Все, конечно, знают, что говорят про хорошо сделанное дело: «Дело, – говорят, – сделано без сучка и задоринки». Про плохо же сделанное дело иногда и вовсе ничего не говорят – только морщатся да головой качают. Но Сучок и Задоринка при этом всё равно где-то поблизости находятся – уж будьте уверены. Притаятся себе в сторонке и молча наблюдают за тем, как все недовольны. Наблюдают, а сами посмеиваются.
А тут случилось, что Сказке одной пора было сочиняться – про что Сказке, не скажу пока… Иногда, кстати, это совсем неважно – про что сказка, зато всегда важно, хорошая это сказка или нет. Здесь, стало быть, следует уточнить, что пора было хорошей сказке сочиняться: такой, чтобы всё начиналось как всегда, а заканчивалось как никогда. И Сказка уже начала было сочиняться – сама собой, конечно. Так оно всегда бывает: это глупости говорят, что сказки кем-то сочиняются! Все сказки всегда сами собой сочиняются, и ни одна живая душа в этом не участвует. А если участвует, то только мешает.
![От мыльного пузыря до фантика i_007.jpg](https://litlife.club/books/225837/read/images/i_007.jpg)
Вот Сказка и сочинялась сама собой: куда хотела, туда и брела. В лес хотела – в лес брела, в город хотела – в город брела… а хотела на небо – летела на небо… никто ей ничего не запрещал, потому что и не было вокруг никого. Но когда Сказка начала приближаться к одному замку, обозначились в тумане около замка два силуэта и сказали:
– Простите, пожалуйста, Вы не покажете нам дорогу на восток?
Сказка, конечно, прекратила сочиняться и объяснила, как идти на восток, потому что сказки-то прекрасно знают, в какой стороне какая сторона света находится. И силуэты пошли было на восток, но, сделав шага три, вернулись и закричали:
– Какой же это восток, когда это не восток никакой, а юг!
Тут Сказка опять прекратила сочиняться и, можно сказать, растерялась вся: с каких это, дескать, пор у нас восток на юге находится?
– Ну хорошо… – в растерянности произнесла она, – если юг там – значит, восток… – и она показала, где тогда восток, если юг там.
Силуэты бодрее прежнего отправились на восток, а Сказка принялась было снова сочиняться… да силуэты уже маячили рядом!
– Какой же, – возмущались они, – там восток, когда там север!
Разумеется, Сказке пришлось ещё раз прекратить сочиняться: у неё даже голова закружилась от всего этого… Она хорошенько подумала и сказала:
– Вот что, дорогие мои и милые… если юг действительно там, где вы его нашли в первый раз, то север не может быть там, откуда вы сейчас пришли. Все стороны света взаимосвязаны… – и если ты знаешь, где хотя бы одна из них, ты знаешь и где остальные три. Вы уверены в том, что в первый раз пришли с юга?
– Мы вообще никогда и ни в чём не уверены! – признались силуэты. – Мы уверены только в том, что всё вокруг неправильно.
Тут Сказка решила, что на этом разговор закончен, и хотела уже сочиняться дальше, но почему-то не смогла. Оно и понятно: как можно сочиняться, когда не знаешь, где восток! Или когда перестаёшь знать, где восток… что ещё хуже!
– Но где же у нас теперь будет восток? – вслух озаботилась Сказка.
– Восток у нас теперь будет там! – закричали два силуэта и показали на запад.
Сказке пришлось даже схватиться за какой-то куст – совершенно дикий, – чтобы устоять на ногах, потому что весь мир поплыл перед её глазами.
Правда, она тут же пришла в себя и, теперь зная, стало быть, где восток, продолжила сочиняться дальше, но вскоре совсем заблудилась. В лес захотела – прибрела в город, в город захотела – прибрела в лес, а уж на небо захотела – так в такое место прибрела, что хоть плачь… Сказке оставалось только сломя голову мчаться назад, а там всё те же двое, только хламиды свои на землю сбросили – и превратились из силуэтов в Сучка и Задоринку. Сказка их – без хламид-то! – сразу узнала. Да и чему тут удивляться: кто ж не узнает Сучка и Задоринку!
А Сучок и Задоринка ещё и говорят:
– Привет, – говорят, – это мы Вам нарочно голову морочили. Извините, конечно, но мы так всегда делаем, а почему – никто не знает!
