А интересно, что же это было. И как мне понимать последнюю фразу, сказанную тем парнем? Погодите… Парень… Парни! А где все остальные?! Где мои…
Я попытался подняться во весь рост, также последовательно упираясь в монолит за спиной. Но на это траз удача меня покинула: не пройдя и половины нужного расстояния, я свалился обратно наземь. Чёрт!
Чувство беспомочности окутало меня с головой. Как так? Ведь они явно где-то здесь, и скорее всего им нужна моя помощь… Хотя, мне бы для начала себе помочь.
И тут, опять на грани слышимости, я уловил звук знакомого голоса. Тонкого, сильно надломанного, навзрыд, чуть ли не задыхающегося.. женского. Юля!
Где она?.. Я слышал её, но не видел. Однако по увеличению громкости можно было предположить, что на приближалась.
Так и оказалось. Только шла она отнюдь не там, где я предполагал: она двигалась снизу, по рельсам. Мне была видна только макушка её головы, ввиду чего я стал вновь поспешно пытаться сесть. Спустя полминуты – получилось.
Тогда же я и рассмотрел, что происходит.
Теперь я слышал “искательницу” куда лучше, конечно же, всё равно тихо, но всё-таки. Она плакала, сильно, захлёбываясь соплями и слюной. Еле выдавливая из себя с таким трудом заходящий внутрь воздух, она шла куда-то обратно в туннель, из которого мы только вышли. Да и причём не одна: за спиной у неё, волоча ноги по шпалам, висел Дима.
Я был уверен, что это он, ибо такого худощавого телосложения, ни у кого, кроме меня, больше из нашей группы не было. Конечно же, я не видел его лица: голова была слишком сильно наклонена вниз. Грубо говоря, она просто безвольно болталась на шее, подобно ногам. На его же чёрных волосах я заметил еле поблескивающие красным пятна крови, причём отнюдь не малого размера…
Что же тут было?
Защитный комбинезон, как у одной, так и у второго, был порван во многих местах. Если по правде, то он теперь вовсе напоминал больше половую тряпку, чем средство защиты от безжалостного внешнего мира.
– Я же… – она сморкнулась. – Я же.. я же говорила… Не надо.. ухуху-ух, не надо было.. ид-ид-идти, – расслышал я кусок нечленораздельной речи, которую произносила девушка. – Куда.. куда теперь.. адха!.. идти?! А-а-а-а!
Тут она вновь заплакала. Я не мог просто смотреть на это. Я хотел что-то сказать, но будто разучился говорить. Слова застряли в пересохшем горле и не желали выбираться наружу.
А Юля всё плакала. Она была очень грязной, но не поэтому ужасающей. Я вспомнил, из-за чего не мог сказать ни слова. Меня пугала сама девушка: размазанные кляксы грязи на её лице были бы для меня обычными, если состояли только из земли да слёз. Но только далеко не слёзы лились из её пустых глазниц – это была кровь…
Кто так зверски поступил с ней, кто посмел выколоть девушке глаза? Я навряд ли когда-либо это узнаю… Но это, наверное, и хорошо.
– Живи!.. ты только живи… я.. я найду дорогу… Э-эй! Слышишь? Дим? Дима? Ты чего молчишь?... – я не мог ощущать ни её физической, ни психической боли. Однако мог чувствовать её, и от этого душа моя просто разрывалась… Они ведь любили друг друга. – Ты что… Спишь? Дим… Дим? Ди-им?! Ди-и-им?! А-А-А-А!… У-у.. А-А-А!...
Она вдруг упала посреди рельс. Слепая, несущая на себе ещё человека, невероятно сильная девушка, сдалась…
Чёрт! Что я делаю?! Я должен помочь ей, как можно скорей!
Подобно звучавшие мысли мигом встрепенули меня. По телу пробежали мурашки, а сам я туже попытался встать. На этот раз почти получилось, но ноги вновь покосились в самый неудобный момент. Я упал, но не сдался. Взявшись руками за вывороченную мраморную плитку, я начал подтягивать себя к концу перрона. Получалось медленно, но вид рыдающей, незрячей, всем своим естеством требующей помощи Юли придавал мне сил.
Я, вроде бы, что-то кричал. Но сам не слышал, так же, как и не слышала она.
И вот, когда я был почти у самого края, “искательница” отреагировала. Она вдруг вздрогнула, затем медленно отняла окровавленные руки от лица и повернулась ко мне, пронзая “взглядом” пустых глазниц.
