шляпу и мельком окинул свое отражение в зеркале. Под его маленькими выразительными голубыми глазами залегли темные круги. Он почувствовал себя счастливым: он снова стал абсолютно свободным, а значит, он теперь хозяин своей собственной судьбы.
109
Мюнхен, 1 августа 1914 года, 10 часов 30 минут
Геркулес, Алиса и Линкольн побежали на трамвайную остановку. На улицах собиралось все больше людей, то там, то здесь они видели группы из нескольких десятков человек – зачастую хорошо подвыпивших юношей. Геркулес и его друзья сели в трамвай и доехали почти до самого дома, в котором жил Адольф Гитлер. Они постучали в дверь нужной им квартиры, и им открыл дородный мужчина с веснушчатым лицом и светлыми волосами.
– Что вам нужно?
– Господин Гитлер у себя? – спросил Геркулес, заглядывая в квартиру через плечо господина Поппа.
– Что-что?
– Нам нужен Адольф Гитлер.
– Здесь никого с такой фамилией нет.
– Не лгите. Нам совершенно точно известно, что в этой квартире проживает господин Гитлер. У нас к нему очень важное дело.
– Я вам уже сказал, что здесь никого с такой фамилией нет, – ответил Попп и попытался закрыть дверь.
Геркулес резко толкнул его в грудь – так сильно, что Попп потерял равновесие и упал на пол. Едва он попытался подняться, как Геркулес врезал ему кулаком по голове, отчего Попп на несколько секунд потерял ориентацию в пространстве.
– Подержи его за руки, – бросил Геркулес Линкольну.
Линкольн схватил Поппа за руки со спины и поднял его на ноги. Геркулес с размаху ударил хозяина квартиры кулаком в живот, вкладывая в удар всю накопившуюся за последнее время ярость. Попп согнулся от удара пополам и громко застонал. И тут Геркулес и Линкольн заметили стоящий у входной двери чемодан.
– Он собрался уехать.
– И как это вы об этом догадались?
– Не играйтесь со мной. У меня сегодня был плохой день, и поэтому я сейчас не очень-то сдержан. Я вам скажу, что мы сейчас сделаем. Вы мне расскажите, куда направился господин Гитлер, а я оставлю вас в покое – вас и вашу жену. В противном случае я могу причинить вам очень-очень много неприятностей.
Алиса удивленно посмотрела на Геркулеса: она никогда не видела его таким разъяренным.
– Сегодня ваши друзья убили хорошего человека, и уж кто-кто, а я не позволю, чтобы они и дальше убивали невинных людей, – прорычал Геркулес.
Попп испуганно посмотрел на него. Выражение лица Геркулеса не оставляло сомнений: если он, Попп, опять начнет лгать, он дорого за это заплатит.
– Господин Гитлер ушел отсюда десять минут назад и отправился на железнодорожный вокзал. Он хочет уехать из Мюнхена. Больше я ничего не знаю.
– Тогда последний вопрос: как он выглядит?
– Вы хотите знать, как он выглядит?
– Да.
– Вон там есть его фотография.
На трельяже в прихожей стояла небольшая фотография в рамке. На ней был запечатлен худощавый бледнолицый юноша с темными волосами. Справа и слева от него стояло по ребенку – видимо, это были дети четы Попп.
Линкольн отпустил господина Поппа, и тот рухнул на пол. А Геркулес с друзьями выбежал из квартиры и помчался вниз по лестнице. Выходит так, что Гитлер сейчас находился где-то между Шляйсхаймерштрассе и железнодорожным вокзалом Мюнхена.
110
Санкт-Петербург, 1 августа 1914 года, час дня
Посол Германии получил телеграмму из Берлина. Изложенные в ней распоряжения были короткими и ясными: сегодня в пять часов дня ему надлежало передать русскому правительству декларацию об объявлении войны.
Несколько часов назад кайзер ввел в Германии военное положение – Kriegsgefahr.[26] Посол поручил секретарю переписать на хорошую бумагу распоряжения, поступившие в телеграмме из Берлина, а сам вернулся в столовую к своей семье.
26
Военная опасность (нем.).