Гав выпрямился и ответил:
— Нао должен покинуть Гава и спасти огонь.
Кзаммы, приблизившись на шестьдесят локтей, подняли дротики, готовясь к бою. Нао решил бежать лишь в самом крайнем случае. Он встретил неприятеля лицом к лицу. Просвистели первые дротики; большая часть их упала, даже не достигнув уламров; один только, задев ногу Гава, причинил ранение, но совершенно незначительное. В ответ Нао поразил палицей ближайшего из кзаммов и пронзил дротиком живот другого.
Эта двойная неудача внесла смятение в ряды нападающих. Кзаммы остановились, дожидаясь подкрепления.
Эта передышка была для уламров очень благоприятна. Царапина, казалось, вывела Нава из оцепенения. Он схватил дротик и начал им размахивать, ожидая, когда враг приблизится. Нао, увидев это, спросил:
— Гав снова обрел силы? Пусть он бежит! Нао задержит погоню! Молодой воин колебался, но вождь повторил резким тоном:
— Беги!
Гав пустился в путь; бег его, вначале неуверенный, постепенно становился тверже. Нао медленно отступал, держа в каждой руке по дротику. Кзаммы колебались. Наконец их предводитель дал знак к наступлению. Засвистели дротики, кзаммы бросились на Нао. Ему удалось ранить еще двух дикарей, после чего он повернулся и побежал.
Преследование возобновилось. Гав то бежал с прежней быстротой, то останавливался, тяжело дыша. Нао тащил его за руку. Преимущество снова оказалось на стороне кзаммов. Они бежали не торопясь, уверенные в своем успехе. Нао не мог больше тащить своего товарища. От усталости и лихорадки разболелась рана, в голове шумело, и, кроме всего, он ушиб ногу о камень.
— Пусть лучше Гав умрет, — не переставая, повторял сын Сайги. — Нао скажет уламрам, что он хорошо сражался.
![Пещерный лев i_023.png](https://litlife.club/books/226237/read/images/i_023.png)
Вождь, мрачный, ничего не отвечал. Он прислушивался к топоту противника. Враг был опять на расстоянии не более двухсот локтей. Дорога шла в гору.
Сын Леопарда, собрав последние силы, взобрался на вершину холма. Бросив оттуда взгляд на запад, тяжело дыша от усталости, он крикнул радостно:
— Большая река… Мамонты!
Действительно, за холмом протекала река, она отсвечивала среди тополей, ясеней, ольхи, на берегу паслось стадо мамонтов; они лакомились корнями и молодыми побегами. Почувствовав прилив новых сил, Нао с такой стремительностью кинулся вперед, увлекая за собой Гава, что выиграл более ста локтей. Это был последний порыв. Кзаммы локоть за локтем наверстывали потерянное расстояние. До мамонтов оставалось еще не менее двух тысяч локтей, а кзаммы бежали уже по пятам. Они сохраняли свой ровный, размеренный шаг, рассчитывая тем вернее настигнуть уламров, чем больше они будут теснить их к мамонтам. Они знали, что эти животные, несмотря на их миролюбие, не выносят возле себя ничьего присутствия, следовательно, они отбросят беглецов. Уламры уже слышали за своей спиной жаркое дыхание преследователей, а надо было еще пробежать не меньше тысячи локтей!.. Тогда Нао издал протяжный крик, из платанового леса вышел человек, затем показался мамонт. Огромное животное подняло хобот и, громко трубя, устремилось с тремя другими мамонтами прямо на сына Леопарда. Испуганные и довольные, кзаммы остановились: теперь оставалось только подождать отступления уламров, затем окружить их и уничтожить. Между тем Нао пробежал еще сто локтей, затем, повернув к кзаммам свое осунувшееся лицо, торжествующе воскликнул:
— Уламры заключили союз с мамонтами! Нао смеется над пожирателями людей!
В то время как он это говорил, мамонты подошли к нему вплотную, и, к бесконечному изумлению кзаммов, самый большой мамонт положил хобот на плечо уламра. Нао продолжал:
— Нао завладел огнем! Он убил четырех воинов на стоянке, четверых — во время преследования!
Кзаммы ответили яростными воплями, но, так как мамонты шли прямо на них, они поспешно отступили. Они считали мамонтов непобедимыми.