Сказка, понятное дело, вздохнула и поняла, что ей уже не сочиниться как следует… Она ещё раз попробовала двинуться – в одну сторону, в другую, только всё напрасно.
Хотя, скорее всего, и не судьба ей была как следует сочиниться! Во-первых, никто не знает, что такое «как следует», когда речь о сказках идёт. Во-вторых, Сказка-то наша с самого начала всё равно про Сучок и Задоринку сочинялась… а ведь Сказки про Сучок и Задоринку без Сучка и Задоринки быть не может – это уж вы кого угодно спросите!
Замок со сломанной дужкой
Уже по названию этой истории понятно, что речь у нас о грустном пойдёт.
О грустном она и пойдёт, поскольку Замок-со-Сломанной Дужкой – зрелище совсем невесёлое. И тут уж никому не надо объяснять, почему оно невесёлое: если у замка дужка сломана, на него ничего не запрёшь. Между тем замки существуют только и исключительно для того, чтобы на них запирали: другого назначения замкам никто пока, увы, не придумал – сколько ни думали.
Как уж случилось, что дужку сломали, – неизвестно. Но теперь замок повесили на дверную ручку – и дужка у него крутилась во все стороны, не желая входить в положенное ей отверстие.
– Что это у Вас, дорогой Замок, дужка-то всё крутится и крутится? Вы бы как-нибудь остановили её… – недоумевала Дверная Ручка.
![От мыльного пузыря до фантика i_008.jpg](https://litlife.club/books/225837/read/images/i_008.jpg)
– Да как же мне её остановить, когда она сломана? – в отчаянии восклицал Замок-со-Сломанной-Дужкой – пытаясь, правда, время от времени добиться того, чтобы дужка всё-таки входила в положенное ей отверстие.
Но та не входила, а только крутилась дальше.
– Скорее всего, это безнадёжно! – трагическим шёпотом сказала наконец Дверная Ручка. – Типичный случай. Я знаю такие случаи…
– Какие случаи? – испуганно спросил Замок-со-Сломанной-Дужкой.
– Нууу… – нерешительно продолжала Дверная Ручка, – случаи, когда наступает болезнь души.
– Душа-то тут при чём? – опешил Замок-со-Сломанной-Дужкой.
– Как – «при чём»? – в свою очередь, опешила Дверная Ручка. – У больших предметов – душа, а у маленьких, как Вы, – душка, правильно?
– Вроде, правильно… – не очень уверенно ответил Замок-со-Сломанной-Дужкой.
– Значит, – продолжала Дверная Ручка, – то, что у других называется «болезнь души», у Вас называется «болезнь душки», правильно?
– Вроде, правильно, – опять пришлось согласиться Замку-со-Сломанной-Дужкой.
– Что и требовалось доказать! – воскликнула Дверная Ручка.
– Что и требовалось доказать… – грустно повторил за ней Замок-со-Сломанной-Дужкой.
– Ну и всё, – подытожила Дверная Ручка.
– Как это – «всё»? Что значит – «всё»? – ужаснулся Замок-со-Сломанной-Дужкой.
– Что знааачит, что знааачит… – передразнила его Дверная Ручка. – Вам в больницу надо, вот это что значит! В больницу для душевнобольных. Я слышала, что есть такие больницы. Их ещё иногда называют, – тут Дверная Ручка опять перешла на трагический шёпот, – «сумасшедшие дома»… правда, те, кто хорошо воспитан, такого названия не употребляют. Так что считайте, я этого – не говорила!
– Как же не говорили, когда только что сказали! – растерялся Замок-со-Сломанной-Дужкой.
– Не говорила! – заупрямилась Дверная Ручка. – А сказала только для того, чтобы Вы поняли, насколько Ваше положение серьёзно.
– Мое положение серьёзно, – опять повторил за ней Замок-со-Сломанной-Дужкой и стал мрачнее тучи.
– Вот теперь у Вас правильная реакция! – одобрила его Дверная Ручка. – Давайте вызывать Скорую Помощь.
И она вызвала Скорую Помощь.
Скорая Помощь приехала мгновенно и, даже не заходя в дом, спросила:
– Где больной?
– Вот он! – показала Дверная Ручка на Замок-со-Сломанной-Дужкой.