ДЖУНО
Собаки воют. Я выхожу из нашей юрты и иду на звук. Они в юрте Ном, стоят среди месива из шерсти и крови. Ее хаски. Застреленные. Я едва сдерживаю слезы, поскольку знала этих собак, как своих.
На все племя у нас одна винтовка, и та используется лишь в редких случаях нападения медведя. Каждая пуля на счету. Но разбросанные вокруг гильзы точно не от нашей винтовки. Летательные аппараты? Оружие? Бандиты хорошо оснащены, и это пугает.
Из юрты Ном я бегу в юрту Киная. Никого. Только за юртой очередной ворох окровавленной шерсти. У входа в лес я вижу еще несколько мертвых хаски. Но ни одного человека. Я проверяю все двадцать юрт, оставляя юрту Уита напоследок.
Огонь Мудреца погас, очаг остыл. Я стою в смущении, пока не вспоминаю, что вчера он ушёл в поход. В пещеру по другую сторону Денали, куда он ходит несколько раз в году, чтобы, как он это называет, "освежить разум".
Он никогда не брал меня с собой, но я знаю, где это. Благодаря всем исследованиям, что провели Ном, Кинай и я, нет и дюйма нашей территории, которую бы я не посетила.От мыслей о лучших друзьях и где сейчас они могут быть, у меня сжимается сердце. Что за неизвестная опасность нависла над ними, отцом и остальной частью племени? Если они ещё живы. Я трясу головой, не позволяя этой мысли укорениться там.
Я должна добраться до Уита. Даже при том, что он не предвидел это нападение, возможно, он знает, что случилось. Я беру большой мешок с полки в задней части юрты Уита. Тот, который я использую на наших уроках, продолжающихся весь день, когда мы путешествуем в лесу, чтобы найти растения и полезные ископаемые, используемые для Обряда.
"Джуно, беги!" - слова отца вернули меня в реальность, я бросаю в мешок высушенные травы, пузырьки с экстрактом трав, порошки и драгоценные камни с полки Уита. Я не знаю, что именно ему понадобится, поэтому беру всего понемногу. Я хватаю несколько его книг, хранившихся на столе, и пихаю к остальному.
Я свищу, и собаки бегут ко мне. - Хорошие мальчики, - говорю я, когда они садятся перед санями, ждут меня, чтобы я запрягла их. Я прикрепляю мешок к саням, и затем, оглядываясь на свой дом, я говорю собакам подождать и двигаюсь через откидные створки.
Я вижу огонь и сдерживаю желание Прочитать его. Но я не могу игнорировать слова на полу и решаю отложить это, пока не доберусь до Уита. И хотя знаю, что огонь прогорит, я беру ведро растаявшего снега и выливаю на тлеющие угольки.
Я забираю общую фотографию моих родителей, которая стоит на моей тумбочке. Она была сделана за месяц до эмиграции нашей общины. За месяц до войны. Мои мать и отец стоят перед их домом в Сиэтле. Голова матери лежит на плече отца, а он обнимает ее обеими руками.
На фото она выглядела почти как я. Длинные, прямые, темные волосы, доставшиеся от ее матери китаянки, широко посаженные, круглыеглаза и высокие скулы от папы-американца. Папа сказал, что если бы она не утонула, когда я была маленькой, мы были бы похожи как близнецы.
На этой старой фотографии мой отец выглядит точно также как и сегодня, за исключением одного отличия: он более счастливый. Более беззаботный. "Затишье перед бурей, " - говорит отец, когда вспоминает тот день.
Я провожу пальцами по фотографии и убираю ее в карман пальто. И прежде чем оставить юрту, я наклоняюсь и тщательно стираю сообщение моего отца, стираю все, кроме буквы Д. Если он вернется, то он будет знать, что я видела сообщение.
Я направляю собак к лесу. В момент, когда мы достигаем деревьев, я снова слышу аэроплан. Раскалывающий шум, приближающийся издалека, едва слышимый, но становится громче первого. "Бандиты возвращаются", - понимаю я с ужасом.
Огромных трудов стоит подавить свой страх. "Успокойся", - думаю я, и останавливаю собак. Оглядываясь на лагерь, и на секунду замешкавшись, я соскакиваю с саней и снова бегу к поляне.
