Изменить стиль страницы

П о л. А с чего же он тебе вдруг написал?

Б и л л и. Мое письмо получил. Я ему первая написала… Пишет, что каждый день обо мне вспоминает. Бог ты мой, а я-то о нем вообще не думала. Ну, может, раз в год. Да не только о нем — я вообще ни о ком и ни о чем не думала.

П о л. Может, тебе надо с ним повидаться?

Б и л л и. Я-то повидалась бы, да он не хочет. Пишет, чтоб я ему пока только письма писала. И чтоб каждый день ела горячий завтрак. А вот видеть он меня не желает — до тех пор пока я веду жизнь этой… ну как ее… Гетеры! Я в словаре посмотрела… А вообще он нам всегда так говорил: "Не делай в жизни ничего такого, о чем нельзя было бы написать на первой странице "Нью-Йорк Таймс". (Помолчав.) Послушай-ка, я тебе всю свою жизнь рассказала. Практически всю.

П о л. Мне было интересно.

Б и л л и. Может, ты мне тоже про свою жизнь расскажешь?

П о л. О, это будет история довольно длинная. И довольно лживая… Скажи лучше чем ты сегодня занималась.

Б и л л и (гордясь собой). Сперва была в кино. Потом пошла в Национальную Галерею. Все как ты велел.

П о л. Ну и как, понравилось?

Б и л л и. О, чудесно. Так тихо, уютно. И, главное, так хорошо пахнет!.. Неужели ты не замечал?

П о л (с улыбкой). И долго ты там пробыла?

Б и л л и. Часа два. Я потом еще пойду. Только я хочу, чтобы в следующий раз ты со мной пошел. Будешь мне там все объяснять.

П о л. С удовольствием.

Музыка Сибелиуса смолкает. После короткой паузы звучит "Весенняя кукушка" Делиба.

Б и л л и. А знаешь, где я еще была? В книжном магазине. Ходила, выбирала книги, которые, думала, будет интересно почитать. Все как ты сказал.

П о л. Умница.

Б и л л и. Набрала такую кучу — поднять не могла. А потом думаю: черт, мне этого и за год не осилить. А сколько в магазине всего книг, так моя кучка — капля в море! Да мне за всю жизнь и одной миллионной всего этого не прочесть — даже если у меня глаза лопнут! А ведь это только один магазин! Я там даже разревелась.

П о л. Всех книг никому на свете не прочесть.

Б и л л и. Ты думаешь?

П о л. И думать нечего.

Б и л л и. А то я уж хотела попробовать.

П о л. Значит, времени чтобы прочесть мою статью у тебя, конечно, не хватило. (Листает газету со своей статьей.)

Б и л л и. Ты что! Конечно, хватило! Я ее даже целых два раза прочитала!

П о л. Ну, и что скажешь?

Б и л л и. Что я скажу? (Торжественно.) То, что лучше твоей статьи я в жизни ничего не читала. Я не поняла ни единого слова.

П о л (глядя в газету). Что, многое было непонятно?

Б и л л и. Почему — многое? Все!

П о л. Ну, что конкретно? Покажи!

Билли надевает очки, Пол смеется.

Б и л л и. Что тебе смешно? Я же практически слепая!

П о л. Ты практически прелесть.

Б и л л и. Ну, уж прости, если я в них так глупо выгляжу.

П о л. Совсем не глупо, ты в них даже еще красивее.

Б и л л и. А ты прямо как эти, которые очки рекламируют.

П о л. Ну, так что же тебе непонятно?

Б и л л и. Да все! (Читает по газете.) "Даже поверхностное рассмотрение современного общества в свете греческой философии с ее дени… фицией…"

П о л. Дефиницей!

Б и л л и."…дефиницией целого как совокупности заключенных в нем частностей неизбежно приводит к необходимости выявления личностного начала в социальном и социального в личностном".

П о л. Что же здесь непонятного?

Б и л л и. Ну, честно, я каждое слово в словаре смотрела.

П о л. Ну, хорошо. Много веков назад в Греции один философ сказал: мир не может быть лучше, чем люди, которые его населяют.

Б и л л и (обдумав сказанное, великодушно). Ну что ж, неглупо.

П о л. Неглупо. Вот я и пишу: сравните сегодняшнее состояние всего нашего общества и мораль отдельных людей этого общества. Полное соостветствие — один к одному.

Б и л л и. Ну, и дальше чего?

П о л. Дальше — ничего.

Б и л л и (указывая на статью). Так тут про это?