Глава 7
Под защитой мамонтов
Нам оказался хорошим хранителем огня: Нао увидел, что в плетенке горит ровное яркое пламя. И, несмотря, на изнурение, жгучую боль в раненом бедре и жар, от которого кружилась голова и туманилось сознание, Нао почувствовал себя бесконечно счастливым. После испытаний этого дня, после стольких пережитых опасностей особенно сладостным было ощущение безопасности. Мысленно он видел родные места, весеннее убранство болот, камыши, возносившие к небу прямые стрелы своих стеблей, зеленую листву ольховника и ив, веселый полет чирков, цапель, голубей, перекличку синиц, теплый, животворящий весенний дождик. И в воде, и в траве, и в чаще деревьев ему мерещился образ гибкой и стройной Гаммлы.
Помечтав перед огнем, Нао стал собирать травы и корни, чтобы преподнести их своему покровителю — мамонту. Он понимал, что союз с гигантами будет длительным только в том случае, если его поддерживать каждый день.
Затем он выбрал местечко для отдыха по самой середине громадного стада и растянулся там, приказав Наму стать на стражу.
— Если мамонты покинут это пастбище, — сказал Нам, — я разбужу сына Леопарда.
— Пастбище обильное, и мамонты не покинут его до вечера, — ответил Нао.
И он заснул, как убитый.
Когда он проснулся, солнце склонилось к закату. Розовые облака нежно обволакивали пожелтевший диск солнца, напоминавший громадный цветок кувшинки.
Нао чувствовал себя разбитым — конечности его мучительно ныли, озноб трепал исстрадавшееся тело. Но шум в ушах почти прошел, и рана начала затягиваться.
Он поднялся на ноги, бросил взгляд на плетенку с огнем и спросил у Нама:
— Кзаммы не возвращались?
— Они не уходили… Вот они стерегут нас на берегу реки, напротив островка.
— Пусть стерегут, — ответил сын Леопарда. — У них нет огня, чтобы согреваться во время долгой холодной ночи. Скоро они потеряют терпение и вернутся к своему племени. А теперь Нам может отдохнуть.
Нам послушно улегся на охапку сухих листьев, а Нао подошел к Гаву, метавшемуся в бреду. Голова сына Сайги горела, дыхание со свистом вырывалось изо рта, но рана больше не кровоточила, и Нао понял, что опасность не угрожает жизни его молодого товарища.
Уламру страстно хотелось развести большой костер, но он понимал, что это может не понравиться мамонтам. Между тем он не знал еще, позволит ли им вожак провести ночь под защитой стада.
Нао стал искать глазами вожака. По обыкновению тот стоял поодаль, чтобы лучше видеть окрестность и следить за стадом. Он объедал побеги молодых деревьев, чуть-чуть выступавшие на поверхность земли.
Сын Леопарда снова нарвал съедобных корней и травы, присоединил к этому болотные бобы и, держа на вытянутых руках свой подарок, направился к большому мамонту.
Животное перестало глодать побеги и, помахивая хоботом, сделало несколько шагов навстречу человеку. Увидев в руках Нао вкусное приношение, мамонт удовлетворенно заворчал. Он начинал чувствовать привязанность к этому странному двуногому существу.
Уламр протянул ему свой подарок и сказал:
— Вождь мамонтов! Кзаммы стерегут уламров на берегу реки. Мы не боимся кзаммов, но нас только трое, а кзаммов больше, чем у всех нас пальцев на руках и ногах. Они убьют уламров, если те уйдут от мамонтов.
Мамонт не был голоден, так как пастбище изобиловало сочной травой. Однако он съел принесенные уламром побеги и бобы. Затем он не спеша оглядел окрестности, несколько мгновений смотрел на заходящее солнце и обнял хоботом тело человека.
Нао понял, что союз с мамонтом стал еще более прочным и что сам он, Гав и Нам могут оставаться под защитой стада мамонтов до полного выздоровления…
Следующие трое суток Нао, Гав и Нам провели с мамонтами. Мстительные кзаммы по-прежнему прятались в зарослях на берегу Большой реки. Они надеялись застигнуть врасплох и расправиться с ненавистными уламрами, которые украли у них огонь и убили несколько соплеменников.
Уламры не боялись людоедов, так как союз с мамонтами крепнул изо дня в день. Нао быстро оправлялся от ран: шум в голове больше не мучил его, неглубокая рана на плече затягивалась, жар прошел. Гав также выздоравливал.