Сломав низко склонившуюся ветку, я использую ее как метелку, чтобы замести следы саней, следуя по своим собственным следам назад к деревьям. Оглядываюсь назад на свою работу: никто не смог бы понять, что мы были там и куда поехали.
- Пошли! - кричу я, и мы движемся, проносясь поперек лесной дорожки со скоростью ястреба на охоте. И как раз вовремя. Эпицентр шума находится практически над нами. Хотя я благодарна деревьям за плотное укрытие, они не дают мне увидеть то, что летит над нами. Все, что я могу разглядеть - проблеск металла, блестящего сквозь ветви.
Мы покрываем расстояние, которое должны были проделать за час, почти в два раза быстрее. Мне даже не приходится подгонять собак, чтобы те шли быстрее. Они чувствуют мой страх и бегут.
Когда мы прибываем на место, пещера Уита пуста. Мало того, что она пуста, но по количеству паутины и запаху сырости ясно, что внутри не разводили огонь уже долгие месяцы. Я пытаюсь игнорировать острое жало разочарования и комок в горле. Я затаскиваю сани внутрь пещеры, чтобы убрать их с открытой местности, вся дрожу, когда хаски отряхиваются и бегают вокруг.
Механический рокот летающего аппарата все еще звучит у меня в голове, и в памяти всплывает статья из школьной энциклопедии: 15-ого издания "Энциклопедии Британника", выпущенной в 1983 году, за год до начала Третьей Мировой. "ЭБ"- как мы ее называем, ссылаясь на нее по сто раз в день.
Как и все дети общины, я так интересовалась внешним миром - теперь безжизненным - что практически все 30 томов знаю наизусть.
Но, что касается летающих аппаратов, ничего конкретного вспомнить не удается. Я беру пучок веток для растопки из связки Уита и складываю их посреди пещеры, на месте, где остались черные следы от сотен костров. Я кладу только два полена, поскольку не собираюсь задерживаться здесь достаточно долго, чтобы понадобилось разводить сильный огонь для обогрева.
Как только огонь разгорается, а собаки подбираются ближе к огню, я раскрываю свой мешок. Отложив книги в сторону, я вытаскиваю из сумки камни и связки листьев, пока не нахожу то, что искала - порох Уита, и сыплю небольшое количество на руку.
Первым, чему меня научил Уит, было то, как вступить в связь с Йарой. Чтобы Прочесть – то есть задать вопрос Йаре и получить ответ, если она решит наградить тебя таковым - нужно обратиться к природе. Так, чтобы найти объект охоты, мы используем кости животных.
А поскольку к огню прикоснуться нельзя, обеспечить хорошую связь с пламенем помогает порох. Для остального я использую свой опал. Уит говорит, что это каналы, позволяющие информации перемещаться.
Я усаживаюсь на пол перед костром. Наклоняя голову, я выдыхаю и пытаюсь расслабиться. Чтобы паника и ужас этого дня от меня ушли. Я открываю глаза и смотрю на языки пламени, моё сердце успокаивается, а дыхание становится поверхностным. Я бросаю порох в костёр.
"Отец". Губы двигаются. Слова произносятся. Но я знаю, что важен не звук. Фокусировка на объекте направляет стихии. Сообщает Йаре моё желание увидеть его.
Как только в голове появляются образы отца, я делаю то, чему учил меня Уит - смотрю прямо поверх пламени - и вижу, как что-то возникает в сияющей ауре костра. Я внутри летательного аппарата, вокруг, со связанными за спиной руками, находятся мои соплеменники.
При виде Ном, сидящей рядом со своей матерью, всхлипывающей и не способной утереть слёзы, сердце сжимается. Должно быть, я смотрю глазами отца. В окнах видно ещё четыре летательных аппарата: два спереди и по одному с каждой стороны.
Я изучаю их, и до меня доходит: в ЭБ было написано, что их называли "вертиками"; рубящий звук исходит от вращающихся лезвий, рассекающих воздух. Вертолёты. Но машины, видимые в костре, намного больше тех, что я видела на картинках в ЭБ.
А по размеру машин в пламени можно сказать, что там достаточно места, чтобы вместить на борту целую общину. Изображение здесь, передо мной, но мозг отказывается верить в то, что есть отряд бандитов, достаточно большой и организованный, с работающими машинами и топливом, чтобы ворваться и забрать всю общину.