П о л. Разумеется!

Б и л л и. Что же ты так прямо и не сказал?

П о л (глядя в газету). Сложновато, да? А мне казалось…

Б и л л и. А помнишь, ты давал мне читать книжку про Наполеона?

П о л. Помню.

Б и л л и. Похоже, я ее тоже не очень поняла.

П о л. Ну уж там-то вообще понимать нечего.

Б и л л и. Тебе нечего, а мне есть чего. Помнишь, когда он там стоит возле могилы Наполеона?

П о л. Ну, помню. И что ты не поняла?

Б и л л и. Ну, вот он стоит и думает про жизнь Наполеона, а под конец вдруг почему-то говорит, что сам бы предпочел жизнь простого крестьянина.

П о л (цитируя по памяти). "И я сказал себе: я предпочел бы судьбу простого французского крестьянина. Я предпочел бы носить деревянные башмаки. Я предпочел бы жить в заросшей плющом лачуге и радоваться, видя как гроздья винограда наливаются соком под ласковыми лучами осеннего солнца. (Продолжает, расхаживая по комнате.) Я предпочел бы жену — простую крестьянку, которая вязала бы у огня долгими зимними вечерами, а я сажал бы на колени наших детей, и они обвивали бы мою шею своими ручонками… Да, я скорее согласился бы прожить самую неприметную жизнь и обратиться в прах, не выходя из безвестности, чем явиться на свет тем величайшим воплощением насилия и смерти, которое именовалось Наполеон Великий…"

Б и л л и (с благоговением). Как ты можешь все это помнить?

В этот момент музыка Делиба внезапно сменяется резкими звуками какого-то фокстрота. Оба вздрагивают. Билли подбегает к радиоле, выключает ее. Извиняющимся тоном.

Этот фокстрот у меня только так, для разрядки.

П о л (со смешком). Ну ты так-то уж себя не мучай.

Б и л л и. Но я ж хочу, чтоб мне нравилось то, что должно нравиться!

П о л. Да нравиться может что угодно. Главное, чтобы человек старался расти.

Б и л л и. Ну и что, по-твоему, я расту?

П о л. Еще как!

Б и л л и. Приятно слышать. (Садится за письменный стол.) Так, значит, он бы предпочел жизнь не Наполеона, а простого крестьянина. Ну, а кто бы не предпочел?

П о л. Кто? Ну, например, Гарри Брок.

Б и л л и. Почему ты так думаешь?

П о л. А ты его спроси.

Б и л л и. Да он, небось, про жизнь Наполеона вообще ничего не знает.

П о л. Это полбеды. Беда в том, что он ничего не знает про жизнь простого крестьянина.

Б и л л и. А ты его сильно ненавидишь, да?

П о л. Кого, Гарри?

Б и л л и. Гарри.

П о л. Да нет.

Б и л л и. Но все-таки он тебе не очень нравится.

П о л. Не очень.

Б и л л и. Из-за того что я с ним?

П о л. Есть и другие причины.

Б и л л и. Какие?

П о л. Подумай. Он опасный человек.

Б и л л и. Не такой уж он плохой. Бывают хуже.

П о л. Он хоть раз что-нибудь для кого-нибудь сделал кроме самого себя?

Б и л л и. Для меня.

П о л. Что?

Б и л л и. Две шубы. Норковые.

П о л. Ну, это товарообмен. Ты ведь за шубы ему тоже кое-что давала.

Б и л л и (помолчав, очень спокойно). А вот гадости говорить не стоит. Ты ведь у нас такой благородный и воспитанный.

П о л. Он хоть раз в жизни думал о ком-нибудь кроме себя?

Б и л л и. А кто о нем думает?

П о л (возбужденно). Многие! Тысячи людей думают о других людях! И вся мировая история — это история борьбы бескорыстия против эгоизма!

Б и л л и. А вот слух у меня хороший.

П о л. Все зло в этом проклятом мире — от эгоизма. Эгоизм способен стать организованной силой, он может даже стать политикой государства! Ты следишь за моей мыслью?

Б и л л и (наблюдая за ним). А я тебе сильно нравлюсь, да?

П о л. Да.

Б и л л и. Вот почему тебе Гарри поперек горла.

П о л. Не в этом дело. Мне противны и его жизненные цели и средства, которыми он их добивается. Лично он в этом даже и не виноват — ничего другого он просто не знает.

Б и л л и (снимая очки). Ты мне тоже нравишься.

П о л (поворачиваясь к ней лицом). Я рад. Правда.