— Я знаю. Ты не поверишь, но я на самом деле поехала туда, сидела там, на краю пропасти, и думала о жизни. Над морем вставало солнце, и мир показался мне таким чудесным, что я поняла, что никогда не смогла бы прыгнуть.
— Луис и не поверил.
Лена помолчала.
— Как он там?
— Он очень переживал, я тебе все расскажу. Неужели тебе неинтересно, что произошло после твоей смерти. И если ты все-таки скажешь мне твой адрес…
— Кать, ты не представляешь, как я хочу увидеть тебя… обнять тебя… Но я боюсь отвращения, которое будет написано на твоем красивом лице.
— Ленка, перестань. Диктуй адрес.
— Кать, ты не поверишь. Но я даже нашла свою любовь. Он чудак, но он любит меня.
— Он — хороший парень.
— Кать.
— Да?
— Он тоже инфицирован. Так что он понимает меня, как товарищ по несчастью.
— Ты можешь мне все рассказать при встрече. Я никуда не уеду, пока не увижу тебя.
— Улица Школьная дом 6, квартир 11.
— Я буду через час.
Всю дорогу Катя старалась убедить себя, что она не боится встречи с Леной. Но против ее воли перед ней как назло вставали картины прошлого. Лена в аэропорту, какой она увидела ее первый раз, с гордой походкой, в короткой мини-юбке, бездна уверенности в своем женском обаянии. Лена за рулем автомобиля, с развевающимися на ветру волосами, Лена на море, точеная фигурка, купальник, едва прикрывающий восхитительное тело.
Нет, она не должна вспоминать. Она должна быть готова ко всему. К счастью, она еще не знала к чему готовиться. Она никогда не видела умирающих от СПИДА.
Дверь открыл уже знакомый ей Дмитрий. Поздоровавшись, он пропустил Катю в прихожую.
— Все-таки она тебе позвонила?!
Кате показалось, что он был против того, чтобы она появилась здесь. Катя молча кивнула.
— Где она?
— В комнате. — он сжал ее руку. — Только держи себя в руках, раз пришла. Ей только не хватало твоих слез. Она не выносит жалости.
— Да, конечно.
Из комнаты послышался голос Лены.
— Кто там пришел?
— Иди, — он подтолкнул ее в спину. — И помни о том, что я сказал.
Катя прошла несколько шагов и оказалась в полутемной комнате. После яркого света она сощурилась и не сразу разглядела ее. Лена полулежала на подушках. На отекшем, посеревшем лице остались только глаза. Синие губы были искусаны в кровь, а на голове почти не было волос. Под кроватью судно.
— Ну здравствуй, подруга.
Катя подошла ближе и остановилась. Этого не могло быть. Это несправедливо. Лена не могла выглядеть так. Она почувствовала подступающие слезы. В комнате стоял стойкий запах лекарств и болезни. Она заставила себя подойти ближе.
— Здравствуй, Лена.
— Видишь, какой красавицей я стала. Ты, наверное, сейчас думаешь, что лучше было бы, если бы я прыгнула.
Катя пробормотала какие-то слова и обессилено опустилась на стул, стоящий возле кровати. Она чувствовала, что задыхается. Кажется, она и в самом деле зря пришла. Этот живой труп, который она видела, никак не мог быть той Леной, которую она знала.
В дверях появился Дмитрий. Он смотрел на почти потерявшую сознание изо всех сил сдерживающуюся Катю и думал, как увести ее. Какой же он дурак, что он передал Лене ее телефон. Теперь ей только будет хуже. Он понимал Катю. Когда они познакомились с Леной, болезнь еще не оказала разрушительного воздействия на ее тело. Он узнал и полюбил ее такой же, какой она была до болезни. Все происходило постепенно у него на глазах, и у него было время привыкнуть. К тому же работая в центре с больными СПИДом, он видел, во что за несколько лет превращались цветущие мужчины и женщины.
— Катя, может быть, ты хочешь чего-нибудь?
Катя поняла, что она себя выдала. Они видят, как ей плохо. Она отчаянно покачала головой, чувствуя, как сами собой текут по лицу горячие слезы. Лена протянула руку из-под одеяла и сжала ее пальцы.
— Ничего, скоро привыкнешь. Иди, выпей кофе, а то я тоже расплачусь.
Катя поднялась со стула и вышла за Дмитрием. Он сжал ее локоть.
— Я же тебя предупреждал!
— Да, но я не знала. Бедная Леночка. Это несправедливо. Почему именно это должно произойти с ней? Она была такой красивой.
Она вытирала слезы рукой, но они снова стекали по лицу.
— Сядь, — Дмитрий указал на табуретку. Он полез в шкаф и достал бутылку коньяку. Налил рюмку.
— Выпей.
Катя послушно выпила обжигающий коньяк и протянула рюмку Дмитрию.
— Можно еще?
Он наполнил ее до краев. Потом, подумав, достал вторую для себя. Они молча пили, не чокаясь.
— Сколько она еще проживет? — шепотом спросила Катя.
— Неделю максимум. Может быть, меньше. Так врачи говорят. У нее постоянные боли, и она уже не может есть. Проклятый СПИД. Это будут самые трудные дни для нее. Уже не помогают обезболивающие. Но, черт возьми, я еще не видел никого, кто бы так мужественно переносил боль. Даже мужики плачут. А она нет. Только иногда ругается матом.
Кате стало стыдно за свое малодушие. Какая разница, как теперь выглядит ее подруга, если она осталась прежней. Ее дух до сих пор не сломлен. Она не плачет и не жалуется. И задача Кати помочь ей в ее последние дни.
— Можно я останусь здесь? — неожиданно спросила Катя.
— Ты с ума сошла? Ты чуть сознание не потеряла, когда ее увидела.
— Да, правда. Но я привыкну. — она отставила рюмку. Теперь ее глаза были сухими. — Пожалуйста, разреши мне, ради нее. Ведь она не зря мне позвонила.
Он пожал плечами.
— Это как Лена решит. Мне все равно, здесь есть еще одна комната. Только бы ей было лучше. Потом добавил: — Она даже выгнала медсестру. Не смогла перенести, с какой жалостью та на нее смотрела.
— Со мной все будет в порядке. — Катя поднялась со стула. — Я пойду к ней. Мне надо ей кое-что рассказать.
Когда Катя вошла, Лена открыла глаза.
— О, ты все-таки смогла вернуться.
Катя села на край ее постели и поправила Лене подушку.
— Ты позволишь мне остаться?
Лена попыталась улыбнуться, но приступ боли превратил улыбку в гримасу.
— Только если ты будешь развлекать меня рассказами о том, что случилось на Кипре после того, как я умерла.