Я, будто окаменевший, остановился, смотря в эту красно-чёрную бездну. И именно это промедление стоило мне жизни двух людей.
Откуда не возьмись, с грохотом и визгом, из туннеля вылетел мептропоезд. Чистый, синий, тот самый. Он снёс “Искателей” со своего пути и нырнул в соседнюю кишку, забрав их тела с собой.
Самое странное, и в то же время страшное, что я успел заметить, так это то, что ни в одной кабинке не было ни единого пассажира. Они все были идеально чисты, вымыты, без реклам и так далее. Идеально пусты… Кроме последней, в которой я увидел едущих куда-то в неизвестность двух молодых людей: парня и девушку. Они вдвоём держались за верхние поручни, были одеты в такие непривычные теперь джинсы и футболки, притом, искренне улыбаясь, смотрели на страницы неизвестной мне книги, находящейся в руках девицы. Лица этих двух я узнал сразу, точно понимая, что вряд ли когда их забуду… А всё потому, что этими людьми были Дима и Юля.
Продолжая лежать на краю платформы, я ещё долго смотрел на то место, где только что сидела “искательница”. Потом ошарашено посмотрел на свои руки – они тряслись, сильно.. очень сильно. Также осоловело, я поглядел в след поезду, который уже давно пропал во тьме туннеля, оставив после себя только эхо над станцией да взбудораженный, витающий мусор…
Вновь обернулся на кисти рук. Дрожь усилилась. Я попытался вздохнуть, но кислород отказывался входить во внутрь. Резко запаниковав, я перевернулся на спину и, задыхаясь, забился в конвульсиях, отказываясь верить в истинность происходящего… Так продолжалось недолго: спустя пару секунд мир просто исчез.
Тьма.. везде только тьма… Ничего не видно. Абсолютно.
Может, я умер?
Но разве так должен выглядеть Рай? Или Ад?... А как они вообще выглядят, хоть кто знает? Скорее всего.. никто.
Я не чувствовал ничего… Хотя, стоп. Нет! Я чувствовал, неровные, прерывистые покачивания. Будто бы я маятник, медленно прекращающий дёргаться на нити. Колебания то шли более-менее ровно, то ненадолго останавливались, то одну сторону тянуло назад, когда другую почему-то толкало вперёд, то наоборот… Так, что вообще происходит?
Понемногу я начал ощущать своё тело… Ясно, и в этот раз умереть не удалось…
Чёрт, вновь размыкать веки. Эх… Как же надоело.
Но другого выхода у меня не оставалось. Тем более надо же узнать причину моего беспокойства.
Я попробовал открыть глаза. Не вышло: на ресницах появилась влага и там же, видимо, замерзла, ввиду чего теперь требовалось приложить усилия даже для столь простого дела, как посмотреть на мир… Хотя, что на его смотреть. Всё равно вряд ли что можно увидеть: он сам слеп и погружён во мрак, поэтому и тебе ничего углядеть не даст.. наверное. Да и насчёт “простого дела” тоже подумать следует… Но не сейчас.
Сильно зажмурившись, – по крайней мере, мне показалось, что сильно, – я резко развёл веки. На этот раз получилось.
Вокруг действительно было темно. Ха, чего же я мог ещё ожидать? То ли глаза покрыла некая еле осязаемая дымка, то ли вокруг витал слабый туман, однако размытость у всего, на что я только кидал взгляд, присутствовала. А на что я кидал взгляд? На одиноко блуждающий по рельсам, слабый лучик фонаря. Только он один и был, кроме него ничего…
Он то затухал, то вновь начинал светить. Как только в очередной раз свет прекратился, я еле-еле расслышал шипящий, досадный, и в то же время чуть злобный голос, сопровождаемый ударами чего-то твёрдого о нечто такое же твёрдое. Били явно сам цилиндр фонаря, может быть об стену туннеля, может ещё обо что. А голос…
Я мало когда слышал хоть какие чувства в словах Антона, и, наверное, именно поэтому запомнил их так хорошо. Да, говорил именно мой молодой напарник… Ну, по крайней мере, я так думал.
Чувствительность тела всё возрастала. И только спустя где-то минут пять я понял, что не смотрю вперёд, я уставился вниз, не в силах поднять головы. Тогда же я и попытался это исправить, но сил до сих пор не хватало.